Я проснулся так, будто ночью кто-то вытащил мою голову, покрутил её в стиралке и потом затолкал обратно. Голова была тяжёлая, чуть кружилась, будто я весь день стоял на карусели. Горло сухое. Спина липкая. И, что самое мерзкое, — шея зудела. Не снаружи. Внутри. Будто там кто-то маленькими пальцами трогает мышцы.
— Блядь… — выдавил я, поднимаясь.
Пошёл в ванну. Глянул в зеркало. Секунду просто смотрел. Кожа на шее — темнее. Не синяк, не грязь. Просто… другая. И на ощупь — горячая, будто под ней кипят воду. Я провёл пальцами по коже — и вздрогнул. Она ПОДАЛАСЬ. Будто под ней что-то мягкое.
— Ахереть...
Телефон зазвонил. Терсон. Да, конечно. Всегда вовремя.
— Алё, — бросил я, не отрывая взгляда от зеркала.
— ЛЮМЕЕЕЕН! Брат, ты жив? Или ты всё ещё в форме того хренового покемона, в которого вчера превратился?
— Не начинай, — сказал я устало. — Мне херово.
— Так ты вчера полквартиры разнёс, конечно тебе херово. Я думал, ты мне в окно вывалишься, честно. Ты так орал, будто роды принимаешь у собственных органов.
— Нет, ты не понял… — я глубже вдохнул, пытаясь подобрать слова. — Со мной что-то произошло.
— Да-да-да, начинается, — он сразу рассмеялся. — Давай, говори, что там: “духи пришли”, “в комнате портал открылся”, “я слышал голоса”. Давай, развлекай меня, у меня утро скучное.
— Ты можешь, блять, пять секунд серьёзно?..
Тишина. Секунда. Две.
— Ну ладно, — сказал он, — ладно, окей. Говори. Что у тебя?
Я сглотнул. Поставил телефон на громкую связь. Провёл пальцами по шее.
— У меня кожа… меняется.
— В смысле?
— В ПРЯМОМ смысле. Она стала тёмная и горячая. И — слышишь? — под ней что-то двигается.
— АХАХАХАХА, бляяять, Люмен, ну ты заболел, я не могу! “Двигается”! Вот это тебя вчера прищемило, брат, вот реально! Надо было меньше жрать!
— Я НЕ ТРИПУЮ! — заорал я в трубку.
— Да всё, всё, не психуй. Что там двигается, твой внутренний хомяк? Может, он наконец-то нашёл колесо?
— Это не смешно, сука, — я начал ходить по ванной, хватаясь за стенки. — Мне плохо. У меня руки дрожат, сердце скачет. И у меня реально под кожей что-то… пульсирует.
— Бро, — Терсон говорил с таким тоном, будто я позвонил ему рассказать о том, что потерял носки. — Ты просто очень-очень хуёво отходишь. Такое бывает. Я однажды думал, что у меня в животе гнездо пчёл. Оказалось — газики.
— Это не отходняк.
— Да конечно не отходняк! Это ИНОПЛАНЕТЯНЕ! Ты превращаешься в КТУЛХУ!
— ЗАТКНИСЬ!
Я ударил по стене кулаком. Терсон на секунду замолчал.
— Люм… — его голос стал мягче, но всё ещё насмешливый. — Чувак… ну серьёзно, ты просто сам себя накручиваешь. Выпей воды, приляг. Ты же знаешь, что твоя башка любит херню придумывать, когда паника начинается.
Я тяжело дышал. Сердце билось уже слишком быстро.
— Слушай… — сказал я хрипло. — Я чувствую… будто я не один. Внутри.
Снова пауза.
— Окей, — ответил он. — Вот это был уже не угар, это было страшно. Но всё равно — ты просто улетел вчера. Ты после такой херати не мог проснуться нормальным.
Я закрыл глаза. Шея — дёрнулась. Не сильно. На миллиметр. Но я почувствовал.
— Терс… — прошептал я. — Оно шевельнулось.
— ЧТО шевельнулось? Ты, блядь, чё — беременный?
— Я не шучу… — я прижал ладонь к шее. — Кажется, это… растёт.
— О-о-о-о, нормально! — снова ржёт. — Может, у тебя паразит как в “Видеодроме”? Сейчас вылезет рука, даст тебе пощёчину и уйдёт курить!
— Ты мудак, — тихо сказал я.
— Я знаю, — рассмеялся он. — Но ты меня всё равно любишь.
Я хотел ему ответить — но тут резко… в носу что-то щёлкнуло. Словно внутри что-то лопнуло маленьким пузырём.
— А-а-а… — я провёл пальцем под носом. — Чё за?..
Палец вышел чёрным. Не кровавым. Не мокрым. А… густым. Очень густым. Как мазут. Как нефть. Она стекала медленно, тянулась длинной тягучей ниткой, пахла… жжёной резиной.
— Ох… блядь… — прошептал я.
— Эй? — Терсон в трубке. — Ты чё замолчал? Люм? Ты жив там? ЛЮ-
Я отключил звонок. Смотрел на чёрную жидкость на пальцах. На то, как она блестит. Как будто в ней что-то живое.