Я сижу на полу. Ампула лежит передо мной, холодная, маленькая, как приговор. Руки дрожат. Сердце колотится, голова гудит «Да и пошло всё нахуй», — бормочу, хотя это звучит смешно даже мне самому.
Щёлк… тишина, потом взрыв.
— АААХАХАХАХАХ!!!
— ЕБАНЫЙ РАЙ, СУКА!
— ТЁРСОН, ТЫ ГЕНИЙ!
— ХАХАХА, Я ЛЕЧУ, МАМА!
Я вскакиваю, иду по комнате кругами. Стены дышат. Пот течёт по лицу.
— СМОТРИ, СМОТРИ, ВСЁ ЖИВОЕ, БЛЯДЬ!
— ХАХАХАХА, СТЕНЫ СМОТРЯТ, ЭТО ТЫ, СУКА?!
Берусь за бутылку, кидаю в окно.
— СМОТРИ, СВЕТ! СВЕТ, ЕБАТЬ!!!
— ХАХАХА, МИР В ОГНЕ!
Смеюсь, падаю на колени, поднимаюсь, хлопаю руками.
— Я СОЛНЦЕ, Я ВЗРЫВ!
— ХАХА, ВСЁ ДРОЖИТ, СУКА!
Хватаю картину с тумбочки — наполовину сгоревшую. В глазах мелькает что-то странное, будто секунду клинит в груди.
— ЧЁ, БЛЯДЬ?
Но секундная пауза проходит, и я снова кидаю её через комнату. Стекло бьётся. Пыль летит. Я кричу, рву всё, что попадается под руку.
— СМОТРИ, ПЫЛЬ! ХАХАХА!
— ЭТО Я, СУКА! Я ЖИВОЙ!
Пинаю стол, падаю, снова поднимаюсь, бью ладонями по полу.
— МУЗЫКА, ВЫ СЛЫШИТЕ?!
— КТО ИГРАЕТ, БЛЯДЬ?!
Берусь за лампу, швыряю её на стену.
— ГОРИ, СУКА! ХАХАХА!
— СВЕТ, Я ЕГО ВЫЖИГ, ПОНЯЛИ?!
Я бегаю, кидаюсь в пустоту, ржу, плачу, снова ржу.
— ТЁРСОН, ЭТО КАЙФ!
— ХАХА, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, БЛЯДЬ!
— ВСЁ ЛЕТИТ, ВСЁ СУКА ПЛЫВЁТ!
Смеюсь до икоты, падаю на колени, хватаюсь за голову, крутюсь.
— ВСЁ ВОКРУГ ДЫШИТ!
— СМОТРИ НА МЕНЯ!
— Я СВЕТ, Я СВЕТ!
Потом резко затихаю на долю секунды. Дыхание сбивается. Голос сиплый, тело дрожит. Я заваливаюсь набок, хватаясь за всё, что попадается.
— ХААА, КАК ЖЕ КАЙФ!!!
Мир плывёт, звуки смешиваются, комната дышит, воздух густой. Я хватаю подушки, рву их, пух летит, я ржу, падаю на кровать, бьюсь спиной о пол.
— Я СОЛНЦЕ, БЛЯДЬ!
— ВСЁ СВЕТИТСЯ, ВСЁ ЛЕТИТ, ХАХАХА!!!
И вот, на границе сознания, когда смех становится судорогой, я заваливаюсь на спину. Дышу часто, глаза полузакрыты.
Тело тяжелеет. Лампа мигает. Свет падает на лицо.
И тогда, в самой тишине перед отключением.
Кожа на шее пульсирует. Сначала едва заметно. Потом сильнее, будто под ней кто-то живой. Ткань натягивается вперёд, медленно, как резина, будто пытается прорваться наружу. Я этого не вижу. Не ощущаю сознательно. Всё, что есть — это тьма и тяжесть. Я гасну. Комната остаётся в трещащих звуках лампы, капающей воды, рассыпающейся мебели. И под кожей, незаметно, кожа продолжает пульсировать, тянуться вперёд, словно ждёт.