Глава 5: Белые руны
Потрёпанный, с надломленной волей, Макс попытался забраться наверх по лестнице. С каждым шагом голова наполнялась недоумением, вопросами и отвращением. Лицо кривилось — он пытался сдержаться, не выдать эмоций: он не имел права испытывать отвращение к людям, погибшим так.
Взобравшись на ступеньку пошире, Макс повернулся к бассейну и сложил руки.
Рафаэль, оказавшись на несколько ступеней выше, не стал прерывать Макса. Наоборот, тихо наблюдал — словно сам молился в этот момент, что показалось Максу странным.
Сложив руки и прижав их ко лбу, Макс прочёл молитву. Комната наполнилась его шёпотом — красивым, успокаивающим.
— Покойтесь с миром… — закончил он.
Развернувшись к Рафаэлю, Макс увидел на его лице боль? Сожаление? Его самого наполняли ярость и непонимание.
— Почему? — сухо спросил он.
Спустя недолгое молчание Рафаэль заговорил:
— Чума… Мы пытались им помочь… Знаю, ты вряд ли мне поверишь.
Рафаэль встал, слегка поклонился и направился к выходу.
В голове Макса закрутилось ещё больше вопросов: чума? Помощь?
«Хватит. Может, правда, а может, ложь. Я не могу знать, тем более верить… Он еретик, и вера его не может нести правду… Надо избавиться от него», — собравшись с силами, Макс поднялся и медленно пошёл наверх. Собрав Вий в руке, создал ледяную розу.
Каждый шаг давался с трудом, глаза горели от яркого света креста и месива, в котором ему довелось искупаться. Лёгкие хрипели и горели от боли.
Шум небрежной поступи и волочащегося меча начал сменяться шептанием. Тусклый свет от креста сменился хорошим освещением.
Макс переступил порог и оказался в огромном зале. Высокий потолок, простор, хорошее освещение. Зал напоминал овальную форму — вдоль стен стояли колонны, в которых горел огонь.
Макс слегка потирал глаза, пытаясь восстановить зрение — без маски видеть в тёмных местах было труднее. Сначала темнота, потом тусклость, теперь яркий свет резко бил по глазам, вызывая дискомфорт и боль.
— О Вардеус, отец… — этот шёпот Макс начал разбирать. Голоса доносились со всех сторон — мужские, женские, голоса стариков и даже детей.
— Прошу, спаси нас, маму и бабушку, — прошептал детский голосок рядом с Максом.
— Это молитвы… — вырвалось у Макса, не сдерживая удивления.
Оглянувшись, он увидел десятки тел, склонявших головы — людей, обращавших молитвы к своему богу, к Вардеусу…
Макса пронзила невероятная боль, словно молния ударила с головы до ног.
— Что за… кха… — прохрипел он, падая на колено. Воткнув меч в землю, смог удержаться и не упасть полностью.
«Аах, мать… Откуда эта дрожь?» — Макс смотрел на свои руки, пытавшиеся удержать меч. «Раны? Да не настолько уж… я испытывал и похуже». Пытаясь восстановить дыхание, он смог слегка стабилизировать тело.
Боль отошла вместе с дрожью.
Макс пытался понять, что с ним произошло — последствия битвы или результат плавания в останках…
Подняв взгляд, он увидел, как Рафаэль медленно и тихо направляется к противоположному концу комнаты — лёгкими шагами, мимо людей, стараясь не потревожить ни одного.
Неожиданно Рафаэль остановился и наклонился к телу, бившемуся в конвульсиях. Прочитав про себя короткую молитву, он вызвал лёгкий треск по комнате — тело успокоилось. Рафаэль поднялся и продолжил путь.
Макс медленно двинулся следом, словно повторяя за Рафаэлем. Он ступал между людьми и телами, стараясь не упасть сам и не задеть тех, кто молился.
Десятки шёпотов сливались в единый зал, словно в песню — или зов, просящий о помощи. Этот зов нагонял тоску, отчаяние, страх за жизнь.
Пройдя мимо одного человека, Макс заметил, как капюшон сполз — на голове виднелись страшные язвы, руки гнили. Страшное зрелище: человек разлагается, но всё ещё жив. «Но как?» — прозвенело в голове. И словно в ответ на вопрос, по телу мужчины — или старика, уже сложно было понять его возраст, — пробежали фиолетовые молнии.
Макс замер на мгновение, но это мгновение растянулось будто в вечность. Он уже мог связать гниение со странной фиолетовой энергией. Но увидеть своими глазами, как живое существо умирает таким образом, — совсем другое.
Рафаэль, поднявшись на небольшой подъём, приложил руку к монументу искажённого креста. Развернувшись к Максу, в его лице читались жалость и скорбь.
— Давай, дитя, пора нам заканчивать этот бой. — Рафаэль махнул рукой, подзывая Макса к себе.
Макс продолжил идти между людьми, один за другим, медленно, но верно.
Хрясь! Макс почувствовал, как его ногу что-то сжало — скользкое, костлявое, с прожилками мяса. Чья-то рука сжимала ногу что есть сил. Он не мог развернуться и взглянуть в лицо человеку, пытавшемуся его остановить. Постепенно хватка слабела, раздался слабый хрипящий голос:
— Прошу… кха-кха-кха… помоги мне…
Мольба о помощи — уже не своему богу, а Максу лично — заставляла вздрагивать.
— Скажи мне как… — прошептал Макс в надежде, что его не услышат.
— Убей м… — не в силах договорить, тело вместе с рукой рухнуло на пол.
Глаза Макса метались — он не знал, не понимал, стоит ли.
Макс медленно перевёл взгляд назад — и перед ним предстала картина, которую он вполне ожидал, но к которой не был готов. Обездушенное тело мужчины слегка подёргивалось и изредка испускало фиолетовое свечение.
— Единственное, что ты можешь сделать, — это подарить им смерть, — неожиданно заговорил Рафаэль, возвращая Макса в реальность. — К сожалению, мы не смогли найти способ им помочь. Лишь молитвы облегчают мучения, — закончил он, всё ещё ожидая Макса наверху.
«Подарить смерть? Но как? Но зачем — они же ищут помощи?» — потерянный Макс не знал, что думать. Голова снова начинала пульсировать, кровь — закипать. Сильная боль вновь пронзила тело. «Но я ведь учился этому — убивать. Так почему я не могу?» Сомнения подкрепляли головную боль.
Макс решил лишь одно: закончить то, что начал. Через боль, с затуманенным рассудком, он продолжил идти к Рафаэлю. Медленная поступь снова наполнила пещеру звуком. Чем ближе он подходил к кресту, тем сильнее ощущал на себе руки, прикосновения, мольбы о помощи. Десятки рук тянулись к его спине, к ногам, звали его — умоляли спасти или убить. Стараясь не поддаваться эмоциям, Макс продолжал идти вперёд. Голова заполнялась голосами тех, кто умирал и падал позади, но он не мог решиться взглянуть им в глаза — даже просто посмотреть.
Макс поднялся к монументу, где его ожидал Рафаэль.
— Знаешь, что означает этот крест, инквизитор? — спросил смиренно ожидавший викарий.
— Ты мне сейчас лекцию читать собрался? — с явным раздражением бросил Максимилиан.
— Символ перерождения. Этот крест одновременно несёт веру и хаос, который рождается этой верой… — Рафаэль был прерван Максом, воспользовавшимся моментом для удара. Атака была легко отбита в землю. — Символ надежды и символ непринятия того, что ваша церковь сотворила с миром… — закончив рассказ, Рафаэль нанёс ответный удар.
Подняв меч для блока, Макс смог сбавить силу атаки Рафаэля. Двое соперников ускорились в дуэли — звон меча и цепи разносился по пещере. Непрерывный боевой танец прервался, когда Макса пронзила боль по всему телу — такая же, как и раньше, но куда сильнее и жгучей. Потеряв бдительность, Рафаэль не стал добивать корчившегося от боли Макса.
— Как мне тебя жаль — что и тебе доведётся это испытать, — с грустью на лице и опускающимися руками промямлил Рафаэль.
— Завааалииись… — прорычал Макс сквозь стиснутые зубы, превозмогая агонию.
Он приблизился к Рафаэлю почти впритык и нанёс сильный удар снизу, застав того врасплох. Брызги крови окрасили монумент креста — лицо Рафаэля попеременно выражало то грусть, то радость.
«Давай же, Макс, добей…» Сжимая зубы уже до крови, терпя невероятную боль, Макс собрался прикончить Рафаэля, пока тот ранен и замешкался.
Ледяная роза, которая должна была пронзить сердце Рафаэля, была остановлена. Лицо Рафаэля перекосилось от стыда и невольного уважения. Перед Максом предстала фигура в красной маске, закрывавшей нижнюю часть лица, и чёрном плаще — она держала меч одной рукой, словно игрушку.
— Ааар… архии… господин архиепископ, — еле промямлил Рафаэль.
— Рафаэль, я понимаю, что твой господин сейчас не в здравии. — Фигура окинула взглядом пещеру, следы сражения, кровавые пятна. — Но что ты вытворяешь в святыне, где молятся и стоит наш крест? Для тебя это шутка? — Архиепископ схватился за горло Рафаэля. Раздался грохот — тот упал на колени, жадно глотая воздух.
— Простите… — еле выдавил Рафаэль, моля о пощаде. Его лицо начало синеть, глаза заливались алым.
Лицо Макса застыло в недоумении — соперник, с которым ему пришлось так повозиться, и то было неясно, смог бы он его добить. Вот он стоит на коленях, словно щенок, не способный ничего сделать. Макс попытался вырвать меч — но тот даже не шелохнулся. «Откуда такая сила?» Тело начинало гореть, усталость и слабость обвивали его.
— Кха-кха… Что за… — изо рта начала откашливаться тёмная густая кровь. Острая боль пронзила тело.
Сила покидала тело — руки, сжимавшие рукоять, опустились в попытке закрыть рот, ноги начали подкашиваться. Раздался лёгкий грохот — Макс, упав на колени, ощущал, как мышцы отсоединяются друг от друга, кости теряют прочность и трескаются. В глазах всё плыло — взгляд метался из стороны в сторону, пытаясь зацепиться за что-то и поймать фокус, но ничего не выходило.
Архиепископ с нескрываемым любопытством наблюдал за происходящим — он понимал, что происходит. Отпустив горло Рафаэля, тот рухнул на пол, откашливаясь, подошёл ближе и начал рассматривать тело Макса, обращая внимание на раны, которые начинали гнить. Разрезы и порванные ткани раскрывались с новой силой, кровоточили сильнее. Кровь густела, и вместе с ней из тела выходили тёмные сгустки.
— Я удивлён, что ты ещё в сознании после такой потери крови, — присвистнул архиепископ, словно с усмешкой.
Странные чувства посетили Макса за короткий миг — словно вся жизнь пробежала перед глазами. Но какая жизнь? В голове всплывали лишь учитель и тренировки. Мельком пронеслась женщина, чьё лицо он не мог вспомнить.
Макс попытался встать, но снова рухнул в свою же лужу крови. Цеплялся за каждый вздох, за каждую мысль, чтобы остаться в сознании — не понимая, зачем и почему. Потому что надо. Он орудие империи, и права умереть так у него не было.
Взгляд Макса устремился на разодранную руку, из которой медленно капала густая смесь крови и чего-то ещё. Без особой причины рука стала единственным, на чём он мог сконцентрироваться. На свою беду, он увидел то, чего совсем не хотел видеть — по ране слегка мерцала фиолетовая энергия.
«Значит, и меня ждёт такой же конец?» — невольно допустил мысль Макс.
Словно электрический разряд, по телу прошёлся импульс. Голова опустела, боль угасла. Это ли конец? Тело ломило, левая рука начала полыхать, словно в огне. Невероятный жар и перепад чувств заставили Макса потерять сознание. Боль стала настолько невыносимой, что тело больше не могло держаться.
— Жаль тебя, но я сделаю тебе одолжение и отправлю на покой, — заговорил архиепископ, вставая на ноги.
Сделав несколько шагов и уже готовясь оборвать жизнь Макса, архиепископ замер. Ужас? Страх? Волнение? Ностальгия? Все эти чувства смешались разом. Архиепископ снял маску — тёмные длинные волосы упали на острые, худые черты лица. Карие глаза уставились на руку Максимилиана. В лице читались боль, ужас и радость одновременно.
— Архиепископ? — окликнул его Рафаэль.
— Этого быть не может… Я думал, они все погибли там… — прошептал архиепископ, склоняясь к Максу, чтобы рассмотреть поближе.
На левой руке Макса проявились белые руны.