Я смотрел на своё отражение в клинке и не мог отвести взгляд. Золотые глаза – нет, не карие, не янтарные, а именно золотые, светящиеся изнутри, словно расплавленный металл, – смотрели на меня с холодным спокойствием. Заострённые уши торчали из спутанных волос. Я поднёс дрожащую руку к лицу, коснулся скулы, носа, губ. Черты были мои, и в то же время не мои. Словно искусный художник взял мой портрет и переписал его, убрав всё лишнее, отточив каждую линию до нечеловеческого совершенства.
Меч выскользнул из ослабевших пальцев и с глухим звоном упал на каменный пол. Я рухнул следом, привалившись спиной к пыльному подлокотнику огромного кресла, и обхватил голову руками.
Мысли закружились в голове диким, неостановимым вихрем. Где я? Что это за место? Коридор за дверью охранял каменный голем – чёрт возьми, настоящий голе. Я в другом мире? Как мне вернуться обратно? Последний вопрос ударил особенно сильно. Допустим, я найду дорогу домой. Допустим. И что дальше? Я представлял, как открываю дверь родительского дома, а мама... Мама смотрит на меня и не узнаёт. Или узнаёт, но отшатывается в ужасе. Примет ли она меня таким? Примет ли отец? Что я им скажу? «Привет, я немного изменился, ничего особенного, не обращайте внимания»? От этой мысли к горлу подкатила тошнота.
А Алекс? Я зажмурился, до боли стиснув зубы. Перед глазами вспыхнул образ разорванного автобуса, окровавленных рук Элизы, её беззвучного крика. Я помнил, как зафиксировал её ремнём. Помнил, как меня вышвырнуло наружу. А они? Что стало с ними? Яростный вой ветра, чудовищный вой снаружи – могли ли они выжить в таком аду? Я вцепился ногтями в кожу головы, пытаясь отогнать самые страшные картины. Нет. Не смей думать об этом. Алекс сильный, он капитан, он не мог просто так... Я оборвал себя. Если я позволю этим мыслям захватить меня сейчас, я не сделаю ни шагу. А я должен. Должен найти хоть кого-то. И должен понять, есть ли путь назад, на Землю.
Решимость пришла резко, волной вымывая липкий страх и оцепенение. Я встал. Руки всё ещё дрожали, но в груди уже сформировался холодный, твёрдый комок воли. Я здесь. Я жив. И я узнаю правду.
Первым делом я снова поднял меч. Держать его в руке было приятно, он давал хоть какую-то иллюзию контроля над происходящим. Затем я начал рыскать по комнате. Старинные шкафы, покрытые толстым слоем пыли и гнилью, стояли вдоль стен. На одной из полок я заметил несколько камней. Небольших, размером с грецкий орех, бледно-бирюзового цвета. Они не светились, были просто тусклыми минералами, ничем не примечательными. Я повертел один в пальцах и отложил в сторону.
Я подошёл к огромному столу, за которым стояло то самое кресло, где я очнулся. При ближайшем рассмотрении в столе обнаружилось множество маленьких ящиков-комодов. Я начал открывать их один за другим. Внутри лежали всё те же бирюзовые камни, но некоторые из них едва заметно светились, пульсируя мягким внутренним светом. Я перебирал их, чувствуя странное волнение, пока не добрался до самого нижнего, последнего комода. Он был заперт туже остальных, но поддался после небольшого усилия.
Внутри лежал камень. Он был крупнее прочих, размером с кулак, и его бирюзовое свечение заполнило всю нишу ящика. Я протянул руку, и как только мои пальцы коснулись его гладкой поверхности, мир исчез.
Меня затянуло в пространство, полное символов. Они плыли вокруг меня, бесконечные ряды светящихся знаков, извивающихся и перетекающих друг в друга. Я хотел закричать, но не мог. А потом пришла боль. Мучительная, пронзающая, будто кто-то вбивал эти символы мне прямо в мозг раскалёнными гвоздями. Я чувствовал, как они втягиваются в моё сознание, впечатываются в память, становятся её частью. Это длилось, казалось, вечность, но в то же время – один краткий миг.
Когда я вернулся в реальность, то обнаружил себя стоящим на коленях перед открытым ящиком. Дыхание было тяжёлым, по вискам стекал холодный пот. Камень больше не светился. Я медленно поднялся, всё ещё сжимая меч в правой руке, и вдруг кое-что осознал.
Я посмотрел на один из камней, что высыпал ранее на стол. Символы. Теперь я видел их. Они были выгравированы на поверхности, и я понимал их. Не переводил в уме, не догадывался – просто понимал, как понимаешь слова на родном языке.
«Учебный план», – гласили знаки.
Я схватил другой камень, и символы на нём послушно сложились в осмысленную фразу: «Учебный план группы Аш'рау». Третий: «Отчёт о посещаемости». Четвёртый: «Запрос на пополнение магических ресурсов».
Мало-помалу я начал перебирать и читать все светящиеся камни, разложенные на пыльной столешнице. Каждый из них был документом – учебным расписанием, списком студентов, хозяйственной запиской. Я работал почти на автомате, пока мой взгляд не упал на тот самый крупный камень, что затянул меня в видение. Он всё ещё лежал в нижнем ящике. Я снова взял его в руки и прочитал символы.
«Кристалл языка – начальный уровень».
Меня осенило. Я не просто попал в какой-то старый замок или подземелье. Это место было чем-то вроде школы. Учебного заведения. А я сидел в кабинете его руководителя – директора, ректора или кого-то подобного. Камни – это здешние книги и документы. Кристалл языка вложил в мою голову базовое знание местной письменности. Вот почему я понимал большинство надписей.
Я перевёл взгляд на меч. Его лезвие было сплошь исписано символами – тонкими, изящными, переливающимися в бирюзовом свете комнаты. Я напряг зрение, пытаясь разобрать их, ожидая того же мгновенного понимания. Но ничего не происходило. Знаки оставались незнакомыми, чуждыми, лишь отдалённо похожими на те, что я только что читал. Они словно ускользали, менялись под моим взглядом, отказываясь открывать свой смысл.
Я нахмурился. Несколько других камней в комнате тоже оказались неподдающимися – на одних символы были слишком сложными, на других будто бы нарочно затуманенными. Неужели начального уровня языка недостаточно? Нужен более высокий ранг этого «кристалла языка»?
Я тяжело вздохнул, поудобнее перехватывая меч. Ладно. Это всё, что мне удалось выяснить. Я нахожусь в какой-то заброшенной школе другого мира, моё тело изменилось, а мой язык и сознание получили базовую прошивку местной письменности. Ничтожно мало, но хоть что-то. Теперь нужно двигаться дальше. Где-то в этом здании могут быть ответы. А может быть, и выжившие.
Я шагнул к двери. Коридор, по которому прошёл голем, звал меня в темноту.
***
Пройдя пару минут по коридорам, я пока не нашёл ничего, кроме закрытых на замок дверей. Естественно я пошёл в противоположном от голема направлении.
Тут не было света, поэтому я освещал себе путь маленькми камнями, содержащими в себе учебный план. От них исходил слабый бирюзовый свет.
«Думаю мне стоит найти какой-нибудь учебный кабинет» – пришла мне в голову идея.
Я ступал осторожно, на цыпочках, сжимая меч обеими руками. Шаги голема давно стихли где-то в глубине здания, и теперь единственным звуком было моё собственное дыхание – слишком громкое, слишком частое. Пол под ногами был покрыт толстым слоем пыли, которая заглушала шаги, но то тут, то там попадались осколки каких-то камней и сухие, ломкие волокна, подозрительно напоминающие старый мох.
Коридор сворачивал направо. Я прижался спиной к холодной стене и медленно, дюйм за дюймом, выглянул из-за угла.
И застыл
В нескольких метрах от меня, прямо посреди коридора, висел голем. Он не стоял на полу – он парил в воздухе, в нескольких сантиметрах от каменных плит. Та самая дыра в его спине пульсировала бирюзовым светом, словно сердце, и этот свет, казалось, держал массивную каменную тушу на весу. Грубо отёсанные глыбы его тела медленно вращались вокруг невидимой оси, издавая низкий, вибрирующий гул, от которого зудели зубы. Левая рука, непропорционально огромная, свисала почти до пола, правая была поджата к груди. Головы как таковой у него не было – только массивный торс с единственным светящимся глазом-кристаллом, врезанным чуть выше центра.
Я не успел даже подумать, что делать дальше.
Глаз голема вспыхнул. Он заметил меня.
Каменная ладонь – огромная, размером с мою голову – рванулась вперёд с такой скоростью, что воздух взвизгнул. Я не думал. Моё тело среагировало само, раньше, чем мозг успел осознать опасность. Я откинулся назад, изогнувшись в талии, и каменные пальцы просвистели в сантиметре от моего лица, обдав его волной спёртого воздуха. Я почувствовал, как прядь волос на виске взметнулась от ветра, поднятого ударом.
— Они что, летать умеют?! – вырвался у меня беззвучный крик, застрявший где-то в горле.
Голем не ответил. Вместо этого он плавно, почти лениво развернулся в воздухе и снова выбросил левую руку – на этот раз сбоку, целясь мне в рёбра. Я опять уклонился, почти падая на колени, чувствуя, как гул от пролетевшего мимо камня отдаётся дрожью в костях. Я попятился, пытаясь увеличить дистанцию. У этой твари был радиус атаки больше моего, и с каждым ударом я отступал всё дальше в тёмный коридор.
И тут его единственный глаз засветился ярче. Гораздо ярче. Бирюзовый свет сконцентрировался в ослепительную точку, и из кристалла вырвался луч – тонкий, шипящий, рассекающий воздух с пронзительным воем. Он летел прямо мне в грудь, и времени уклоняться уже не было. Чисто инстинктивно я выставил меч перед собой, как щит, зажмурившись в ожидании боли.
Раздался странный звук – не взрыв, не звон, а низкий, всасывающий гул. Я открыл глаза. Луч исчез. Меч в моих руках сиял, впитывая бирюзовый свет в свои письмена. Символы на лезвии, те самые, что я не мог прочитать мгновение назад, вспыхнули и засветились, словно пробудившись. Сам клинок даже не дрогнул. Я не получил ни царапины.
Голем, казалось, на секунду замер, словно удивлённый. Его глаз мигнул, перезаряжаясь. И в этот момент я увидел дыру. Огромную, зияющую рану в его левом боку, из которой сочился тот же бирюзовый свет. Края дыры были оплавлены и покрыты сетью трещин, более глубоких, чем на остальном теле. Это было его слабое место. Я понял это мгновенно, без каких-либо доказательств, просто почувствовал.
Но голем уже снова пришёл в движение. Левая рука описала широкую дугу, целясь размазать меня по стене. Я знал, что ещё одного шанса не будет. Если я продолжу уклоняться, он просто загонит меня в тупик или расстреляет лучом с безопасного расстояния. Нужно было атаковать.
Я бросился вперёд.
Беззвучный крик разорвал моё горло – крик, в котором смешались страх, ярость и отчаяние. Голем завершал свой удар, его ладонь неслась мне навстречу, готовая раздробить череп. В последнюю секунду, когда каменные пальцы уже почти коснулись моего лба, я резко присел, пропуская удар над головой, и по инерции проскользил вперёд на коленях. Дыра в боку голема оказалась прямо передо мной – ослепительная, пульсирующая, незащищённая.
Я вонзил меч в неё по самую гарду.
Клинок, всё ещё сияющий поглощённым светом, вошёл в рану, как раскалённый нож в масло. Голем застыл. Его глаз погас, потом вспыхнул снова – хаотично, беспорядочно, словно лампочка перед тем, как перегореть. Бирюзовый свет из дыры в боку начал разгораться всё ярче и ярче, и гул, исходивший от голема, превратился в высокий, нарастающий визг. Я понял, что сейчас произойдёт, даже не успев сформулировать мысль. Не вытаскивая меч, я оттолкнулся от пола и бросился прочь, закрывая голову руками.
Через пять секунд коридор позади меня взорвался.
Взрывная волна ударила в спину, как гигантский кулак. Меня оторвало от пола, пронесло по воздуху и с силой впечатало в стену. Из лёгких вышибло весь воздух, перед глазами заплясали искры. А потом, сквозь звон в ушах, я услышал свист. Что-то острое и тяжёлое пронеслось в темноте и с тошнотворным хрустом вонзилось в камень. Когда искры перед глазами рассеялись, я увидел, что это было.
Мой меч. Он вонзился в стену в нескольких сантиметрах от моего лица. Клинок всё ещё подрагивал от удара.
Я сполз по стене на пол и замер, пытаясь отдышаться. Грудная клетка ходила ходуном, сердце колотилось где-то в горле. Каждая мышца в теле дрожала от перенапряжения и только что пережитого ужаса. Я лежал так минуты две, глядя в тёмный потолок и слушая, как затихает эхо взрыва где-то в глубине коридора. Потом заставил себя сесть. Потом встать. Ноги держали плохо, но держали.
Я подошёл к стене, ухватился за рукоять меча обеими руками и с усилием выдернул его из камня. Клинок был чист – ни царапины, ни следа взрыва. Всё те же непонятные символы, всё то же невозмутимое сияние. Я машинально провёл пальцем по лезвию и оглянулся туда, где только что висел голем. От него осталась лишь груда потемневших камней и облачко медленно оседающей пыли.
Я перевёл дыхание и поднял взгляд на дверь, возле которой разыгралась эта битва. Массивная, каменная, с выбитыми на ней символами – точно такими же, какие я теперь мог читать. Символы складывались в слова, а слова – в то, что заставило меня издать нервный, полный облегчения смешок.
«Кабинет – Аш'рау».
Бинго.
Я поправил хват на рукояти и толкнул дверь.
Она поддалась с низким, протяжным скрежетом, от которого заныли зубы. В лицо пахнуло затхлым воздухом – смесью пыли, старого камня и чего-то ещё, едва уловимого, похожего на запах озона после грозы.
Внутри царил хаос. Перевёрнутые столы громоздились друг на друге, некоторые были расколоты пополам, словно по ним прошёлся гигантский кулак. Каменные осколки, обрывки каких-то сгнивших тканей, бирюзовые кристаллы – всё это было разбросано по полу толстым, хрустящим под ногами слоем. Я сделал осторожный шаг, и под подошвой что-то хрустнуло. Пыль висела в воздухе, и каждый мой вдох отдавал горечью на языке.
Но посреди этого разгрома, в самом центре комнаты, стоял абсолютно целый стол. Он был вырезан из тёмного, почти чёрного камня, и его поверхность, в отличие от всего остального здесь, не была тронута ни временем, ни разрушением. Вокруг него, словно стражи, замерли четыре разломанных стола поменьше – они стояли на своих местах, хоть и были изувечены до неузнаваемости.
Я сделал шаг вперёд, и вдруг камень учебного плана, который я всё ещё сжимал в левой руке, задрожал. Он нагрелся, запульсировал бирюзовым светом, а потом вырвался из моих пальцев сам по себе. Я отшатнулся, наблюдая, как он проносится по воздуху и с тихим щелчком входит в углубление на центральном столе, которое я даже не заметил сразу. Идеально, как ключ в замок.
Над столом развернулась панель. Полупрозрачная, сотканная из бирюзового света и каких-то струящихся символов, она зависла в воздухе, слегка подрагивая. Я замер на месте, ошарашенный. Потом, осторожно обходя груды мусора и перевёрнутые столы, подошёл ближе. Сердце стучало где-то в горле.
Это был учебный план. Подробный, детализированный, расписанный по уровням и направлениям. Мои глаза жадно бегали по строкам, которые я теперь мог читать.
«Элементальная магия — базовый уровень: управление огнём, водой, землёй, воздухом».
«Магия защиты — начальный уровень: создание барьеров, укрепление тела».
«Магия исцеления — начальный уровень: диагностика повреждений, закрытие малых ран».
«Магия разума — специальный допуск: основы телепатии, ментальная защита».
Список уходил куда-то вниз, строки сменяли друг друга, и от одной только мысли, что всё это можно изучить, у меня закружилась голова. Я стоял и смотрел, не в силах оторваться, чувствуя себя ребёнком, который впервые вошёл в огромную библиотеку и понял, что может прочитать каждую книгу. Элементальная магия! Магия разума! Ещё сегодня утром я думал о том, как сдам историю, а теперь...
Тяжёлые шаги.
Я похолодел. Этот звук невозможно было спутать ни с чем – камень, скребущий по камню, тот самый ритмичный, низкий гул, который я уже слышал раньше. Они приближались. И судя по звуку, их было несколько.
Не раздумывая ни секунды, я схватил камень учебного плана и выдернул его из углубления. Панель погасла мгновенно, словно её и не было. Я метнулся в угол комнаты, туда, где стоял особенно крупный перевёрнутый стол, и нырнул за него, сжимаясь в комок. Меч я прижал к груди, чтобы клинок случайно не сверкнул в темноте.
Через несколько секунд они вошли.
Двое ступали на своих ногах – тяжёлые, массивные, каждый шаг отдавался дрожью в каменном полу. Ещё двое парили над землёй. Я видел их сквозь щель между обломками: бирюзовые кристаллы на их телах мягко светились, освещая комнату призрачным, колеблющимся светом. Их глаза-кристаллы медленно вращались в глазницах, сканируя пространство. Я перестал дышать. Лёгкие жгло, но я не позволял себе даже думать о вдохе. Пыль щекотала ноздри. Каменные гиганты замерли посреди комнаты, и я чувствовал, как гул, исходящий от их тел, вибрирует у меня в костях.
Прошло почти две минуты. Вечность. Я уже начал чувствовать, как сознание мутнеет от недостатка воздуха. Но потом тот, что парил ближе всех к центру, медленно развернулся и поплыл обратно к выходу. Остальные последовали за ним. Их шаги – и тихое, жуткое гудение парящих – начали удаляться, становились тише, пока не стихли совсем.
Я не двигался. Даже когда наступила абсолютная тишина, я оставался на месте. Они умели летать. Они умели парить над землёй без единого звука. Один из них мог всё ещё висеть прямо за дверью, ожидая, пока я выдам себя.
Медленно, мучительно медленно я выполз из укрытия. Подкрался к двери. Затем, действуя по наитию, вытянул меч и осторожно, держа его за лезвие, высунул гарду и рукоять за угол – туда, где должен был быть коридор. Импровизированное зеркало. В тусклом бирюзовом отблеске я увидел часть стены и пустой проход. Ни големов, ни их сияния. Я подождал ещё несколько секунд и осторожно выглянул сам.
Пусто.
Я выдохнул. Вернулся к центральному столу и снова вставил камень в углубление. Панель с тихим жужжанием развернулась передо мной, и символы засветились с прежней яркостью.
«Судя по плану, я должен начать с так называемого пробуждения цикла маны», – подумал я, вчитываясь в строки. Пальцы скользили по светящимся символам, выхватывая отдельные фразы. – «Насколько я понял, это что-то вроде второго сердца, гоняющего ману по всему телу. А также втягивающего её из атмосферы».
Я провёл рукой по строчке ниже. «Пробуждение будет проводиться в специальном зале. Называется он – Зал Маны».
Получается, мне нужно найти Зал Маны?
Я отошёл от стола, поднял один из немногих уцелевших стульев, стоявших в углу, и тяжело опустился на него. Меч положил на колени, уперся локтями в холодную гарду и опустил голову на сцепленные руки. Мысли ворочались медленно, словно жернова.
Чтобы вернуться домой, мне надо выбраться отсюда. Чтобы выбраться отсюда, надо выжить. А чтобы выжить среди каменных големов, древних ловушек и бог знает чего ещё, мне, видимо, нужно обучиться магии. Настоящей магии. С пробуждением какого-то там цикла маны и всем прочим.
Я тихо, почти беззвучно рассмеялся. Горький, нервный смешок, который тут же утонул в пыльном воздухе заброшенного кабинета.
Ещё пару часов назад я отвечал на вопросы межшкольной олимпиады. Сидел в автобусе, смотрел на закат и думал о том, что неплохо бы перекусить, когда мы доберёмся до школы. А теперь я сижу в разрушенном учебном кабинете другого мира, с магическим мечом на коленях, и раздумываю над тем, как пробудить в себе второе сердце для циркуляции маны.
Как всё это абсурдно.
Я поднял взгляд на панель, всё ещё парящую над столом. Символы мягко мерцали, приглашая, обещая силу. Абсурдно или нет, но это был мой единственный шанс.
Я встал. Задвинул стул обратно к стене, вытащил камень из стола и убрал его в карман. Меч привычно лёг в правую руку.
Значит, Зал Маны. Нужно найти его на нижних уровнях – так, кажется, гласил план. Я шагнул к двери, остановился на пороге и бросил последний взгляд на разгромленный кабинет. Когда-то здесь сидели ученики. Когда-то здесь кипела жизнь. А теперь – только пыль, тьма и каменные стражи.
Я стиснул зубы и шагнул в коридор.