Я не имел ввиду что я “умер” метафорично. Не “все равно что
мертвый” и не “мертвый в душе”.
Я умер.
Меня больше нет в живых; я мертв. Это даже не обсуждается.
Несомненно, я умер этой весной — одним днем в начале Мая.
Я перестал дышать, сердце прекратило биться, и мозговая активность
остановилась навечно... и я стал тем, что я есть сейчас. Существование без
физического тела живого человека, и только сознание (...душа?) полагало “Я”.
То, что вы, возможно, называете призраком.
Я умер.
В начале Мая, ближе к концу Золотой недели. Было 3-е Мая,
Воскресенье. Мой двадцать шестой день рождения.
Это случилось после 8:30 той ночью. Думаю, в небе были неясные
очертания туманного полумесяца.
Я умер.
Я четко помню происшествие — Зрелище передо мной в тот момент,
когда я потерял жизнь, или возможно прямо перед тем, как она ускользнула прочь.
Это создает яркую картину, завершенную путаницей звуков и голосов.
Я был у себя дома. В просторном вестибюле с лестницей наверх, на
второй этаж...
В зале Поместья Лейкшор, где я много лет жил один. Тцукихо и я уже
давно называли это место — раздвоенную широкую лестницу, расположенную в центре
здания рядом c вестибюлем, “парадным входом”.
Я погиб на твёрдом черном полу парадного входа. Я был одет в
черные брюки и белую рубашку с длинным рукавом. Костюм, неотличимый от костюма
ученика средней или старшей школы.
Мое тело лежало навзничь. Руки и ноги были растопырены, изогнуты
под резкими углами. Я попытался сдвинуться, но мне это ничуть не удалось.
Голова была повернута набок, как и в случае с руками и ногами, я
был не в состоянии сдвинуть её. Что-то случилось с костями в моей шее... и
потом была кровь.
Какая-та часть моей головы лопнула, и красная кровь вымазала лоб и
щеку. Лужа крови понемногу расползалась по полу. Это была ужасная сцена.
На пороге смерти, мои безжизненные глаза открылись широко — можно
сказать Я увидел эту картину.
Разумно рассуждая, вы бы никогда не ожидали, что сможете увидеть
себя в таком состоянии своими собственными глазами. Здесь был небольшой трюк.
Тем, что я увидел в тот день, было зеркало, подвешенное к стене в
комнате.
Большое прямоугольное зеркало высотой больше человека.
Зеркало показало ту картинку — показало меня — как я выглядел в
тот момент, когда моя жизнь ускользнула. Мои глаза ненароком зафиксировались на
том, как я лежал на пороге смерти.
Внезапно, отражение моего окровавленного лица изменилось.
Искривленное, натянутое выражение ослабло до странно
умиротворенного вида. Будто я освободился от боли, страха и сомнений... И
затем.
Слабое движение моих губ.
Слегка подрагивая. Это было —
Я что-то говорил?
Да... Но —
Я не знаю сейчас, что я возможно пытался сказать. Я также не знаю,
что я чувствовал или думал в то время. Не помню этого.
Я мог слышать звук.
Антикварные дедушкины часы, стоявшие в зале, пробили один раз.
Было восемь тридцать. И будто бы перекрывая это торжественное эхо
—
Я смог услышать голос.
Кто-то слабо кричал.
Произнося мое имя (“...Теруя...”). Ах. Я знал этот голос.
Неожиданно я обратил внимание.
Вид самого себя в зеркале, Я мог рассмотреть отраженную фигуру
того, чей голос я слышал. Это был...
...
...
... И здесь мое живое сознание прервалось. Это не был опыт
пребывания вне тела, о чем многие говорят так часто, но я верю, что это был
момент моей смерти.
Даже сейчас, эта память промедления смерти жива в моем разуме, но
все до и после — расползающаяся пустота, словно затянута густым туманом. Ответы
на вопросы “Почему я умер?” или “Что случилось после моей смерти?” неясны.
Часть “после” из “до и после” более чем просто пустая... Это непроницаемая
тьма.
Бездонная, пустая... Мрак, который следует за смертью.
Вот как я, Теруя Сакаки, умер.
И как впоследствии я начал это существование — о чем вы, возможно,
думаете как о призраке.