Лекция... Что такое лекция? Это когда пятьдесят учеников сидят в аудитории, кто-то играет с чем-то, кто-то пишет, кто-то спит, а на задних галёрках хавают и играют в картишки.
Я тоже спал. Конечно, Учитель чё-то рассказывает, и если отвечать, то плюс баллы, но и за присутствие тоже баллы дают! Конечно, там мелочь, на сок какой-то можно потратить, но пусть будет. Немного побуду прилежным учеником, хотя тут ботаны сливают тысячи на автоматах в казино, либо строят себе огромные пентхаусы.
Да... Встречусь с Беланой. Но как быть?! Она меня забыла, а я вот её не забыл, ночью снилась мне, такая вся нафуфыренная, разодетая в красивый наряд. Красота одним словом. Или красотка... М-да... А я вообще ничем не могу похвастаться перед ней. Нужно пообщаться с Азереей, может, она знает, как знакомиться и общаться с девушками?
— Эй, псс, а как с девушками общаться, — начал тихо я, конечно, можно было и громко, тут всё равно довольно шумно.
Азерея вылезла из кармана и уселась мне на колено под столом.
— Будь собой, и всё! Белана твоя, только нужно верить в себя! — начала она поддерживать меня и поднимать мне самооценку.
Будь собой... Вроде очевидно, а каким собой, я же буквально каждый день меняюсь. М-да. Ну, буду таким, какой я сейчас есть.
Триньк
Ух ты. Сообщение от Линкольна.
[Линкольн: Урок Механизмов]
Всё-таки норм тип? Даже нашёл урок какой-то, но механизмы — это вообще не моё, но ничё, сходим, посмотрим чё да как.
Поясню немножко — в Академии, по сути, всем побоку, чем ты занимаешься, это огромный город, но... Нужно делать сезонные экзамены и посещать один урок на неделе (без разницы какой предмет). Каждую неделю Академия создаёт «Недельные Дуэты» или «Пары». Для чего это? Я не углублялся в этот лор, но типа коммуникация и всё такое. И на каждой неделе есть свой «Топ дуэтов», первые места получают Иксы (умножения баллов) на какой-то период.
Мы с Беланой победили только на уроке, а в топ вряд ли попали.
Ну что же... Пойду на этот урок механизмов, чего мне ещё делать.
Я зашагал по аудитории, направляясь к выходу, Учитель бросил взгляд на меня и вернулся обратно к своему рассказу о квантовой зависимости.
Вжух
И я уже возле кабинета «Механизмов». Этот местяк очень угрюмый, тут всё такое механизированное?!... Не по кайфу.
Я встретился с Линкольном. Дылда почти в два метра, худой и лысый хрен, а лицо какое-то недовольное, и презрительностью веет.
— Привет? — протянул я руку.
Линкольн хмыкнул, поправил одежду, презрительно оценил меня повторно. Развернулся и, наверное, с мыслями «Боже, что за чмо со мной общается», направился по кабинету сквозь коробки, трубы, генераторы и шестерёнки.
— Окак... — удивлённо я провожал его взглядом.
— Окак... — удивлённо Азерея наблюдала за ним из моего кармашка.
Ну, главное, что я с ним этот один урок отмучаюсь и забуду нахрен это всё. Угрюмый чувак, угрюмая обстановка — что может ещё быть хуже?! Это дно! Главное, чтобы снизу не постучались...
Хух! Ну, погнали! И с этими словами я начал пробираться по этим катакомбам каким-то! Нормальный кабинет не могли сделать? А если бы я весил двести кг, как бы я тут протиснулся? Под прекрасный аккомпанемент со всех сторон я наконец добрался до более-менее открытой площадки кабинета.
Пол весь из металлической сетки, постоянные скрипы механизмов, шипение труб от давления, щелчки каких-то систем, стрекотание старых ламп. Ужас, не иначе. Хочется выйти в центр и крикнуть: «Чуваки, есть такая штука — магия. Слышали, нет?».
Я подошёл к Линкольну, который деловито занимался хренью, точнее «изучал с умным видом содержимое под ногами», а именно сплетение жёлтых, ржавых, толстых труб.
— А зачем Академии механизмы, если есть магия? — попытался я выудить то, что меня волнует больше всего.
И, конечно же, эта Дылда презрительно глянула на меня, как на какой-то мусор.
— Механизмы... Ты просто пешка этой «магии», — начал довольно унизительно Он. — Механизмы — это база, с них всё началось... Лиши меня своей глупости...
Чё?
— Ты же выкупаешь, что у тебя тоже есть магические способности, и-и-и-и если брать твою логику, то ты такая же «пешка», нет? — попытался зайти с аргументов и общаться, опираясь на его логику.
А в кармане ощущалось шубаршание, и я прямо чувствовал, как Дракониха хотела выскочить и вмазать ему пару раз своими маленькими лапками, ведь она, по сути, вся сделана из магии.
Линкольн показательно сделал «рука-лицо» и сильно вздохнул, так, будто я ему только что сказал, что «планета плоская и она стоит на трёх слонах и китах».
— Пешка тот, кто пользуется этой... Магией, — произнёс он с полным отвращением и сжался так, что можно выдавливать его как лимон. — Я же! Топлю за механизмы и подавал петиции о запрете Магии, так как это просто пирамида.
Ясно... Фанатик. Всё-таки со дна постучали и позвали Линкольна отнести его к «Умным», но он относил себя обратно.
— Но тогда, если Механизмы — это база, чего это их заменили на какую-то «Магию», — попытался так же скривиться, как он, но не особо получилось.
— Всё из-за Секундантов и Мудрых, которые набивают себе карманы и смотрят на всё это как на шоу, и когда вдоволь напитаются вашими «заслугами», просто щёлкнут тумблер, — Он приблизился ко мне и нагнулся, стало немного жутко. — Тогда ты! — ткнул меня своим худым засаленным пальцем мне в грудь. — Ты! Просто «бжик» и никто. Без магии ты даже не пешка... Ты... Мусор? А вот я! — начал восхвалять себя и гордо заявлять. — А вот я! Я смогу держаться на плаву, потому что я не зависим от этой магии!
Хотел бы я парировать его «мега-теорию заговора», но по сетчатому полу зашумели колёса. Перед нами встал... Точнее, сел... Или подъехал?! В общем, Учитель на инвалидном кресле со всякими фигнюшками, будто он не Учитель механизмов, а стритрейсер на коляске. Массивные колёса с шипами, даже коробка передач есть, амортизаторы. Я тоже себе такое хочу!
— Здорова, бойцы-механики! Ровняйсь! — громко выдал он и подкурил сигарету. — Тьфу, зелень пожаловала сюда! — плюнул он и встал из ИНВАЛИДНОЙ КОЛЯСКИ!! А после подошёл ко мне, дыша гнилым запахом изо рта и будто бензином.
Я ещё не отошёл от «Бойцы-механики», как мне сразу накинули ещё и то, что он ХОДИТ, и ещё, видимо... Пьёт бензин?!
Я мельком глянул на Линкольна, а он... Стоит смирно, ручки в боки и смотрит вперёд. М-да... Я вообще не в своей тарелке.
— Но я не бое-...
— Молчать! Кто духу разрешал гавкать? — плевался мне в лицо, и ещё какие-то комочки падали мне на лицо от его разъярённого голоса. — Ещё и с духами! Дух с духами! Выходи, — недовольно ткнул пальцем мне в карман, и оттуда вылезла Дракониха.
— Здрасьте... — тихо произнесла Она, и я хихикнул, и сразу же получил подзатыльник.
Я вытер лицо от липкой гадости, но от запаха спрятаться не удастся. Никогда больше не пойду на Урок механизмов!
— Ровняйсь! — крикнул он, и моё лицо снова в слюне.
Азерея в моём кармашке стала смирно и подставила лапку к голове, Линкольн сделал так же. А я вообще ничего не выкупаю. Чё происходит? Я чё, в военный концлагерь попал?!
Я получил снова подзатыльник.
— Ай!–...
— Когда говорят «РОВНЯЙСЬ», нужно СЛУШАТЬ! — крикнул он, и моё лицо уже покрылось плотной коркой.
— РОВНЯЯЯЯЯЙСЬ!
Сердце ушло в пятки от такого протяжного крика, и я быстро встал смирно.
— Вольно, солдаты! Сегодня тема урока — автоматизация производства труб диаметра одна тысяча мм, — спокойно уселся он на кресло и откинулся на нём.
Я начал приходить в себя. Одна тысяча мм... Это много?
Я глянул на Дракониху, которая всё так же держала лапку у головы и не двигалась. Я ткнул её легонько пальцем, и она пришла в себя.
А Линкольн уже вольяжно считал на пальцах какие-то вычисления.
Компашка у меня — хуже некуда.
— За мной, салаги! — Учитель развернулся и покатился по длинным коридорам в форме трубы, заставленным ящиками и всякой хренью, а мы спокойно зашагали за ним.
— Маршировать, салаги! — крикнул он через плечо, и Линкольн начал выстукивать ботинками по сетчатому полу.
Да он прикалывается?!
Я лениво начал маршировать.
—
Через десять минут марширования и лязга металла мы добрались до какой-то комнатушки, где стояла куча компиков и серверов.
— Итак! Салаги, сейчас КПД — тридцать пять процентов, вам нужно сделать сто процентов. У вас ровно час, — и с этими словами он щёлкнул кнопку, которая находилась под пластиковым, прозрачным футляром, и раздался рёв двигателя под его коляской, а после он с густым чёрным дымом улетел по коридору.
Я стоял в ступоре, откашливаясь от этого «гонщика», а Линкольн уже шуршал своими пальчиками по клавиатуре компиков.
И чё делать? Какое-то КПД, какие-то проценты, что вообще происходит?!
— Подними давление на двадцать, — сказал, не отрываясь от мониторов, Линкольн. — И подними температуру.
Ну конечно. Он думает, что я гений какой-то? Какое давление, какая температура?
— Псс, хелп, — начал тормошить я Азерею.
— Я магический дух! Механизмы — не моё... — начала она отмахиваться лапками. Наверное, поняла, что я в этом вообще ноль, решилась выпрыгнуть из моего кармашка и бегать по большой рабочей панели с сотней кнопочек, тумблеров, рычажков, вертелок каких-то, датчиков. А десятки экранов отображали какие-то числа и остальную «заумную» хрень.
Ощущаю себя, будто меня впихнули за управление Атомным реактором. Откуда я знаю про атомные реакторы? Будет загадкой цифр! Вот и думайте.
— Пфф, дух, — брезгливо бросил свою оценку Линкольн.
— Пфф, фанатик, — так же брезгливо бросила свою оценку Азерея.
Ну ладно, и я чё-т щёлкну, одно нажатие вряд ли приведёт к ЧС. Я медленно подошёл и ткнул какую-то серую кнопку среди десятка абсолютно таких же кнопок.
Тык
ВИУУУУ-Виуууу
[Внимание! Температура в печах достигла критического уровня! Внимание! Температура–...]
Надеюсь, это не я! Просто совпадение!
Линкольн бросил недовольный взгляд, а я, как ребёнок, спрятал руки за спину, будто я ничего не делал.
Дракониха подползла и глянула на кнопку.
— «Добавление нефти в печи» написано здесь, — прочитала внимательно она, водя своей лапкой по мини-тексту, как из какого-то договора с кредит-конторами, где всё самое важное написано мелким шрифтом.
Я глянул на экран.
— О! КПД — девяносто процентов! Кто молодец? — гордо заявил я.
БДЫЩЬ!
[Выход из строя третьей печи]
Загорелся красный свет.
Линкольн что-то судорожно щёлкал, крутил, смотрел на экраны, а Дракониха вольяжно топала по панели, вчитываясь в текст под кнопочками.
КПД теперь семнадцать процентов.
Пупупу.
Пока я стоял и осмыслял взрыв, а Линкольн чё-т постоянно клацал, Азерея просто щёлкнула тумблер своей лапкой.
Щелк
Свет сменился на обычный, сирена прекратилась.
— Ты починила всё? — радостно вместе с Линкольном набросились на Дракониху.
— Не, просто выключила красный свет и тревогу, — спокойно ответила она и начала проворачивать вертелку.
Тчик-тчик-тчик-тчик
КПД начало подниматься вверх, пробивая отметку в двадцать семь процентов.
— А ща что сделала? — удивлённо спросил я.
— Включила первую печь и начала её разогревать, — спокойно объяснил Линкольн, включая так же вторую печь.
— Но долго будет греться, можем не успеть, — спокойно заявила Азерея.
Я расплылся в улыбке, вот что что! А разогревать печи я научился.
Я подошёл и клацнул на две серые кнопки рядом с той, на которую нажимал до этого.
Тык-тык
КПД выросло до пятидесяти четырёх процентов.
— Ого! Молодец, — похвалил меня Линкольн, и я с этого выпал.
Он и хвалить умеет, я думал, этот фанатик только обзываться умеет и строить теории.
— Нужно третью печь починить! Мы не вытянем на двух, — заявила Дракониха, поднимая рычаг вверх.
— Там же температура под тысячу! — заявил Линкольн.
— Я пойду, — гордо заявил я.
Хотя... Тысяча градусов звучит очень пугающе, мне сто градусов горячо, а одна тысяча — это же... В десять раз горячей!
— Не, я не пойду! — забрал я свои слова обратно.
— Так никуда идти не нужно, просто бери под управление меха-работников через компик, — ткнула лапкой в монитор Азерея, продолжила вертеть всякие вентили и тумблеры.
О да! Макуин готов!
Медленно, уверенно зашагал в мыслях под эпичную музыку к компьютеру.
Я уселся за кресло, нацепил наушники и взял джойстик.
На экране отобразились с двух сторон большие металлические руки, как я понял, это от первого лица.
Так, нужно привыкнуть к аппарату. Я начал щёлкать кнопками. Движения очень реалистичные, медленные, тяжёлые, звук прям Вау!
Мех поднимал свои руки то влево, то вправо, подпрыгивал, крутился на месте, быстро крутил головой, щёлкая шеей.
Хух! Я готов.
И мех, содрогая землю, начал своё движение вперёд по длинному коридору, покрытому копотью и густым дымом.
— А куда идти-то? Мин-карты у меня нет, — немного возмущённо произнёс я и отодвинул одну сторону наушников.
Линкольн, клацая по клавиатуре, своими кнопками открыл карту и начал вести себя как штурман.
— Прямо пятьдесят м, лево — два, право — два, — спокойно перечислил он.
И как фонарики включить, и как понять, когда налево и что означает «два»?
Линкольн заметил мою неуверенность.
— Давай я, а ты на карту смотри, — Он потянулся к джойстику.
— Тише! Я у штурвала, — отдёрнул джойстик, не давая ему схватиться за него. — Просто на какую кнопку фонарик включить или противотуманные?
— Правая большая, — недовольно произнёс Он.
А Дракониха спокойно клацала всякие кнопочки, и через мгновение дым начал исчезать.
И я уже шагал по чёрным от копоти коридорам, медленно. Каждый шаг — и с потолка осыпался пепел.
Нагнетающая, жуткая атмосфера этих коридоров погружала в какой-то апокалипсис или что-то вроде этого. Прям я чувствовал каждое это тяжёлое движение огромной махины, этих огромных пустых коридоров, покрытых чёрными слоями пепла и копоти, всё это работало как видеоигра.
Я дошёл до первого поворота налево и решил выглянуть из-за угла, схватился за край меха-рукой, и получилось так, что я просто спилил угол стены, как экскаватор.
Я прямо почувствовал недовольный взгляд Дылды слева от меня.
Дракониха закончила свои дела с кнопочками и подошла к экрану, наблюдая, как я продвигаюсь по коридорам.
—
Через семь минут я уже был у пылающей печи. Хах, круто, пришёл через СЕМЬ минут!
— И чё делать мне? — обратился я к Азерее и Линкольну.
— Вот это нужно выгрести, а вот тут заварить дыры, — начал Линкольн тыкать в монитор.
Я наклонил меха, выставляя меха-руки вперёд. И весь огненный мусор начал искриться, когда я его толкал с печи.
Печь была огромная или нет. Не знаю, ведь я не знаю, какого размера робот, чтобы понять масштабы. Ну, чтобы убрать весь мусор, мне понадобилось пять проходок.
По словам недовольного Линкольна, я потратил на уборку раскалённого металла и нефти с углём двадцать минут.
Осталось заварить дыры с помощью огромных или маленьких металлических пластин. Я до сих пор не знаю размеры, поэтому вообще не выкупаю масштаба происходящего, но мне всё это очень нравится! Очень-очень! Это так интересно, будто играю в какую-то меганавороченную игру с очень хорошей графикой и физикой.
Руки моего меха после уборки мусора светились малиновым цветом, наверное, там реально горячо, но всё равно я не выкупаю температуры и масштабов, даже если бы мне сказали «он размером в футбольное поле», я бы всё равно не понял. Вообще не понимаю вот этих сравнений с футбольными полями. Я пока сам не увижу что-то, не смогу понять масштаб. Да и стадионы же разных размеров бывают.
Я взял из коридора пластины и одной рукой придавил её к дыре, а второй начал варить, пытаясь держаться ровно и не заварить себе меха-руку. Шов, конечно, кривой, жаль, что тут нету мини-игры, где просто нужно кликать одну букву на клавиатуре или держать мышку в поле, но в этом тоже есть свой кайф реализма.
— У нас мало времени, я буду начинать греть печь, — заявила Дракониха и клацнула кнопочки.
Я повернул голову меха, и за его спиной начал раскаляться пол и сыпаться уголь, заливаясь нефтью.
Я ещё усерднее начал варить швы, экран уже начал мигать, и появлялись белые полосы. Шов за швом, а экрану становилось всё хуже и хуже, он мигал, менялся в цветах, выключался, замирал. Сварка становилась всё тяжелее и тяжелее, я даже поднялся из кресла, принимая «серьёзную позу».
Экран затемнился настолько, что я видел только искры от сварки. Я начал потеть, будто включил сложность «Хардкор» и теперь нужно пройти пролог. Я сильно приблизился к экрану, всматриваясь в него, пытаясь разглядеть, где варить, но всё так же виднелись только искры от сварки. Я варил наобум. Медленно, полными ладошками двигал меха-руку по памяти, надеясь, что попадаю по краям пластины.
С ярким светом от температуры в печь задвинулась пачка форм для труб, меньше чем мой мех. Вот! Всё понял! Труба одна тысяча мм, она меньше меха, значит, робот точно не мини. А по миниатюре можно понять, что они как зубочистки для меха. И через секунду монитор погас полностью, просто десятки белых полос на экране.
Я, надеясь, что связь не потеряна, начал движение в сторону выхода.
Линкольн и Азерея замерли, наблюдая за мной и белым шумом на экране. В комнате повисла тишина, и через пару секунд в моих наушниках так же ощутилась тишина, больше нету скрежета металла, звуков сварки и дыхания печи. Либо я выбрался из печи, либо мех погиб.
— СОЛДАТЫ! РОВНЯЙСЬ!! — закричал Учитель.
Я чуть не перевернулся на стуле от испуга, а Дракониха подпрыгнула от неожиданности на метр вверх, съёживая свою чешую.
— Сэр! КПД поднято до девяноста процентов! — заявил гордо Линкольн, вставая по стойке смирно.
Я глянул на экран.
91%
92%
93%
— Вижу, сержант, или ты думаешь, я слепой?! — рявкнул Учитель на Линкольна, подъезжая на своей коляске к нему. — Ты думаешь, я слепой?! Отвечай, сержант!
— Никак нет! — робко ответил Линкольн.
95%
96%
— Но задачу вы не выполнили! — недовольно посмотрел Учитель на нас всех, оставляя свой взгляд на каждом.
97%
98%
— Но, сэр! Девяносто процентов — тоже хорошо! — пытался вытащить эту катку, произнёс Линкольн.
99%
— Задание было сто процентов!! Ты, сержант, ещё перечишь мне?! — Учитель дал подзатыльника Линкольну, но сначала его наклонил, всё-таки два метра ростом же.
99.99%
— А кстати, у нас почти соточка! — весело заявила Дракониха, тыкая в экран.
Учитель глянул на экран.
100%
— Браво! Теперь вас можно отправить на реальные печи! — хихикая безумно, произнёс Учитель, поднимаясь и осматривая пристально лицо каждого из нас. — Даже дух показал себя хорошо! А вот ты, Сэвэн! Вообще машина для починки, на настоящем мехе будешь у меня работать!
— Не, у него другая мечта, он девчонку любит одну сильно и случайно стёр ей память, когда было всё в масле, — раскрыла спокойно мою тайну Азерея.
Чё?! Зачем??? Ну да, мне нравится очень Белана, но обязательно это рассказывать этому психу-стритрейсеру?!
Учитель возмутился, а после начал спокойно кивать.
— Понимаю. Ну, как говорится. Не везёт в бою — повезёт в любви, или не так там говорится, — Учитель задумался.
Минус реп Азереи. Плюс реп Учителю. Кстати, учителя — это бывшие ученики. Так, к слову пришлось.
— Свободны все, кроме Линкольна, у тебя же нет любви, которой ты стёр память? — подошёл он к Линкольну и начал плевать ему в лицо, пока говорит.
Дракониха быстро метнулась мне в карман, и мы очень быстро свалили оттуда.