Он открыл глаза и сразу понял: прошёл ещё один день. Потолок был тот же, лежанка пуста, руки прозрачны. Вчерашняя растерянность улеглась, сменившись странным спокойствием.
«Второй день, — подумал он. — Интересно, сколько их будет?»
Внизу уже пахло свежим хлебом. Запах больше не вызывал тоски — он просто был, частью утра, частью этого мира.
Он поднялся, проплыл сквозь стену и оказался в коридоре. Сегодня он решил действовать системно: изучить город не наскоком, а по плану.
Сначала он отправился на Форум. Днём здесь было людно. Торговцы зазывали покупателей, менялы пересчитывали монеты, дети бегали между ног. Он прислушивался к обрывкам разговоров, запоминал лица, жесты, интонации.
Вот двое купцов спорят о ценах на зерно — один говорит, что из-за засухи в Восточных землях всё подорожает, другой смеётся и называет его паникёром. Вот женщина ругает сына за то, что тот променял учёбу на игру в кости. Вот стражник лениво жуёт лепёшку, поглядывая на прохожих.
От купцов он узнал, что год здесь делится на двенадцать месяцев, а месяцы — на декады. Сейчас, кажется, был месяц Огненного Змея, третья декада. Но точно он не понял — слишком много незнакомых названий.
К полудню он переместился в квартал ремесленников. Здесь жизнь текла по-другому. В мастерских стучали молотки, визжали пилы, шипела кожа в чанах с дубильным раствором. Он заглядывал в окна, наблюдая за работой.
Вот кузнец раздувает горн, вот гончар за работой — глина послушно вздымается под его пальцами, превращаясь в кувшин. Вот пекарь вынимает из печи хрустящие буханки — запах такой, что даже призрак мысленно облизывается.
Особенно его заворожил старик-резчик по дереву. Он сидел в тени навеса и вырезал фигурки зверей — так искусно, что они казались живыми. Рядом крутился мальчишка, его внук, подавал инструменты и задавал бесконечные вопросы.
— Дедушка, а почему ты сначала голову делаешь, а потом туловище?— Потому что голова — это один из самых важных и сложных элементов, — отвечал старик. — Если с головой не получится, остальное уже не спасёт.— А кто это будет?— Это будет орёл. Для купца из Пуртера заказали.— А орёл умеет говорить?— Орлы не говорят, они кричат. Но этот будет молчать — он же деревянный.
Герой улыбнулся и двинулся дальше.
Он узнал, как зарабатывают на жизнь в Ретальде. Кузнецы ковали оружие и подковы, кожевники шили сёдла и сбрую, ткачи пряли шерсть и лён. Торговцы продавали всё это на Форуме. Менялы сидели в крытых галереях — они разменивали крупные монеты на мелкие, ссужали деньги под проценты, скупали золото и драгоценности у приезжих. Динарии были единой валютой, но некоторые менялы норовили обсчитать клиента, если тот зевал.
По вечерам город развлекался по-разному. В бедных кварталах народ собирался у костров — пели песни, плясали под дудки и бубны, травили байки. Иногда там устраивали петушиные бои или подвыпившие мужчины после работы выясняли, кто сильнее, борясь на руках. В богатых кварталах развлечения были другие: закрытые пиры с музыкантами из далёких земель, танцовщицами в полупрозрачных одеждах, дорогим вином из погребов. Герой заглядывал в окна и видел, как мужчины в длинных одеждах возлежат на ложах, а рабы разносят блюда с диковинными яствами.
На третий день, ближе к вечеру, он снова оказался на арене. Грок и Лира тренировались вдвоём, но сегодня они не отрабатывали удары — просто сидели на скамье и разговаривали.
— Опять письмо из Штарнера? — спросила Лира, кивая на деревянный ящичек в руках орка.
— Ага, — Грок вздохнул. — Брат пишет. Говорит, в горах новую жилу нашли, зовёт к себе. Работать с ним.
— Поедешь?
Грок помолчал, потом покачал головой.
— Не могу. Я здесь нужен. Люди приходят смотреть на меня, ставят на меня деньги. А там… там я просто дварф среди дварфов.
— Ты не дварф, — усмехнулась Лира.
— Знаю. Но они меня своим считают. Вырос среди них, дрался с ними, ел с ними за одним столом. А здесь я — орк-гладиатор. И тот, и этот, а по сути — никто.
Лира положила руку ему на плечо.
— Ты — Грок. Этого достаточно.
Герой слушал и чувствовал что-то знакомое. Этот орк тоже был чужим среди своих.
На четвёртый день он забрёл в храм. Небольшое здание с колоннами, внутри — статуя человека, а рядом с ним волк. Люди приносили дары: кто монету, кто лепёшку, кто горсть зерна. Жрец в чёрной одежде принимал подношения, бормотал молитвы.
Герой долго смотрел на статую. Волк смотрел в ответ — каменный, но живой. Говорили, что здесь волк — символ храбрости. Молиться он не умел, но почему-то в этом месте ему стало спокойнее.
В тот же вечер он сидел на ступенях Форума и увидел знакомую фигуру. Тот самый молодой патриций из богатого квартала — сын того, что вкладывал деньги в гильдию. Юноша стоял у колонны и разговаривал с невысоким коренастым человеком в простой одежде.
— …понимаешь, отец считает, что я должен сам всем заправлять, — говорил юноша. — А я даже не знаю, с чего начать. Эти авантюристы… они же все разные. Кому верить, кому нет?
— А ты не верь, ты проверяй, — ответил коренастый. — Я сам десять лет с ними работаю. Если человек пришёл с пустыми руками и обещает золотые горы — гони в шею. Если пришёл с потёртым мечом, но глаза горят — дай шанс.
— А как отличить?
— Никак, — усмехнулся коренастый. — Пока в деле не увидишь — не поймёшь. Но есть одна хитрость: смотри, как он с едой обращается. Если ест жадно, но аккуратно — бывалый. Если крошки по столу размазывает — зелёный ещё.
Юноша кивнул, задумчиво глядя в пустоту.
Герой улыбнулся. Даже здесь учились жить потихоньку.
На пятый день он снова пришёл на Форум и услышал разговор двух стариков. Они обсуждали погоду, урожай, цены. А потом один сказал:
— Слышал, наш акведук скоро чинить будут. Камни в верхних арках крошатся.
— Давно пора, — ответил второй. — А то рухнет ещё, останемся без воды. Вон в Пуртере новый построили — говорят, на пятьдесят лет вперёд запас прочности.
— У них казна богаче. А мы как всегда — с фонтанами да колодцами перебиваемся.
— Ничего, починят. У нас мастера не хуже.
Так проходили дни. Третий, четвёртый, пятый…
Он изучил распорядок Ретальда до мелочей. Знал, в какой час пекарь вынимает первый хлеб, когда стражники меняются на посту, где собираются бездомные псы и в каком окне богатого квартала каждую ночь горит свет до рассвета. Заметил, что меняла на Форуме каждый раз пересчитывает монеты трижды, а торговка зеленью с северного ряда всегда добавляет лишнюю горсть самым бедным покупателям.
На шестой день, ближе к вечеру, он сидел на ступенях пустого Форума и смотрел, как солнце садится за крыши домов. Город готовился ко сну. Где-то лаяли собаки, перекликались стражники, хлопали ставни.
Он вдруг почувствовал усталость — ту самую, ментальную, которая приходила каждую ночь. Пора было возвращаться.
Он проплыл по знакомым улицам, поднялся в свою комнату, лёг на лежанку, провалился сквозь ткань и закрыл глаза.
«Шестой день. Интересно, что будет завтра?»
Мысль оборвалась.
Тьма.