Головокружение нахлынуло вновь.
На этот раз оно было куда сильнее прежнего. Казалось, весь мир переворачивался вверх дном — цвета, звуки, пространство вокруг искажались и скручивались в хаотичный вихрь, пока всё окончательно не растворилось в мутной пустоте.
Когда приступ начал отступать, словно отхлынувшая волна, Бай Юй обнаружил, что снова стоит перед чёрной дверью кафе.
На этот раз приторный механический женский голос, от которого раньше становилось дурно, больше не прозвучал.
Всё кафе напоминало заброшенную могилу.
Оно утопало в удушающей, мёртвой тишине.
Внутри царила кромешная темнота — хоть глаз выколи.
Даже воздух будто застыл.
В нём чувствовался слабый запах сырости и какая-то неописуемая гниль.
К счастью, благодаря помощи Хэй Яня, его глазам, способным видеть даже во мраке, Бай Юй всё ещё мог различать окружающую обстановку.
Кафе вновь вернулось к своему первоначальному безжизненному состоянию.
Музыка исчезла полностью.
Даже отголоска той странной мелодии больше не осталось.
Все посетители исчезли.
И те жуткие застывшие «гости», похожие на марионеток.
И официанты в чёрно-белой форме.
Всё пропало без следа.
Огромное пустое помещение осталось совершенно безлюдным.
Только размытые очертания мебели маячили в темноте, напоминая скелет какого-то гигантского чудовища.
Сердце Бай Юя неровно билось в груди.
Не из-за страха.
Скорее из-за инстинктивной настороженности.
Эта мёртвая тишина пугала куда сильнее прежнего шума.
Он осторожно сделал шаг вперёд, пытаясь проверить, изменилось ли здесь что-нибудь ещё.
— Шлёп. —
Позади внезапно раздался отчётливый звук шагов.
Он прозвучал необычайно ясно.
Будто босые ноги ступали по влажному деревянному полу, оставляя после себя липкое ощущение.
Бай Юй сразу напрягся, но заставил себя не оборачиваться.
Он снова сделал несколько шагов вперёд.
Медленно.
Осторожно.
Словно шёл по тонкому льду.
И шаги позади тут же повторились. Они двигались синхронно с ним.
Ни быстрее.
Ни медленнее.
Ни ближе.
Ни дальше.
Словно к нему намертво прилипла невидимая тень.
Бай Юй даже чувствовал, как ледяное дыхание скользит по затылку.
Будто кто-то бесшумно склонился прямо к его уху.
Избавиться от него?
Эта мысль появилась лишь на мгновение. И тут же была отвергнута самим Бай Юем.
Эта штука явно не относилась к тем, от кого можно убежать.
Она скорее напоминала проклятие, прицепившееся к нему.
Или…
«Спутника», которого он получил, войдя в этот кошмар.
Если верить правилам посетителей, тот, кто идёт следом… должно быть, и есть тот самый ребёнок. — молча размышлял Бай Юй.
Это был тот самый ребёнок-призрак, попросивший найти его глаз.
Тогда где находится «туалет»?
Раз после того, как он согласился помочь ребёнку и активировал красную форму, пространство снова исказилось и изменилось…
Значит, в этой искривлённой реальности туалет определённо существует.
Оставался только один вопрос —
Где именно он скрыт?
В голове Бай Юя внезапно возникла смелая идея.
Не оборачиваясь, он небрежным тоном заговорил в темноту за спиной:
— Эй, мелкий, который за мной таскается. Не знаешь, где туалет, в котором ты потерял свой глаз?
— ……
Как и ожидалось, ответа не последовало.
Позади продолжали раздаваться только липкие шаги.
Бай Юй цокнул языком, ощущая лёгкое раздражение.
Среди мороков встречались сущности, обладающие определённым интеллектом.
Некоторые даже могли ограниченно общаться с людьми. Правда, их речь обычно оставалась крайне ломанной.
Бай Юй всегда был уверен в своей способности «договариваться» с мороками.
Он умел вычленять ключевую информацию даже из самых бессмысленных на первый взгляд фраз.
Но призраки, созданные внутри мира морока, были совершенно другими.
Как правило, они вовсе не обладали разумом.
Или обладали настолько примитивным, что это выглядело пугающе.
Их поведение напоминало идеально прописанную программу.
Даже простейшие диалоги походили на заранее подготовленный сценарий.
Как тот ребёнок-призрак.
Он просил Бай Юя помочь найти глаз, но это была лишь заранее установленная «точка срабатывания», ловушка-приманка, созданная кошмаром.
А вопрос Бай Юя явно не входил в рамки заданного сценария.
Поэтому ответа он и не получил.
Это была всего лишь марионетка.
Инструмент для выполнения определённой команды.
А вовсе не живое существо с собственным сознанием.
Обойдя почти всё кафе, Бай Юй наконец остановил взгляд на единственном месте, куда до сих пор по-настоящему не заходил...
На кофейной стойке.
Даже во время прошлых циклов внутри кошмара он лишь мельком осматривал её.
Всё его внимание тогда было сосредоточено на официантах, напоминавших неподвижные статуи.
Теперь же он впервые зашёл за барную стойку.
Там всё выглядело пугающе аккуратным.
Слишком аккуратным.
Это резко контрастировало с мёртвой атмосферой остального кафе.
На гладкой поверхности стойки лежали две аккуратно сложенные формы.
Благодаря зрению Хэй Яня Бай Юй отчётливо их видел.
Одна — чёрная форма официанта.
Другая — красная форма девушки, встречавшей гостей у входа.
Бай Юй некоторое время молча размышлял.
Согласно правилам посетителей, если за тобой увязался ребёнок, нужно обратиться за помощью к сотруднику в красной одежде.
Тогда, учитывая его нынешнее положение, наиболее логичный вывод был очевиден.
Он сам должен стать тем самым «сотрудником в красном».
Конечно, существовал и другой вариант.
Возможно, при появлении ребёнка нужно было немедленно найти «настоящего» красного сотрудника.
Но в этой безлюдной мёртвой тьме искать кого-то уже было невозможно.
Значит, оставалось только самому стать этим человеком.
Он поднял красную форму.
Ткань оказалась ледяной на ощупь.
Влажной.
Скользкой.
Будто её только что вытащили из какой-то холодной жидкости.
В нос ударил слабый запах крови.
Бай Юй невольно нахмурился.
И, не долго размышляя, молча надел форму.
В тот миг, когда ткань коснулась кожи, по коже пробежал холодок.
Словно что-то ледяное медленно просачивалось внутрь его тела прямо через волокна одежды.
— Скрип —
Резкий звук прорезал мёртвую тишину кафе.
Будто заржавевшие петли стонали от боли.
В дальнем конце помещения прямо из ниоткуда появилась дверь.
Там, где прежде была гладкая стена.
Она медленно приоткрылась.
За ней виднелась бездонная темнота.
На двери отчётливо были изображены мужской и женский символы.
В глазах Хэй Яня эти символы казались особенно зловещими.
Подойдя ближе, Бай Юй заметил приклеенный к двери лист бумаги.
Его края уже свернулись от сырости.
На листке было написано:
Правила туалета:
1. Туалет является безопасным местом.
2. В туалете нет зеркал.
3. В любое время, пожалуйста, пользуйтесь последней кабинкой женского туалета.
4. Пожалуйста, не включайте свет в туалете, если столкнётесь с опасностью.
5. Если вам угрожает опасность, доверьтесь уборщику туалета — он защитит вас.
6. Пожалуйста, помогите мне найти мои глазные яблоки.
Правил в туалете оказалось куда меньше, чем в прежних «правилах для посетителей», но сама бумага была испещрена следами исправлений и помарок. Перечёркнутые слова и дописанные символы напоминали искажённые рожи призраков, безмолвно вопящих с листа.
Бай Юй уставился на эти правила и активировал способность Хэй Яня. Перед его глазами изменённые строки задрожали, словно какая-то невидимая сила тянула их в разные стороны.
Он отчётливо чувствовал энергию, пропитанную злобой и дурными намерениями, которая пыталась насильно впечатать ложные правила ему в сознание.
Но сила Хэй Яня была подобна острому лезвию — она безошибочно рассекала маскировку. Поддельные, искажённые надписи постепенно отслаивались у него на глазах, открывая под собой настоящие, уродливо перекрученные правила.
Первое правило: туалет не является безопасным местом. — мысленно исправил текст Бай Юй. Перечёркнутое «не» теперь казалось ему особенно отчётливым, словно предупреждение.
Третье правило: ни при каких обстоятельствах не пользуйтесь последней кабинкой мужского туалета.
Четвёртое правило: при возникновении опасности включите свет в туалете. Там кто-то дописал частицу «не».
И ещё… — взгляд Бай Юя остановился на последней строке. Фраза «Пожалуйста, помогите мне найти мои глазные яблоки» не была перечёркнута, однако выглядела здесь совершенно ни к месту. Это было не правило, а скорее просьба о помощи… или же нечто куда более коварное.
Тот, кто составил правила, и тот, кто их исказил, — это один и тот же человек? — снова и снова прокручивал в голове эту мысль Бай Юй. Речь, разумеется, шла не о самом мороке, а о том самом «мне» из последнего пункта. Даже без способности Хэй Яня эта странная строка бросалась в глаза.
Фраза вроде «помогите мне найти мои глазные яблоки» никак не могла быть правилом.
Тогда зачем её вообще добавили? И кто именно её добавил? Этот вопрос был особенно важен.
Он вспомнил, что в это странное пространство, связанное с «туалетом», он попал лишь после того, как согласился помочь тому ребёнку и надел красную рабочую форму. Тогда… тем самым «мной», что просил в правилах помочь найти глаза… мог быть именно он? Тот ребёнок, что всё это время молча следовал за ним по пятам?
И не мог ли этот ребёнок оказаться «жертвой»? Душой, запертой внутри правил и действительно пытающейся попросить о помощи?
……
Бай Юй первым делом толкнул дверь мужского туалета.
Петли издали резкий скрежещущий звук, похожий на болезненный стон. Насколько он понимал, в правилах вообще не упоминался женский туалет, а значит, внутри вряд ли скрывались важные зацепки. Проверять его не было необходимости.
Он должен был полностью сосредоточиться только на тех местах, которые прямо или косвенно упоминались в правилах.
С потолочной лампы лился бледный, болезненный свет. Старая лампочка накаливания, давно не видевшая ремонта, едва держалась под потолком. Свет беспрестанно мигал, и при каждом мерцании комната то резко проваливалась во тьму, то возвращалась в тот же болезненный свет, словно само пространство судорожно вздыхало чем-то жутким и неестественным.
Стены и пол были выложены плиткой холодного синевато-зелёного оттенка. Под мигающим освещением этот цвет казался ещё более мрачным, будто плитка насквозь пропиталась какой-то зловещей жидкостью.
Откуда-то доносился едва различимый звук текущей воды — размеренное «кап… кап…», словно некая жидкость стекала откуда-то с высоты. Кроме этого, туалет был пугающе тих.
Над умывальниками место, где обычно висело зеркало, пустовало. Лишь голая холодная стена. Эта пустота вызывала странное чувство неправильности, будто кто-то намеренно стёр нечто важное.
Бай Юй заметил, что в самом дальнем углу туалета, в грязном ведре, стояла швабра. Древко давно прогнило, тряпки на насадке были покрыты толстым слоем грязи, однако при внимательном рассмотрении под этой грязью проступал зловещий тёмно-красный оттенок.
Он уже собирался подойти ближе и рассмотреть её, как вдруг за спиной отчётливо раздались тяжёлые шаги. Этот звук совершенно отличался от липких, тихих шагов ребёнка. Нет… это было что-то другое. Нечто более тяжёлое и медлительное приближалось к нему.
— Молодой человек… а что вы тут делаете?.. — Позади раздался дряхлый старческий голос, будто выдавленный из сгнившего дерева. Хриплый, шероховатый, он звучал так, словно сам был пропитан тлением.
Бай Юй медленно обернулся.
Ребёнок, всё это время следовавший за ним по пятам, исчез.
Теперь перед ним стоял седовласый старик в свободной синей форме уборщика. От него тянуло странным запахом — смесью дезинфицирующего средства и трупного разложения.
Лицо старика покрывали глубокие и мелкие морщины, будто смятый лист старой бумаги. В провалившихся глазницах тускло перекатывались мутные глазные яблоки, похожие на запылённые стеклянные шарики. Сейчас они безучастно смотрели на Бай Юя. По его дряхлому виду было ясно, что он уже очень стар, однако от него исходила какая-то нечеловеческая, зловещая аура.
Когда Бай Юй обернулся, старик не сделал ничего необычного. Лишь продолжал неподвижно смотреть на него своими мутными глазами. Затем он снова заговорил тем же скрипучим, хриплым голосом:
— Эх… с тех пор как это место забросили, сюда уже очень давно не заходили живые. Не думал, что сегодня снова встречу человека. Молодой человек… лучше вам уйти отсюда как можно скорее. Это место… здесь обитает зло.
Говоря это, старик медленно прошёл мимо Бай Юя. Его движения были медленными и деревянными. Подойдя к ведру в углу, он взял стоявшую там швабру.
Древко швабры тихо скрипнуло, словно протестуя против того, что его подняли. Старик не обратил на это внимания. Он лишь крепче сжал рукоять и начал мыть пол в туалете.
Взгляд Бай Юя неотрывно следил за каждым его движением. Старик словно не проявлял никакой враждебности — просто, как обычный уборщик, молча драил пол. Он совершенно не вписывался в общую жуткую атмосферу туалета, будто вообще не принадлежал этому искажённому пространству. А может… наоборот, сам и был частью этого пространства.
Если присмотреться внимательнее, даже швабра в его руках выглядела ненормально.
Бай Юй отчётливо видел, как с тряпок на швабре капала густая багровая жидкость. Капля за каплей она стекала вниз и падала на синеватую плитку пола. Но самое жуткое заключалось в другом — стоило крови коснуться пола, как она мгновенно исчезала без следа. Не оставалось ни пятна, ни даже влажного следа. Пол по-прежнему оставался холодным и зеленовато-синим, словно его никогда ничто не пачкало.
Старик будто вовсе не замечал всей этой ненормальности. В его мутных глазах не отразилось ни единой эмоции. Он лишь механически продолжал свою работу.
Каждое движение швабры было медленным и размеренным. При каждом взмахе раздавался тихий шипящий звук, будто швабра тёрлась не о плитку, а о что-то невидимое.
Бай Юй тоже терпеливо стоял на месте. Он не мешал старику, а лишь спокойно наблюдал за тем, как тот работает.
В этом жутком туалете двое людей — один моет пол, другой наблюдает — выглядели пугающе спокойными, словно перед ними была обычная сцена из повседневной жизни. И всё же за этим спокойствием скрывались предельное напряжение и невыразимая жуть.
— Будьте добры, отойдите немного.
Старик дотянул швабру до ног Бай Юя и поднял на него взгляд. Его голос всё так же звучал глухо и с гнильцой.
Это был первый раз, когда Бай Юй увидел лицо старика так близко.
В глубоко запавших глазницах мутные глазные яблоки под мигающим светом казались ещё более отвратительными, словно в любой момент могли выкатиться наружу. Две глубокие носогубные складки прорезали лицо, будто следы от ножа, разделяя кожу на застывшие, мёртвые участки. Всё лицо покрывали пятна разного размера, словно перед ним стоял полуразложившийся труп, истерзанный временем и болезнями.
В нос ударил невыносимый запах гнили, смешанный с резким дезинфекционным средством.
Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза.
Но для Бай Юя эти мгновения тянулись бесконечно.
Во взгляде старика не было ни доброжелательности, ни злобы — только мёртвая пустота, будто способная засосать человеческую душу.
Бай Юй почувствовал, как сердце бешено заколотилось в груди. Он заставил себя успокоиться и только после этого ответил:
— Хорошо.
— Спасибо. — механически произнёс старик и продолжил мыть пол.
Бай Юй сделал два шага вперёд, отходя от места, которое старик собирался протереть.
Старик слегка повернул голову назад. Его мутные глаза скользнули по месту, где теперь стоял Бай Юй. Он снова поблагодарил его, после чего отвернулся и продолжил медленно водить шваброй по полу.
В туалете вновь воцарилось молчание.
Лишь шуршащий звук швабры и мерное капанье воды эхом разносились по тускло освещенному туалету.
Только когда старик добрался до двери, он убрал швабру и неподвижно застыл.
Его мутные глаза снова посмотрели на Бай Юя, и он хрипло спросил:
— Вы всё ещё не уходите, молодой человек?
Он долго стоял у двери, словно само время в этот миг остановилось.
Бай Юй не двинулся с места. Он лишь спокойно смотрел на старика, а затем медленно покачал головой.
Старик не стал настаивать.
В его пустых глазах мелькнул едва заметный отблеск, но уже в следующее мгновение там не было ничего кроме мёртвой пустоты.
Он принял выбор Бай Юя.
Он начал медленно растворяться прямо у дверного проёма. Очертания расплывались, словно песок, развеянный ветром, или тушь, размываемая водой. Исчезновение поднималось снизу-вверх — от самых кончиков ног — пока старик полностью не растворился в воздухе.
— БАМ! —
Когда старик окончательно исчез, швабра, которую он до этого держал в руках, вдруг упала на пол, издав громкий звук, от которого сердце невольно сжалось.
И в тот же миг кровь на швабре перестала исчезать.
Багровая жидкость хлынула наружу, словно прорвавшая плотину река. С чудовищной скоростью она растекалась по полу, окрашивая холодную синеватую плитку в ослепительно-красный цвет.
Тяжёлый запах крови мгновенно заполнил весь туалет — густой, сладковато-гнилой, вызывающий тошноту.
Способность Хэй Яня, дарованная Бай Юю, в этот момент словно подверглась чьему-то сильному вмешательству.
Его ночное зрение, прежде кристально ясное, будто накрыло плотным слоем чёрного тумана. Всё стало размытым и нечётким.
Вдруг он почувствовал, как по его лицу перекатился какой-то липкий круглый предмет.
Холодный. Скользкий.
Тьма окончательно поглотила всё вокруг.
Лишившись ночного зрения, дарованного Хэй Янем, Бай Юй был вынужден самостоятельно привыкать к внезапной темноте.
Он поднял руку и коснулся места на лице, по которому только что что-то прокатилось. Пальцы ощутили липкую вязкую жидкость с отвратительным металлическим запахом.
— Это… кровь? — пробормотал он и, дрожа, поднёс пальцы к носу.
Но это была не обычная кровь. Запах больше напоминал смесь ржавчины и какой-то неизвестной слизи. От этого смрада к горлу мгновенно подкатила тошнота.
Он почувствовал, как всё вокруг начинает искажаться.
Над умывальниками, на прежде пустой стене, внезапно появилось огромное зеркало. В кромешной темноте оно отражало глубокий, зловещий свет, словно вело в другое измерение.
А в самом дальнем конце туалета последняя кабинка, дверь которой раньше была закрыта, теперь распахнулась настежь.
Разверзшаяся внутри темнота напоминала широко раскрытую пасть, безмолвно манящую войти глубже. Изнутри тянуло ледяным ветром, пропитанным запахом гнили.
Бай Юй размышлял — не угодил ли он в ещё более глубокую ловушку?
Теперь он окончательно оказался погребён тьмой, сотканной этим жутким городским преданием. Он лишился и способности Хэй Яня, на которую больше всего полагался, и даже возможности ориентироваться вокруг.
А последняя кабинка, которую исправленные правила запрещали использовать, теперь выглядела как бездонная пропасть, распахнувшая пасть в ожидании окончательно его поглотить.
Что-то бесшумно приближалось к нему из этой темноты.
Он чувствовал холодную злобу, которая медленно обволакивала его со всех сторон и тянула в бесконечную бездну.
______
Авторское примечание к главе
Бай Юй всегда верил в свою способность «вести переговоры» с мороками. Он неизменно умел выискивать ключевую информацию даже из самых бессмысленных на первый взгляд обрывков фраз.