Глава 10
Юнлинь от скуки исследовала комнаты в поместье, и одна из дверей привела её в просторное помещение с высокими потолками и панорамными окнами. Комната оказалась оборудована под спортзал.
Свет здесь был холоднее, чем в жилых залах. Стеклянные стены пропускали дневное солнце, которое ложилось на пол широкими прямоугольниками. Воздух пах металлом, новой резиной и едва уловимым ароматом антисептика — чистота поддерживалась так же строго, как и порядок в остальном доме.
Её удивил выбор инвентаря.
Это был не показной набор тренажёров для статуса. Всё выглядело функционально. Свободные веса, многофункциональные рамы, гравитационные блоки, силовые тросы, даже тактический манекен для отработки приёмов ближнего боя. В дальнем углу — матовое покрытие пола, явно рассчитанное на спарринги.
Она остановилась возле каждого, внимательно осматривая.
Провела пальцами по холодному металлу гантели. Проверила баланс. Легко подняла — вес оказался выше среднего. Уголки её губ едва заметно дрогнули.
Не декоративный.
Подошла к манекену. Провела взглядом по зонам, отмеченным на корпусе — шея, солнечное сплетение, колени. Всё было продумано для быстрого обезвреживания.
Юнлинь медленно опустилась на скамью у стены. Металл под ладонями был прохладным, твёрдым — слишком реальным, слишком чужим.
Она прикрыла глаза.
В спортзале было тихо. Только едва слышное гудение системы вентиляции и далёкий шум сада за стеклом. Но внутри неё шумело другое — тоска, глухая, вязкая.
Ей хотелось вернуться.
Не в особняк. Не в этот мир с императорскими указами и космическими капсулами.
Домой.
В свой город, где асфальт пах дождём и бензином. Где ночные дежурства заканчивались кофе из автомата и коротким смехом в отделе. Где коллеги спорили о пустяках, но прикрывали друг друга без слов. Где её называли «капитан» — без придворных поклонов, но с уважением.
Она скучала.
По напарнику, который всегда ворчал, но первым вставал рядом в драке.По следователю, который приносил ей отчёты в три ночи и знал, что она всё равно не ляжет спать.По друзьям, с которыми она не праздновала дни рождения — потому что работа, — но которые всё равно приходили.
И по своей кошке.
Серая, упрямая, с надорванным ухом. Она подобрала её возле мусорных контейнеров после очередного рейда. Кошка долго не доверяла, шипела, пряталась под диваном. А потом однажды просто легла рядом.
Теперь она, наверное, осталась одна.
Мысль кольнула сильнее, чем хотелось признать.
Юнлинь медленно выдохнула.
Родителей у неё не было. Никогда. Лишь сухая строка в документах — «оставлена».
Приют.
Там даже стены умели молчать.
Они впитывали крики, шёпот, шаги по ночному коридору — и ничего не возвращали. Ни эха, ни жалости. Только холод.
Она помнила запах сырости. Помнила узкие кровати. Помнила, как научилась спать чутко — так, чтобы просыпаться от малейшего скрипа.
Она выросла среди детей, которые рано поняли: помощи не будет.
И, возможно, именно поэтому она стала капитаном полиции.
Не из романтики. Не из желания справедливости.
А потому что однажды, стоя в коридоре приюта, она поклялась себе — никто больше не будет молчать, если она сможет это изменить.
Юнлинь открыла глаза.
Перед ней был современный спортзал адмиральского особняка. Чистый. Безопасный. Подконтрольный.
Но внутри неё всё ещё жила та девочка, которая научилась выживать без защиты.
Она провела рукой по лицу, стирая тень слабости.
Взгляд её уже зацепился за дальний угол спортзала. Там, полутенями и отражениями света, угадывалась беговая дорожка. Она резко поднялась, почти забыла о слабости и боли в груди.
Юнлинь подошла к беговой дорожке, и при ближайшем рассмотрении поняла: это была не обычная машина для бега. Платформа была широкой и длинной, с матовым металлическим покрытием, слегка вибрирующим под её шагами. По бокам шли тонкие, почти незаметные сенсорные панели, реагирующие на давление и движения, а перед глазами находился полупрозрачный экран, на котором мерцали линии — словно подсказки, маршрут движения и показатели состояния тела.
Она осторожно положила руки на боковые поручни. Прикосновение вызвало лёгкое биение света вдоль панели, будто дорожка сама читала её настроение и силу. Юнлинь испытала странное чувство: это не просто тренажёр, а высокотехнологичная машина, способная адаптироваться под её состояние, под дыхание и биение сердца.
С лёгкой тревогой и любопытством она активировала беговую дорожку. Под ногами платформа мягко зашевелилась, создавая ощущение лёгкого скольжения. Каждое движение сопровождалось тихим гулом и лёгкой вибрацией, будто сама машина дышала вместе с ней.
Юнлинь сделала первый шаг, затем ещё один — и почувствовала, как тренажёр словно подстраивается под её хрупкое тело, поддерживая слабые мышцы и помогая держать равновесие.
Она так воодушевилась ходьбой по дорожке, что не заметила, как перешла на лёгкий бег. Платформа под ногами мягко гудела и слегка вибрировала с каждым шагом. Пространство спортзала окутывало её тишиной, и лишь лёгкий шум движущейся механики сопровождал её.
Её взгляд скользил по зеркалам вдоль стен, фиксируя силуэт, отражённый в стекле. Каждый шаг словно отрезал её от мыслей о прошлом, концентрируя внимание только на ритме движения и повторении шагов. В зале царила строгая симметрия: ряды оборудования, ровные линии пола и света, отражённого от металлических поверхностей, создавали ощущение порядка и пространства, в котором можно было остаться наедине с собой.
Она остановилась только тогда, когда поняла, что ноги больше не хотят двигаться. Тонкая вибрация платформы стихла, и в зале воцарилась почти абсолютная тишина, прерываемая лишь едва слышным шумом вентиляции. Юнлинь оперлась на поручни беговой дорожки, делая глубокий вдох и медленно переводя взгляд по зеркалам.
Эти несколько минут, проведённые в движении, словно ненадолго размыли границы настоящего и прошлого. В голове всплывали образы, воспоминания — быстрые, смутные, но яркие. Хотя тело больше не слушалось, этот короткий бег позволил ей на мгновение почувствовать связь с собственной жизнью до того, как обстоятельства загнали её в новое, чужое тело, новый мир и новую роль.
Прийдя в себя и отдышавшись, Юнлинь медленно покинула спортзал, позволяя ногам привыкнуть к неподвижности. Она шла по просторным коридорам поместья, где стены и пол сияли чистотой, а мягкий свет ламп подчёркивал строгие линии интерьера. По пути открывались спальни, гостиные, кабинеты, даже бассейн с прозрачной, едва колышущейся водой, в которой отражались потолочные балки.
Но её внимание привлекала последняя комната — больше по площади, чем спортзал или бассейн, с тяжёлыми металлическими дверями, которые не были заперты. Это была оружейная адмирала. Юнлинь, не спеша, пересекла порог, её шаги звучали мягко, почти не касаясь пола. Внутри царил порядок: ряды стеллажей с аккуратно выставленным оружием, строгая симметрия. Хоть любопытство тянуло Юнлинь к блеску холодного металла и аккуратно расставленным рядам оружия, она не решилась дотронуться. Не из-за незнания устройства современных образцов — она прекрасно понимала, как работают пистолеты и винтовки, — а из-за внутреннего чувства границ. Это не её собственность, не её право владеть этим.
— Нравится? — за спиной прозвучал знакомый тёплый голос адмирала.
Юнлинь вздрогнула и медленно обернулась, чуть задержав дыхание от неожиданности.
— Да, — честно ответила она. — Как давно ты здесь?
— С того момента, как ты была в спортзале, — спокойно произнёс адмирал.
Он всё ещё был в своём тёмном мундире: плечи расправлены, движения уверенные и точные. Свет из окон мягко отражался на металлических поверхностях оружейной, создавая спокойную, почти напряжённую тишину, в которой каждый звук — шорох одежды, лёгкий вздох — казался отчётливо слышимым.
Адмирал слегка улыбнулся и сделал шаг к Юнлинь. Его взгляд был спокойным, уверенным, но в улыбке скользила лёгкая мягкость. Он поднял винтовку с полки, держа её аккуратно, словно предмет, заслуживающий уважения.
— Идём, — произнёс он тихо, но так, что слова звучали как указание и предложение одновременно.
Его взгляд скользнул влево, на дверь, ведущую в сад, и лёгкий кивок направил Юнлинь следовать за ним. Сад, залитый утренним солнцем выглядел спокойным и привычным.
Они прошли в сад, где на ровной площадке было специально оборудованное место для стрельбы. Солнечный свет мягко ложился на аккуратно расставленные мишени, отражаясь от гладкой поверхности земли, а лёгкий ветер колыхал листья деревьев, создавая тихий фон для этой необычной тренировки.
Адмирал Чжан сам не понимал, почему он так увлекся этим занятием, почему его так привлекало общение с Юнлинь. Возможно, потому что она смотрела ему прямо в глаза и говорила честно, без прикрас и сомнений. Возможно, потому что он вспомнил её разговор с родственницами в гостиной — тот момент, когда Юнлинь впервые постояла за себя. Что-то в этом пробуждало его интерес, делало каждое мгновение рядом с ней важным и живым.
Ляньюэ повернулся к Юнлинь:— Это оружие работает от отпечатка пальца, — спокойно сказал он. — Смотри. Здесь прикладываешь палец, и система распознаёт пользователя. А вот сюда нажимаешь для спуска, здесь регулируются прицел и сила выстрела.
Он медленно показал каждый элемент, движения точные и уверенные, привычные для него, а для Юнлинь — новые и необычные. Она наблюдала, пытаясь запомнить детали и каждое действие, зная, что это оружие совершенно не похоже на то, что она знала в своём мире.
Объяснив все детали работы винтовки, адмирал аккуратно вложил её в руки Юнлинь, слегка улыбнувшись.
Девушка моргнула, удивлённо подняв брови, сначала посмотрела на него, затем опустила взгляд на оружие. Металл холодил ладони, линии приборов и кнопок казались почти чуждыми, но в этом ощущалась точность и логика.
— Попробуй, — мягко, но уверенно произнёс он.
Юнлинь сжала рукоять, прислушиваясь к весу и балансу, словно впервые держала в руках нечто живое, готовое откликнуться на её действия. Ее взгляд встретился с его, и в нем промелькнула тихая решимость.
Установив винтовку на специальный стол, Юнлинь глубоко вдохнула и прицелилась. Первый выстрел раздался чётким щелчком, пуля точно поразила мишень. Второй последовал почти мгновенно — и снова попадание.
В груди её вспыхнул лёгкий азарт, сердце забилось быстрее от неожиданного удовольствия, а на лице невольно заиграла улыбка.
Ляньюэ, стоя рядом, не мог поверить своим глазам. Каждое попадание было точным словно Юнлинь чувствовала оружие на интуитивном уровне. Его взгляд задержался на её сосредоточенном лице.
— А ты действуешь как настоящий специалист, — проговорил адмирал, внимательно наблюдая за каждым её движением.
Юнлинь слегка пожала плечами и аккуратно вернула винтовку Ляньюэ.
— Я нашёл Жэнь Хао, — произнёс Ляньюэ почти между делом, не отводя взгляда от винтовки, которую только что вернула Юнлинь.
Юнлинь замерла и медленно подняла взгляд на мужа.
— Но есть небольшая проблема, — добавил он, скользнув взглядом по саду. — Он находится на удалённой планете, и чтобы добраться сюда, в империю, потребуется двенадцать месяцев.
Слова повисли в воздухе, растянувшись между ними, как тень над спокойной площадкой для стрельбы. Юнлинь почувствовала тяжесть времени впереди — долгие месяцы ожидания, которые нужно будет пережить, сохраняя терпение и расчётливость.
Девушка шумно выдохнула, плечи чуть опустились, а глаза на мгновение смягчились.
— Что ж… это тоже не плохо, — сказала она, чуть наклонив голову, словно сама себе. — Осталось продержаться год… — почти шепотом проговорила Юнлинь, и её слова растворились в лёгком шелесте листвы вокруг.
Конечно же адмирал уловил суть её слов. Его взгляд на мгновение стал серьёзнее, плечи слегка напряглись, а в воздухе между ними повисла тревога. Ему стало не по себе — не от страха, а от понимания того, насколько сильна эта девушка, и насколько тяжёлым будет предстоящий год.
Это неловкое молчание нарушила Ли Мэй которая появилась словно тень.
— Пожаловали, госпожа Сунь Юй с дочерью, — сухо и чётко произнесла она.
Юнлинь задержала взгляд на Ли Мэй, затем медленно перевела его на адмирала. Его глаза потемнели, стали глубже, холоднее, как будто в них отражалась вся тяжесть предстоящей встречи.
— Пригласи их, — сухо проговорил Ляньюэ.
Ли Мэй кивнула и бесшумно вышла из комнаты.
— Идем, — обратился к жене адмирал, голос стал мягче, почти привычно тёплым.
Ли Мэй провела гостей на второй этаж, в гостиную с мягкими бархатными диванами. В центре стоял низкий стеклянный столик, на котором красовалась ваза с цветами необычной красоты — их лепестки играли всеми оттенками, словно ловили свет из окон.
Сунь Юй и Яньсюэ устроились на диванчике, их взгляды медленно скользили по комнате.
Через пятнадцать минут дверь гостиной тихо открылась, и Юнлинь вошла, её шаги были уверенными и размеренными. Она подошла к дивану и, не теряя ни мгновения, села напротив гостей.
Рука девушки лёгла на подлокотник дивана, обручальное кольцо мягко блеснуло в солнечных лучах, пробивавшихся сквозь высокие окна. Лёгкий отблеск металла будто подчёркивал её спокойную собранность.
— Что на этот раз нужно? — прозвучал её голос ровно, холодно. — Вас не было несколько недель, не думаю, что вы соскучились.
Яньсюэ усмехнулась, едва заметно скривив губы:
— О… хотелось проверить, жива ли ты ещё… — начала она, но внезапно осеклась. Её взгляд инстинктивно устремился к двери, где появился адмирал.
— Проверила? — произнёс он ровным, спокойным, но ледяным голосом. Его шаги были мягкими, но уверенными, каждый звук отдавался в тишине гостиной. Ляньюэ прошёл к дивану и сел рядом с Юнлинь, его присутствие словно окутало комнату невидимым давлением, делая любую попытку дерзости со стороны гостей почти невозможной.
— Или может, ты снова захотела ударить мою жену? — голос Ляньюэ прозвучал спокойно, но каждое слово было как точный удар. Его взгляд пронзительно остановился на Яньсюэ.
— Это было недоразумение, — резко прервала Сунь Юй, пытаясь сохранить холодность голоса.
Адмирал приподнял бровь и посмотрел на женщину : — Так что вас сюда привело?
Сунь Юй сжала край своей юбки в руках, пальцы побелели от усилия.
— Завтра годовщина смерти отца Юнлинь… — её голос дрогнул, но она пыталась удержать достоинство.
Юнлинь же, сидя напротив, спокойно и ровно наблюдала за происходящим, не проявляя ни страха, ни волнения. Солнечный свет мягко скользил по её лицу, подчеркивая спокойствие и уверенность.
— Поэтому мы устраиваем ужин в день памяти Линь Хуа, — закончила Сунь Юй, её голос звучал холодно, с едва заметным оттенком давления.
— Хорошо, я буду, — ровно ответила Юнлинь. Её взгляд оставался спокойным, но в голове уже складывались возможные сценарии ,она прекрасно понимала что это может быть ловушка,но не пойти не могла.
— Мы будем, — добавил адмирал