Я стоял на твёрдом чём-то и одновременно на мягком. А с моим зрением что-то случилось. В левом глазу было всё чёрное, а в правом — всё белое. И когда я закрывал правый глаз, пол становился твёрдым, а когда левый — то он начинал прожиматься под моими ногами.
— Фо? Ту? — произнёс я в пустоту. Ничего.
Абсолютная тишина.
Может, ещё не прыгнули? Или, может, оказались в другом месте?
Я сделал шаг, и в левом глазу показались контуры стены, а в правом, наоборот, ничего не было. И когда я закрывал правый глаз, то я упирался в стену, а когда левый — то спокойно проходил по мягкому полу, как будто стены и не было.
Это настолько чужеродно для меня, эти два глаза, и самое это место. Это и есть те самые Обители? А где же тот самый Мальчик? Где книжки всякие? А?
Я проходил через лабиринты, то и дело меняя глаза то на чёрный твёрдый, то на белый мягкий. Проходя стены, обходя лужи... Лужи — ничего?!
И вдруг мой взгляд разбился. И теперь в левом глазу чёрное и красное, а в правом — белое и зелёное.
Мир начинает обретать краски, появляются формы, и самое пугающее — это то, что мне это не бьёт по голове, вся эта различность в глазах чувствовалась как обычная, но новая штука.
И всё, что было на левом глазу, выглядело твёрдым снизу и кровавым сверху, а в правом — белым и мягким снизу, а пышная зелень сверху.
Пробираться теперь через эти Обители становилось по-настоящему сложным, приходится жонглировать глазами и углом, под которым я смотрю, чтобы что-то обойти или убрать.
Мне приходилось закрывать левый глаз, чтобы видеть только белую мягкость и сверху глаза — пышную зелень. И с помощью наклона головы, чтобы всё казалось спереди верхом, я забирался по зелени выше, параллельно отрезая себе путь обратно из-за того, что нижняя часть правого глаза убирала зелень и делала её просто мягкой поверхностью или вообще убирала её, не оставляя даже намёка, что она здесь была.
Самое страшное — это не вовремя моргнуть, и всё буквально исчезает, заново появляясь, а если ты карабкался по зелени, то ты падаешь до момента, пока не откроешь глаза. Это тяжело, намеренно держать глаза открытыми, тут хоть и нет ветра, что ускоряет обезвоживание глаз, но сам процесс держать глаза открытыми — нов, ведь за тысячу пятьсот пятьдесят лет я такой хренью не занимался.
И неизвестно, сколько времени я уже плутаю по зелени, по водопадам красной крови, по твёрдой чёрной поверхности, через белые мягкие стены. Я шёл. Крутил головой как птица, то вверх, то вниз, под девяносто градусов наклоны влево-вправо, чтобы пройти какие-то участки этого непонятного места.
И... Бац. Я оказался в обычном круглом зале. Так резко, буквально только что я пробирался, ползая по каналам из крови и захлёбываясь в неё, из-за сложности угла наклона головы, и вот я уже стою в круглом зале.
А вдоль всей стены — полки книг.
И самое страшное... Это, боже мои глаза. Я будто мухой стал. У меня бесконечное множество различных картинок, будто я сижу за мониторами с камерами в каком-то ТЦ.
И в этих экранах я абсолютно разное делаю.
Сплю, читаю книгу, бегаю, прыгаю, плаваю, кушаю, убиваю пустоту, дерусь с воздухом, прыгаю на скакалке, зеваю и расхаживаю кругами, чихаю, задерживаю дыхание, рассказываю книги по залу. И ещё множество других меня.
И самое странное — я проживаю всё одновременно, я чувствую, как я бросаю те книжки, как они лежат в моей руке, я чувствую ту усталость от знаков, я чувствую во рту ту самую еду. Но я теперь не понимаю, что на самом деле я сейчас делаю? Всё это или вообще ничего и до сих пор стою на месте?
Я закрыл глаза, и больше не чувствую всех ощущений от других... Меня?
И я открыл снова — и снова тот же монитор с сотней меня. В той же круглой комнате без дверей и окон с заставленными полностью полками. Хоть в одной из камер эти полки полностью пустые из-за того, что я скинул все книги на пол, и теперь я прямо ощущаю, как все остальные я спотыкаются об невидимые книжки под ногами.
Я сделал шаг или не сделал. Я не понимаю, кто из этих всех является настоящим мной, каким я сейчас двигаю?! Они все двигаются, все делают то, что я хочу, но и не делают то, что я хочу сейчас — сделать шаг. Я делаю — и они занимаются своими «делами», я поднимаю руку — и часть поднимает правую часть, левую, а часть нет, а ещё другие вообще рук не имеют.
Я не знаю, сколько я здесь пробыл. Минуту? День? Год? Ощущалось, что вечность. Некоторые «Я» уже и постарели, и бороды получили, некоторые же, наоборот, уменьшились, становясь детьми. Ещё разная одежда у всех стала, с каждой «секундой» каждый Сэвэн отдалялся друг от друга, и уже не сказать, что один Сэвэн — это тот же Сэвэн из другого экрана. Все они буквально разные, все комнаты их абсолютно разные: от сожжённых книг до разбросанных книг, от психически изрисованной поверхности до идеально убранной. И я ощущаю всё это сразу. Буквально каждого здесь и сейчас, вижу всё это здесь и сейчас, чувствую старость костей и молодость тела. Всё одновременно. Но все мои попытки повлиять делаются с жёсткой асимметрией и рассинхроном. Буквально может пройти полвека, пока другой «Я» решит подпрыгнуть.
И бац. Всё исчезло, оставляя мне идеальную комнату, нетронутую, и то же положение, с которым я здесь появился.
А передо мной стоял мальчик. Золотоволосый мальчик, в белой рубахе до пола, затянутой на поясе ремнём очень сильно.
— Привет, Сэвэн, — поприветствовал он меня и начал движение в мою сторону.
Стоп. Я его узнаю. Это же тот самый «повар» из моего сна. Неужели это...
— Ты Мальчик? — удивлённо, с шоком спросил я, делая шаги назад от него.
— Именно. А если конкретней — я внешний наблюдатель, и я выбрал именно тебя из миллионов тебя, — объяснил он чёт-то заумное.
— Где Фо и Ту? — с испугом спросил я.
— Двойка и Четвёрка? Семь. Будь любезен, без псевдонимов, — произнёс он до ужаса спокойно и медленно подошёл к полкам с книгами, начиная листать их с деловым лицом.
А меня пробрал ужас. Он знает, что меня зовут Семь?
— Я немного наведу саспенса. Я знаю и о чём ты думаешь, Семь, — навёл он саспенса.
— Да без разницы! Где Четвёрка и Двойка? — впервые произнёс их настоящие имена вслух, это было пугающе необычно и страшно.
Мальчик просто читал книжки, хохотал как кот из «Тома и Джерри» над книжкой.
— Давай без таких сравнений. А твои знакомые... В таких же комнатах, с таким же количеством вариаций... И пока без внешнего наблюдателя... То есть меня, — объяснил Мальчик.
[Попрошу не «Он», а Мальчик.]
— Так понаблюдай над ними! — сказал я агрессивно, (перечёркнуто) сказал я умоляюще.
— А в чём выгода? Ты же знаешь, что ты Цифра. Но не знаешь, кто такие Цифры, — сказал Мальчик очень величественно, с максимальным пафосом, и гордо развивались его волосы, пока он читал книгу, и стрелял взглядом в меня.
Я задумался.
— И правильно сделал, — подметил Мальчик мой уход в мысли.
Я помню, что Текст говорил-...
— О боже, а это же Я. Только давай не про него, Текст не упоминай сейчас. Он, наверное, ещё попросил найти «кое-что», — вздохнул Мальчик, отталкивая стены от себя в бесконечность, и книга, которую он держал, буквально растянулась как «текстура».
— Семь... Давай решим на берегу, — произнёс Мальчик, и мы БУКВАЛЬНО оказались на берегу моря.
Жёлтый песочек, лёгкий бриз и тихий шум прибоя бескрайнего моря.
— Ты Цифра, и я... Ну, увы и ах, убить тебя лично не могу. Но могу... Рассказать о Тексте... А он тот ещё злодей! — очень круто произнёс Мальчик! Прям Вау! Его волосы блестят и ловят солнечные лучи. — Текст имеет уникальную магию — Колесо Фортуны. И он раз в миллион лет наделяет десять людей этой способностью... Чтобы те нашли «кое-что». И просто ждёт.
— И... — с волнением и страхом начал говорить я.
— Секундочку.
Пшик
[Я. Мальчик. Выключил у него страх и думать]
— И почему ты мне выворачиваешь подноготную этого Текста? Почему он злодей? Типа ты добряк? — поинтересовался [жалко] я, приближаясь [стыдно] к Мальчику по берегу.
— Ой, какие мы чёрно-белые. Разве ты не заметил, что он вами манипулирует с помощью способностей? Два перманента, «способность получать деньги за каждый комплимент» в Ругабори — думаешь, было случайным везение? — Мальчик спокойно произносил это, параллельно расхаживая по линии прибоя. — Конечно же нет. Это было специально, чтобы ты расстался с Двойкой и наконец-то начал движение в сторону поиска, и всё шло именно сюда, — Мальчик резко появился напротив меня. — Это всё был скрипт и иллюзия выбора.
— Но как же то, что я жил как хотел. Не крутил колесо и жил разгульно, — смотрел я в глаза Мальчику и произносил со спокойным голосом.
— Ох... Это называется иллюзия. Ты следовал по чекпоинтам, а как ты до них доберёшься — это не имеет значения, — объяснил [красиво] Мальчик.
— Но окей, где этот Текст? — поинтересовался я, и Мальчик снова начал ходить по линии прибоя.
— Вот он, — указал Мальчик на мои руки.
А в них лежала книга с рисунком «Колесо Фортуны» и таким же названием.
— Это и есть то, что тебе нужно. То есть «кое-что». Вы не БОГИ, как он сказал, — вы пешки. Как сказал Линкольн, — объяснил Мальчик и зевнул.
— Ясно... То есть всё, что было. Все эти «дерьмо»-способности были только ради этой книжечки? — немного разочаровался я и уселся на горячий песок.
— Именно, — подтвердил мои слова Мальчик и уселся рядом со мной. — Сказать, что будет, когда ты выйдешь из Обителей?
— Валяй.
— Текст просто... Щёлк Аннигилирует вас и найдёт новую десятку, — произнёс спокойно Мальчик, а на фоне в океане прогремел взрыв водородной бомбы, и волна просто немного подняла локоны Мальчика.
— И, наверное, без разницы, с книгой я буду или без... — произнёс спокойно я.
— Всё верно. Книга — это и есть этот Текст, это бог, запертый в моей клетке, и всё, что он может... Это манипулировать такими, как ты, с помощью гачи, — ткнул меня Мальчик в висок.
— Но... Есть вариант и пара условий. В Обители Текст не видит, и наш разговор закрыт. — Мальчик поднялся и пошёл по воде. — Так как если Цифра убьёт Цифру, то её уже будет невозможно воскресить. Я предлагаю тебе бартер. — Мальчик обернулся и элегантно поправил локоны. — Я возвращаю вас обратно в Академию, даю чуть больше сил Текста, чтобы он вас не убил и вы получали нормальные способности. — Мальчик улыбнулся, остановившись прямо под ядерным грибом, а я как-то оказался напротив него. — А ты убьёшь одного из Цифр. Я там тебе даже одно видение подпихнул в твоё Колесо Фортуны. Что думаешь?
— Конечно, по итогу вы снова вернётесь ко мне. Возможно, даже победите и вытащите книгу, но мне-то лучше, если будет на одного меньше.
Я стоял и слушал.
— И знаешь, в чём сок? Пятёрка не просто так не крутит колесо. Он выбил Перманент. Но... Перманент ещё не включён, — произнёс Мальчик и спокойно зашёл в эпицентр взрыва, а я последовал за ним.
— При его смерти активируется Перманент. Когда он умрёт, произойдёт Бум магической энергии... Твой перманент не отключил её, а запечатал внутри Пятёрки, — произнёс под ещё один взрыв Мальчик, и мы снова попали в ту круглую комнату.
— Но и зачем Тексту убивать Цифру? — поинтересовался я.
— Ахах! Нет, это не убийство — это мотивация. Ведь в условиях указано: если он достанет «кое-что», вся эта природная магия перейдёт к нему. Но он закрылся от всех в элите Господинов, чтобы его никто не достал, — объяснял [круто] Мальчик, расхаживая по комнате. — И тут главное, чтобы его убил именно ты, а не Текст. Ведь если его убьёт Текст, вы так и останетесь без магии, и ты — с грузом 5 583 993 110 253 433, а нет, уже 439.
— А почему ты просто не убьёшь этот Текст? — поинтересовался я, расхаживая за Мальчиком.
— А почему яйцо не убьёт яйцо?
— Странное сравнение.
— Суть ты понял, Семь.
— Да всё это абсурдно, — возмутился я, доставая какую-то книжку из полки. — К чему Тексту наделять Пятёрку перманентом и не реагировать на то, что Файф ничего не делает. Это же полный! АБ! (я скинул книгу) СУ! (вторая книга полетела) РД! (третья). А твоя выгода просто в том, чтобы сократить количество Цифр? А нахрена Текст дал мне возможность писать свою историю? В чём здесь прикол? А? — взорвался я и шёл вдоль стены, сбрасывая с полок книги, которые ловко самостоятельно отращивали ноги и, матерясь на меня, шли обратно.
— А! Это я подсунул эту способность! Ведь вмешиваться в чужие книжки мне нравится! А то писать свою уже надоело. И, кстати, оскорблять и сравнивать меня с Теоремой бесконечной обезьяны... Не стоит, — возразил спокойно Мальчик, немного гордясь за то, что дал мне такую способность и что Мальчик может теперь вмешиваться в мой текст.
[Наподобие такого. Буквально могу писать, что мне хочется, но зачастую ограничения — эти рамочки квадратные:(]
— Что ты делаешь?
— Становлюсь соавтором?! — предложил Мальчик.
— Всё, хватит! Ты какой-то трикстер. И я не понимаю, в чём смысл твоих действий. В чём смысл вообще жизни Цифр? В чём мотивы Текста? Что будет, если он выберется? — набросился я на Мальчика с вопросами.
— Тише-тише, — поводил у меня перед лицом указательным пальцем Мальчик. — Свобода Текста значит мой конкурент. А поверь, у меня их и так достаточно. Я трикстер? Может, лучше антагонист? — предложил Мальчик свой вариант мировоззрения.
— То есть ты хочешь сказать, что ты антагонист, который дал мне возможность писать мне эту историю, ломать четвёртую стену, и ещё плюсом за эту способность аннулировал мои предыдущие способности? — произнёс это максимально саркастически и давил на него. [Он врёт, не давил он, просто вёл себя как петух в курятнике].
— Это для того, чтобы тебе было проще ввести в курс дела читателей, было бы сложно объяснить кучу способностей, чтобы это не выглядело как «рояль в кустах», а поверь, я, как писатель с опытом в миллиарды лет, знаю, о чём говорю, — высказался спокойно Мальчик, читая книгу.
— Но!
— Достаточно, Семь. Не забывай, что твои бывшие сейчас варятся в бесконечности состояний. Давай решать. Ты согласен на мой бартер. Убить Пятёрку, а я сделаю «хороший» поступок. Верну вас обратно и дам больше силы Текста, чтобы он вас не убил и вы смогли вернуться когда-то ко мне повторно, — закончил все обсуждения и дал выбор Мальчик.
— Э... А почему я не могу обдумывать? — напрягся немного я.
— Секунду...
Хух... Необычное чувство, как-то. Думать... Убить Файфа ради спасения бесчисленного количества жизней и спасения Двойки и Фо [Давай всё-таки Четвёрки]. Это звучит хорошо. Учитывая, что природная магия вернётся обратно.
Но я заметил две книжечки, стоящие рядом друг с другом.
— А ты про эти? — достал он [Не он, а Мальчик!] книжки.
Первая книжка была с обложкой, фотографией Беланы и названием «Путь Беланы». А вторая — с фоткой Деда-стритрейсера и названием «Генрих Алимуриалифария». Это его фамилия?
— Давай добавлю в бартер ещё и эти две книги. Выгода, — протянул мне книги Мальчик.
— А в чём особенность этих книг? — поинтересовался я, взяв книги.
— Белана запечатана в ней из-за проникновения в Обители, а Генрих — только наполовину, так как сумел выбраться, но у него нет души, и каждое его движение — это невыносимая боль, каждый раз, когда он говорит, он испытывает «рак горла» на последней стадии, — объяснил довольно спокойно Мальчик.
Да что тут думать. Лучше восстановить всё как было, согласившись с ним.
— Я согласен, — протянул я руку.
— Отлично. Только давай так. Я — главный антагонист твоей истории, и не забывай это упоминать, а также я перенесу тебя сразу же к Пятёрке. И ещё... Теперь можешь смело крутить колесо, так как ещё раз повторюсь, — вздохнул Мальчик, — я дам тебе больше силы Текста, и всем Цифрам будет выпадать нормальные способности. Последнее — да, и отправляемся.
— К чёрту! Да! — пожал я ему руку.
И я оказался в комнате-квартире Файфа, а он лежал на диване и читал книгу.
— Привет... Время пришло? — произнёс устало Файф, поднимаясь с дивана.