— Ладно, но как же моя репутация? Если поползут слухи, я не смогу показаться в универе.
— Да нет у тебя уже никакой репутации, чтобы ее терять.
— Да ладно. У меня-то?
— …Я обставлю все как надо. Будто А Ён сама на тебя вешалась. Ложное обвинение. Сфабриковать нечто подобное — проще простого. Я уже проворачивала такое в старшей школе.
— Тщательна, как всегда. Чего еще ожидать от той, чья специализация — изоляция невинных людей.
— Так ты отказываешься?
— Конечно, нет — они же предлагают мне ее фотки в качестве оплаты. Думаешь, я упущу такое? Ты уверена, что А Ён регулярно пользуется именно этим туалетом?
— Она моя лучшая подруга. Инфа сотка. Я думала, ты захочешь какую-нибудь другую девчонку в качестве платы, но скрытая камера на А Ён — это прям серьезно…
— Уже установил, буквально только что.
— Боже, тебя же никто не видел, да?
— Вокруг ни души.
Я сидел на корточках за кустами и внимательно прислушивался к их разговору.
— Эта сучка — первая девчонка, которая наотрез отказывалась клевать, как бы я ни давил.
— Я обрабатываю ее уже три года, а ты знаком с ней от силы полгода. Ты бы ни за что не смог уломать А Ён.
— Ты девушка. Я парень.
— Какое отношение это имеет к тому, что я девушка?
— Чего еще ожидать от лесбухи.
От этого разговора у меня шла кругом голова.
— Кстати, с чего вдруг ты решила продать Со А Ён мне? В старшей школе ты так ее опекала.
— Она меня достала. Эта сучка ни разу не открылась мне. Я потратила три гребаных года, изолируя ее, чтобы она зависела от меня.
— Хм.
— Думаю, я продолжу повышать ставки, а потом решу, бросить все или нет. Разве ей не нужно сделать чуть больнее, прежде чем она откроет свое сердце и обопрется на меня? Если даже появление сталкера у ее дома не сработает — это безнадежный случай.
— Су А, ты просто отвратительна.
— Уж не отвратительнее тебя, не находишь?
Три года изоляции?
Зависимость?
Голоса извращенца со скрытой камерой и девушки по имени Су А.
То, что объектом всего этого была А Ён, глубоко выбивало из колеи.
«…Да что здесь, черт возьми, происходит?»
Я включил диктофон.
Ким Су А была лесбиянкой.
— Су А, теперь ты все, что у меня есть. Пожалуйста…
— Прости, онни.
Она знала об этом с малых лет.
И сделала это своей специальностью — используя подвешенный язык и социальную хитрость, она изолировала понравившихся ей девушек от их круга общения, а затем медленно поглощала их.
— Не оставляй меня.
— Прости. Нам нужно закончить это.
Она гадала, каких интересных людей встретит в старшей школе.
В предвкушении она переступила порог — и была поражена видом девушки с мертвыми глазами, безучастно смотрящей в окно.
«…О боже мой».
Все девушки, которых она видела до этого, вызывали у нее лишь легкий интерес.
Но эта была ошеломляюще красива.
Упаднические глаза. Взгляд, полный тихого отчаяния.
Впервые она почувствовала, как екнуло сердце.
«Я схожу с ума?»
Неужели это и есть любовь с первого взгляда?
Она не могла оторвать глаз от А Ён.
Таинственная, душераздирающая девушка.
Со А Ён.
«Ты будешь моей. Чего бы это ни стоило».
Но сердце А Ён было наглухо заперто.
Как бы сильно Су А ни старалась, не было ни малейшего намека на то, что оно откроется.
Что могло с ней случиться?
Су А собрала информацию через общую одноклассницу, которая училась в одной средней школе с А Ён.
— Этого достаточно?
Поначалу одноклассница пыталась отмалчиваться, но небольшая плата и обещание сохранить все в тайне развязали ей язык.
— Да-да. Только никому не говори, что это я тебе рассказала.
То, что узнала Су А, было поистине удивительным.
«Папаша-спонсор, брат, убивший отца, школьная травля, депрессия… Хм».
Отчим А Ён встречался со старшей сестрой школьного задиры.
Последствия этого привели к тому, что А Ён стала изгоем.
Она впала в депрессию.
И в довершение всего в ее собственном доме произошло убийство.
Та еще семейная история.
Нормальный человек почувствовал бы сочувствие и оставил бы все как есть.
Но Су А никогда не была даже близка к нормальности.
«А вот это уже интересный материал для работы».
Обычно изолировать такую красивую девушку, как А Ён, было нелегко.
Одной лишь ошеломляющей внешности было достаточно, чтобы расположить к себе всех вокруг.
Поэтому Су А действовала осторожно. Изящно.
Она не могла сама распускать слухи.
Все, что от нее требовалось, — это шепнуть парочке людей, интересующихся прошлым А Ён: «Я не знаю подробностей, но, судя по всему, она-то знает».
Как и ожидалось, одноклассница, которая уже однажды продала ее секреты, снова открыла рот почти без сопротивления.
— Говорят, она продавала себя в средней школе.
— Да ладно?
— И вроде бы что-то про убийство.
— Разве это не про ее брата?
— Я не знаю подробностей.
Среди парней она пустила в ход еще более провокационные истории.
— Я слышал, она делает это за деньги.
— Такая девчонка забрала бы мою девственность?
— Черт, я спустил все свои карманные деньги в этом месяце.
Первоначальный слух был настолько сенсационным, что даже ложная история про эскорт проскочила без единого сомнения.
А поскольку А Ён была не из тех, кто станет защищаться, все оказалось еще проще.
По мере того как А Ён становилась все более изолированной, Су А делала свой ход.
— …Зачем ты продолжаешь говорить со мной, если я даже не отвечаю? Разве ты не знаешь, какие обо мне ходят слухи?
— Потому что я хочу быть твоей подругой.
Любого парня, который приближался к А Ён с искренней симпатией, Су А превращала в сталкера в глазах всех остальных.
Любую девушку, которая пыталась протянуть руку помощи, Су А смешивала с грязью.
И она всегда говорила одни и те же вещи:
— Ты ведь не можешь без меня.
— Ты не справишься без меня.
— Серьезно, как бы ты вообще выжила без меня?
Изолировать человека от его круга общения.
Сделать его зависимым от себя.
С А Ён это тоже сработало — до определенной степени.
Но самая потаенная дверь в ее сердце оставалась наглухо закрытой.
Потому что у этой двери был другой хозяин.
— …Вообще-то, у меня был старший брат.
А Ён рассказала своей доверенной подруге историю своей семьи.
Она утаила лишь одно — что настоящей преступницей была она сама, — но всем остальным поделилась открыто.
Су А пришло понимание, насколько сильно А Ён дорожила своим братом.
— Тогда мой брат…
— Мой брат просто обожал треугольный кимбап.
— Мой брат…
— О, а ты знала? Это мне мой брат рассказывал.
Но это переходило всякие границы.
О чем бы они ни говорили, все всегда сводилось к ее брату.
И при этом этот так называемый брат даже не навестил ее после выхода из тюрьмы.
Он даже не знал, что его отлучили от семьи — и все же А Ён звала его день за днем.
Этот чертов брат, брат, брат, брат.
«…Проклятье».
Разве это не правильно, что А Ён должна испытывать больше чувств к ней — той, кто был рядом три года, — чем к брату, который отсутствовал целых шесть лет?
У нее что, какой-то инцестуозный пунктик?
Или это просто ограничение по признаку пола?
Су А проклинала свой собственный пол так горько, как никогда прежде.
Даже во взрослой жизни газлайтинг Су А не прекращался.
— Ты не можешь без меня, правда?
— Да, Су А — лучшая.
Но она не могла продвинуться дальше дружбы.
Поэтому начала повышать ставки.
И план, который она подготовила именно для этой цели, заключался в этой самой интриге.
Она сказала своему соучастнику Джин Хо, что легенда будет такой: «В дом пробрался сталкер — на самом деле А Ён сама его пригласила». Но в реальности это было проникновение со взломом плюс скрытая камера.
Джин Хо и Су А знали друг друга уже какое-то время.
Всякий раз, когда Джин Хо хотел новую девушку, он платил Су А скромную сумму, и она поставляла ему цель. Девушек, которых выбрасывала Су А, подбирал Джин Хо.
Но Су А уже давно чувствовала, что пора обрывать концы с Джин Хо.
Он был слишком глуп — она видела, как его ниточки начинают перетираться.
Вдобавок ко всему ее уже тошнило от того, как агрессивно он в последнее время крутился вокруг А Ён.
Окончательно это решение закрепила предложенная им на этот раз плата.
«Что? Фотографии А Ён со скрытой камеры?»
Сумасшедший ублюдок. Она и не собиралась давать ему ничего подобного.
Она ни за что не показала бы мужчине то святое, что еще не видела сама.
Она использует записи с видеорегистраторов ближайших машин, чтобы повесить на него установку скрытой камеры.
А затем отправит его в квартиру А Ён, чтобы вдобавок пришить ему статью за проникновение со взломом.
Когда придет время, она появится сама, выгонит его и вызовет полицию.
Джин Хо будет думать, что сможет откупиться.
Но он будет жрать тюремную баланду еще очень долго.
«Скрытую камеру установил своими собственными руками Ким Джин Хо».
Что бы Джин Хо ни наговорил о ней, ему никто не поверит.
Она уже чисто оборвала все связи, и даже если полиция заподозрит неладное, до тех пор, пока А Ён в это не верит, это не имеет значения.
К этому времени она выстроила с А Ён достаточно прочные доверительные отношения.
Этого должно быть достаточно, чтобы оставить серьезные психологические шрамы.
После этого она использует толпы милых студентов-инженеров, которые приползут к ней, чтобы разжечь в А Ён недоверие к мужчинам.
А затем, медленно, обрабатывая ее со стороны…
«Сделать ее лесбиянкой — проще простого».
Финишная прямая была близка.
Су А отговорилась тем, что ей нужно сбегать в круглосуточный, покинула квартиру, а затем отправила Джин Хо наверх, как и было запланировано.
— Хм?
Но в здание за Джин Хо вошел какой-то мужчина.
Он выглядел явно благородного происхождения.
Неужели кто-то подобный всегда жил в этом районе?
— Ты сегодня ран…
А Ён открыла входную дверь.
Вместо ее подруги Су А перед ней стоял сонбэ Джин Хо.
— …Привет, А Ён.
С начала учебы в университете именно этот сонбэ постоянно лип к ней — парень из богатой семьи.
У него была хорошая внешность и приятное лицо, поэтому она не считала его подозрительным, но реальность оказалась худшей из возможных.
Слухи, ходившие по факультету, не сулили ничего хорошего.
Он был из тех, на кого западают только охотницы за деньгами и помешанные на внешности девицы.
Именно тот тип людей, которых А Ён презирала больше всего.
И все же она не думала, что он опустится до преследования.
Взгляд А Ён стал холодным и бесстрастным.
— …Зачем ты сюда пришел?
— А зачем еще? Очевидно, чтобы увидеть тебя.
Ее ноги подкосились.
А Ён прошиб холодный пот, и она огляделась.
Где Су А? Разве она еще не вернулась из магазина?
— Видишь ли, мне вроде как нужно немного за тобой пошпионить.
— У-уходи.
— Значит, я пока просто войду?
В тот момент, когда Джин Хо попытался силой открыть дверь…
— Я тоже вхожу, кусок ты дерьма.
Кто-то внезапно с силой впечатал ногу в спину Джин Хо.
Джин Хо пролетел мимо А Ён и рухнул на пол.
— …А?
А Ён в шоке подняла глаза.
Какого черта.
Я действительно правильно все расслышал?
«Один из них планирует установить скрытую камеру на А Ён».
И вторая.
«Потратила три года на газлайтинг А Ён только ради того, чтобы заставить ее сдаться?»
Я уже записал все необходимые улики.
Незаконные записи, может, и не примут в суде, но иметь их лучше, чем не иметь.
Если бы я сегодня не вышел из дома, все обернулось бы серьезными проблемами.
Нет — а что, если это был не первый и не второй раз, когда происходило нечто подобное?
Что, если такие вещи случались с А Ён снова и снова, пока меня не было?
«Проклятье».
Счастливо жить — ну да, конечно.
С нами, братом и сестрой, всегда так.
Мы всегда жили жизнью, полной хаоса.
Я бросился в подъезд следом за извращенцем со скрытой камерой.
С точки зрения опасности девушка была гораздо хуже — но более насущной угрозой был этот парень.
Лифт, на котором он поднялся, остановился на третьем этаже.
Я взбежал по лестнице и обнаружил, что входная дверь квартиры 305 справа распахнута настежь.
В тот момент, когда я мельком увидел перепуганное лицо А Ён через щель…
«А, мне не следует его бить».
Внутри меня поднялась волна жара, и моя нога выстрелила вперед, прежде чем я успел подумать.
Правда заключалась в том, что я твердил себе, будто А Ён ничего для меня не значит, что я даже затаил на нее обиду.
Эта жалкая, идиотская мысль — она испарилась в тот же миг, как только я увидел это убитое горем лицо.
А Ён по-прежнему оставалась моей младшей сестрой.
Единственной эмоцией, пульсирующей в моей голове прямо сейчас, была чистая, раскаленная добела ярость.
Кажется, так было всегда.
Все, что касалось А Ён, переворачивало мой характер на все сто восемьдесят градусов.
Тогда она была самым дорогим человеком в моей жизни. Моей единственной оставшейся семьей.
Извращенец со скрытой камерой вскрикнул от шока:
— К-какого черта!
Пока он еще не пришел в себя, я встретился взглядом прямо с А Ён.
— О-оппа…?
Растерянное выражение лица при этой внезапной, необъяснимой встрече.
Честно говоря, я и сам был порядком сбит с толку.
Не трогательное воссоединение. Не драматичное.
Воссоединение, происходящее в то время, как я избивал извращенца со скрытой камерой прямо у ее входной двери.
Из всех возможных воссоединений, которые я мог себе представить, это было поистине худшим.
Часть меня хотела наверстать упущенное за все это время.
— Оппа, почему ты вдруг здесь…
— Рад тебя видеть спустя столько времени. А Ён, можешь зайти внутрь на минутку?
— А?
Это могло подождать.
Сначала нужно было разобраться с кое-чем передо мной.
Я начал было вытаскивать его из квартиры, но потом остановился и вместо этого закрыл за собой дверь.
Если подумать — пока этот ублюдок внутри квартиры, я могу избивать его, оправдываясь самообороной от незаконного проникновения.
— Зайди внутрь.
Глаза А Ён забегали.
Затем она тихо отступила вглубь квартиры.
Все та же послушная младшая сестра, которая хорошо слушается.
— Циферблат моих часов треснул…! Ты хоть знаешь, сколько стоят эти часы?
Развел шум из-за одних часов — видимо, дома у него не так уж много денег.
Я стянул часы со своего запястья и бросил ему.
— Плата за молчание.
— А? Ролекс…
И я высоко занес кулак.