Глава 8
Адмирал медленно поднялся с края чаши фонтана. Несколько шагов — уверенных, спокойных — и он оказался совсем близко к Юнлинь.
Она стояла неподвижно, глядя на воду, будто давая ему возможность подойти.
Ляньюэ осторожно взял её за запястья. Его ладони были тёплыми — контраст с утренней прохладой ощущался особенно отчётливо. Он аккуратно направил её тонкие руки в рукава пальто, расправляя ткань так, чтобы она не смялась. Движения были точными и бережными .
Затем он застегнул пуговицы одну за другой.
Пальцы действовали уверенно, но в этом простом жесте не было контроля — только молчаливая забота. Он слегка поправил воротник, чтобы холодный ветер не касался её шеи.
На мгновение его взгляд задержался на её лице.
Он вспомнил разговор месячной давности. Тогда, просматривая отчёты медицинского совета, он вскользь упомянул доктора Жэнь Хао — специалиста по редким патологиям, человека с нестандартным подходом. Он тогда даже предложил рассмотреть вариант консультации.
Но Юнлинь тогда никак не отреагировала. Ни интереса. Ни вопроса. Лишь вежливое, отстранённое молчание.
И сейчас это несоответствие не укрылось от него.
Он не задал вопрос. Не напомнил. Но в его взгляде мелькнула короткая тень размышления.
Сад был залит солнцем, фонтан тихо журчал, ветер едва заметно трепал край её пальто.
Он сделал шаг назад. Убедившись, что ей не холодно.
— Завтрак уже готов, идём, — произнёс адмирал Чжан ровным тоном и, не оборачиваясь, направился к особняку.
Его шаги были размеренными, уверенными. Спина прямая, движения собранные — утренний разговор словно уже занял своё место в его внутреннем расписании задач.
Юнлинь коротко кивнула и последовала за мужем. Пальто мягко шуршало при ходьбе, солнечный свет скользил по дорожке впереди. Она шла чуть медленнее, но старалась держать ровный темп.Юнлинь приняла душ и привела себя в порядок,в шкафу она нашла черное платье до колена, а на ноги надела туфли без каблучка.
Завтрак прошёл спокойно. Стол был сервирован безупречно: лёгкие блюда, свежие фрукты, тонко нарезанный хлеб, ароматный бульон. Адмирал ел немного, сосредоточенно, периодически проверяя сообщения на коммуникаторе. Он выглядел уже мыслями вне поместья — в делах, которые требовали его присутствия.
Перед тем как покинуть дом, он коротко сообщил, что несколько дней его не будет в империи.
Сказано было спокойно, без лишних пояснений. Но Юнлинь понимала — речь шла не о рядовой поездке.
Когда двери за ним закрылись, дом словно стал тише. Просторные залы наполнились привычной жизнью слуг: лёгкий звон посуды, приглушённые шаги, шелест тканей.
Так прошло полдня.
Юнлинь отдыхала в гостиной, устроившись на длинном светлом диване у панорамных окон. Солнечный свет мягко освещал комнату, отражаясь от полированных поверхностей. Она наблюдала за тем, как слуги бесшумно выполняют свои обязанности — кто-то менял цветы в вазах, кто-то протирал поверхности, кто-то сверял списки поставок.
Её присутствие не мешало, но и не оставалось незамеченным.
Фэй Айлань всё это время крутилась неподалёку. Она была энергичной чрезмерно услужливой. Она то приносила свежевыжатый сок в высоком стакане, то предлагала чай с травами, уверяя, что он «очень полезен для восстановления», то внезапно появлялась с тарелкой нарезанных фруктов.
— Госпожа, может быть немного гранатового сока?— Или лёгкий зелёный чай?— Вам нужно поддерживать силы…
Её улыбка была слишком старательной, движения — чуть суетливыми.
Недалеко от Юнлинь находилась и Ли Мэй. В отличие от Айлань, она держалась спокойнее. Её взгляд был внимательным, цепким. Она наблюдала за каждым действием Фэй Айлань с плохо скрываемым подозрением.
Иногда, когда Айлань в очередной раз тянулась поставить что-то ближе к госпоже, Ли Мэй едва заметно закатывала глаза.
— Госпоже уже предлагали напиток, — сухо замечала она.— Не стоит настаивать.
В её голосе звучала вежливость, но под ней легко угадывалась настороженность.
Юнлинь молча наблюдала за этим негласным противостоянием.
Она принимала стакан, делала небольшой глоток — не больше — и мягко отставляла его в сторону. Внутри неё всё ещё жила осторожность после прочитанного ночью списка запрещённых трав и веществ.
За тем, как Ли Мэй отдавала распоряжения слугам, было ясно — именно она здесь за главную.
Юнлинь наблюдала за этим с лёгким интересом. В доме адмирала порядок был не только заслугой технологий — за этим стояла дисциплина, и Ли Мэй была её живым воплощением.
Когда тишина гостиной начала тяготить, Юнлинь чуть выпрямилась на диване. Скука подкрадывалась незаметно — медленно, как тень от заходящего солнца.
— Ли Мэй, — негромко позвала она.
Служанка мгновенно обернулась и подошла ближе.
— Да, госпожа, — Ли Мэй слегка склонилась перед ней, сохраняя уважительную дистанцию.
Юнлинь на секунду задумалась, будто формулируя мысль.
— Мэй, есть ли возможность купить больше женских брючных костюмов?
Вопрос прозвучал спокойно, но для Ли Мэй он оказался неожиданным. На долю секунды в её взгляде мелькнула растерянность — госпожа редко проявляла интерес к обновлению гардероба, и уж тем более к подобному стилю одежды.
Однако она быстро взяла себя в руки.
— Разумеется, — ответила она собранно. — Желаете сами прогуляться по магазинам? Или мне всё заказать?
В её голосе прозвучала лёгкая осторожность — предложение выйти в город могло быть неуместным, учитывая состояние Юнлинь.
Юнлинь покачала головой.
— Сама закажи.
Она сказала это просто, без лишних пояснений.
Ли Мэй кивнула, уже мысленно перебирая лучшие ателье и модные дома, с которыми сотрудничало поместье.
— Предпочтения по цветам или фасону? — уточнила она деловым тоном.
Юнлинь задумалась. Её взгляд стал более сосредоточенным.
Брюки — это свобода движения.
— Строгие. Удобные. Без лишнего декора, — спокойно произнесла она.
Ли Мэй снова кивнула.
Когда Ли Мэй покинула гостиную, тихо отдав распоряжения по коммуникатору, в комнате снова воцарилось размеренное спокойствие.
Юнлинь осталась сидеть на диване, глядя в сторону окон, за которыми медленно колыхались ветви сада. Солнечный свет уже стал мягче, день незаметно склонялся к полудню.
Она задумалась.
В этом доме было много людей. Улыбки, поклоны, вежливые фразы, заботливо поднесённые напитки, постоянное «госпожа». Но за всем этим слишком часто чувствовалась либо осторожность, либо стремление угодить.
Айлань, например, старалась слишком усердно. Её улыбка была широкой, голос — сладковатым, движения — излишне плавными. Она будто играла роль — роль преданной служанки, которая хочет понравиться. И от этого становилось немного не по себе.
Ли Мэй была другой.
Она не льстила. Не растягивала улыбки. Не осыпала комплиментами. Иногда её замечания звучали даже сухо. Но в каждом её действии была продуманность.
Когда Юнлинь была бледной — Ли Мэй молча приносила тёплый плед.Когда та долго не ела — не настаивала, а просто меняла блюда на более лёгкие.
Юнлинь медленно провела пальцами по подлокотнику дивана.
В этом доме, полном правил и скрытых взглядов, такое отношение ощущалось особенно отчётливо.
Юнлинь слегка прищурилась, глядя в сторону коридора, по которому недавно ушла служанка.
Доверие — редкая вещь.
И, возможно, Ли Мэй была единственной, кому она могла позволить подойти ближе, чем положено.
Юнлинь стояла у высокого окна, сквозь которое лился дневной свет. Лучи скользили по её силуэту, очерчивая профиль — спокойный, немного отстранённый. Чёрное строгое платье подчёркивало тонкость её фигуры и делало кожу ещё бледнее — почти фарфоровой. Ткань мягко облегала плечи, чёткая линия талии придавала образу собранность. Ни украшений, ни ярких деталей — только сдержанность и холодная элегантность. За стеклом виднелся сад, тихий и упорядоченный, но мысли её были далеко от этой идиллии.
— Госпожа, к вам ваша матушка с сестрой. Мне их пригласить? — голос Ли Мэй прозвучал мягко, но с оттенком осторожности.
Юнлинь медленно повернула голову.
На её губах появилась лёгкая улыбка — почти неуловимая, больше для себя, чем для окружающих. Она ответила коротким кивком.
— Приглашай.
Через несколько минут двери гостиной открылись.
В помещение вошли Сунь Юй и её дочь Линь Яньсюэ.
Сунь Юй двигалась плавно, с безупречной осанкой. На ней было строгое белое платье — закрытое, идеально скроенное, без лишнего декора. Белый цвет подчёркивал её статус и безупречность образа. Волосы были аккуратно уложены, ни одна прядь не выбивалась. Лицо сохраняло выражение спокойной благожелательности — той самой, за которой трудно было прочитать истинные эмоции.
Рядом с ней шла Линь Яньсюэ.
Чёрные брюки подчёркивали стройные ноги, белая блуза с аккуратным воротником придавала образу современную строгость. Её белые волосы были собраны в высокий хвост, открывая тонкую шею и подчёркивая острые черты лица. В её походке ощущалась уверенность — более прямая, менее завуалированная, чем у матери.
— Ли Мэй, ты можешь идти, — легко произнесла Юнлинь, не сводя взгляда с вошедших.
Служанка едва заметно вздёрнула бровь. Её взгляд скользнул по Сунь Юй, затем по Линь Яньсюэ — внимательный и оценивающий.
Но спорить она не стала.
— Да, госпожа.
Ли Мэй склонилась в поклоне и бесшумно покинула гостиную. Двери мягко закрылись, отрезая пространство от посторонних ушей.
В комнате стало тише.
Юнлинь медленно отошла от окна и остановилась напротив родственниц. Она сложила руки на груди — жест сдержанный, но закрытый. В её позе не было суеты или нервозности, только прямая спина и спокойный взгляд.
— Что вас привело? — спросила она ровно, без приветственной теплоты.
Сунь Юй слегка прищурилась. Её губы едва заметно изогнулись, но это не была улыбка — скорее выражение недовольства. Она плавно прошла к креслу и села, аккуратно расправив складки белого платья.
— Убавь свой тон, — огрызнулась она холодно.
Её голос звучал тихо, но в нём чувствовалась привычная властность. Та самая интонация, которой делают замечание ребёнку.
Линь Яньсюэ усмехнулась. Она медленно прошлась по комнате, будто оценивая обстановку.
— Да, я смотрю, ты забыла, как разговаривать, — сказала она, скрестив руки на груди.
В её голосе звучала лёгкая насмешка. Белый хвост волос мягко качнулся, когда она наклонила голову, изучая Юнлинь с притворным интересом.
В гостиной повисло напряжение — тонкое, как натянутая струна.
Юнлинь тихо хмыкнула. Звук был негромким, но в нём скользнула холодная ирония.
— А я смотрю, вы забыли, что это не ваш дом.
Она произнесла это спокойно, без повышения голоса — и именно поэтому слова прозвучали жёстче.
Юнлинь медленно прошла к дивану и села. Спина прямая, нога закинута на ногу, рука свободно лежит на подлокотнике. Чёрное платье подчёркивало строгость её силуэта.
Она не отвела взгляда. Ни на секунду.
— Ещё раз спрашиваю: зачем пришли?
Тон стал ровнее, но холоднее.
Сунь Юй едва заметно поджала губы. Её пальцы легли на подлокотники кресла, кольцо на руке блеснуло в свете окна. Она явно не ожидала такого приёма — не от этой Юнлинь.
Линь Яньсюэ прищурилась. Насмешка на её лице стала более напряжённой.
Юнлинь же уже не сомневалась.
Из воспоминаний прежней хозяйки тела она слишком хорошо знала, кто перед ней. Холодное безразличие, прикрытое заботой. Сравнения, упрёки, манипуляции. Постоянное напоминание о «долге семьи».
— Вы вчера так быстро покинули приём у семьи Ли… тебе стало плохо? — прозвучал голос Сунь Юй, холодный и резкий, без тени заботы, лишь с жесткой оценкой.
— Нет, — ровно ответила Юнлинь, не поднимая взгляда, её голос был спокоен, но в нём сквозила скрытая стальная решимость.
Яньсюэ медленно подошла к огромной картине на стене, касаясь её края кончиком пальца, и с лёгкой насмешкой произнесла: — Не повезло тебе стать женой этого тирана… Говорят, вы даже не спали вместе, а уже полгода прошло.
Юнлинь посмотрела на Яньсюэ, её глаза сверкнули ледяным светом, но голос оставался ровным : — Замолчи! Не забывайся, где ты находишься.
Но Яньсюэ лишь усмехнулась, легко пожала плечами, словно играя в чьих-то представлениях:
— А ещё говорят, что твоё здоровье ухудшилось… и тебе мало осталось.И когда ты умрешь прямой наследницей империи стану я.
Она произнесла это так открыто что для Юнлинь теперь всё стало на свои места.
Слова висели в воздухе, тяжёлые и колючие.
За происходящим в гостиной наблюдал адмирал Чжан.
Он находился в космической капсуле, в своём рабочем кабинете. За панорамным иллюминатором тянулась безмолвная темнота космоса, прорезанная редкими огнями дальних станций. Внутри — приглушённый свет, строгие линии мебели, мерное гудение систем жизнеобеспечения.
Перед ним на столе мерцала голографическая проекция гостиной. Звук был включён — каждый шаг, каждое слово отчётливо раздавались в тишине кабины.
Его брови были нахмурены. Взгляд сосредоточен.
В гостиной Юнлинь снова поднялась с дивана. Она прошла к окну, словно сад за стеклом был куда интереснее, чем напряжённая беседа с родственницами. Свет обрисовал её фигуру в чёрном платье, делая силуэт ещё более чётким.
Игнорирование оказалось сильнее слов.
Это задело.
Яньсюэ резко шагнула вперёд. Каблуки отчётливо стукнули по полу — звук отдался в динамиках коммуникатора.
— Ты…— её голос сорвался на раздражённую ноту.
Она схватила Юнлинь за плечо и резко развернула к себе. Ткань платья тихо зашуршала. В следующую секунду ладонь взметнулась для удара — движение уверенное, привычное.
Но она не знала что перед ней уже не была та девочка, что молча терпела.
Юнлинь среагировала мгновенно.
Её рука поднялась навстречу, пальцы точно перехватили запястье в воздухе. Хватка была крепкой.
Лёгкий разворот.И рука Яньсюэ оказалась заведена за спину.
Движение было плавным как приём, доведённый до автоматизма.
— Ах!.. — сдавленный стон боли прорезал гостиную и эхом отозвался в кабинете адмирала.
Яньсюэ прогнулась, вынужденная подчиниться силе. Её белый хвост качнулся вперёд, лицо исказилось.
Юнлинь удерживала её крепко.
В её глазах сверкнул опасный огонёк.
Сунь Юй резко поднялась с кресла, ткань белого платья зашуршала.
А в космической капсуле адмирал замер.
Он смотрел, не моргая.
Он знал её медицинские ограничения. Знал, насколько хрупким может быть её тело.
Но сейчас он видел другое.
Холодная тишина повисла в гостиной, словно сама комната затаила дыхание.
— Ещё раз вздумаешь коснуться меня, и я сломаю твои пальцы по одному, — произнесла Юнлинь ровным, ледяным голосом, удерживая Яньсюэ. Лёд, собранный в каждом слове, заставил воздух вибрировать.
Сунь Юй на мгновение опешила, её глаза расширились: — Ты что себе позволяешь?!
Юнлинь тихо, почти презрительно, засмеялась:
— Я? Вы что, принимаете меня за бойцовскую грушу?
Яньсюэ, стиснув зубы, прошипела:
— Ты давно должна была сдохнуть…
Но Юнлинь лишь спокойно шагнула назад, её тёмные глаза сверкали, а губы выгнули лёгкую усмешку: — Проваливайте.
И в этот момент она с силой отпустила Яньсюэ. Девушка с болью отшатнулась, почти потеряв равновесие, но Юнлинь стояла уверенно, словно каменная скала.
И тут, словно воплощение порядка, в гостиную вошла Ли Мэй.
— Вам пора, — произнесла она мягко, но так, что сомнений не оставалось: это не обсуждалось.
Каждое слово Ли Мэй было спокойно, но решительно, с лёгким металлическим оттенком уверенности, словно сама комната понимала — спорить бессмысленно.
На самом деле, за этим действием стоял адмирал Чжан. Его короткое сообщение в коммуникаторе было предельно лаконичным, но достаточным, чтобы Ли Мэй точно знала, когда вмешаться.