Обширный зал, полминуты в ширину и минуту в длину. Огромный диван по центру зелёного цвета, на котором поместились три меня в полный рост. Большая люстра с кучей хрусталя, что ритмично двигалась в этой тишине, а вокруг — только книги и ножны катан на пьедесталах с подсветкой.
Файф поднялся, поправляя свою зелёную шевелюру, взглянул удивлённо на меня и медленно, аккуратно направился к пьедесталу с катанами.
— Ты? Неожиданно... Но ты здесь, чтобы убить меня. Верно? По лицу вижу, что да. Я ждал этого... — Файф достал из ножен катану и прокрутил её в руке на триста шестьдесят градусов. — Но... Хоть этот день и настал... Я всё равно не могу просто склонить голову, давая тебе доступ к шее...
Динамичные тени от люстры бегали по комнате за ручку с тишиной.
— Готов? Правил, как я понимаю, у нас нет... Только смерть закончит это... — закончил Файф и забафался.
Перед глазами появился Текст:
«Господа! Зачем сражаться между друг другом? Вы же БОГИ и имеете всё, что у вас есть! Разойдитесь мирно, как в море корабли!»
[А вот и Текст пришёл. Если что, читатели, в квадратных скобках я, Мальчик]
Мы с Файфом проигнорировали этот Текст и смотрели друг на друга.
— Понимаешь... Я должен тебя убить... У меня договор... Я, конечно, благодарю за тот день на Флоте... Но увы, — спокойно произнёс я, материализуя в руке катану двуликих душ.
— Прошлое есть прошлое. Держаться за него — это значит быть ненастоящим, — согласился со мной Файф, приближаясь ко мне, медленно крутя в правой руке катану.
И мы сблизились почти впритык.
Дзынь
Катаны засверкали, протирая друг друга.
Мы отскочили, и нас только разделял широкий диван, а в воздухе витала какая-то японская атмосфера.
Файф сделал пару шагов и, оттолкнувшись от дивана, набросился на меня.
Я парировал спешно удар и начал отскакивать назад, параллельно отбивая выпады Файфа.
— Знаешь... Выбор — это иллюзия, — высказался Файф и сделал глубокий выпад.
— Знаю! — уклонился я от выпада. — Я с Богом разговаривал, — сделал я свой выпад, попытавшись пронзить его живот.
Он уклонился, запрыгивая на люстру, и со скоростью звука метнул в меня свою катану. Я уклонился, но Файф уже начал серию атак своим основным оружием — топорами из адской стали.
Искры от ударов по лезвию моей катаны освещали наши с ним лица.
Я схватился второй рукой за лезвие катаны и оттолкнул Файфа.
— Мы пешки... Мы никто... — кричал я, делая выпады.
А Файф, делая кувырки, уклонялся от каждого выпада, балансируя на диване.
Он прорубил мой бок, отчего я начал пятиться назад, а Файф не останавливался в напоре, прижимая меня к стене и постоянно заставляя парировать его атаки.
— Выбор без выбора! Мы просто идейные персонажи в книге богов, — кричал сквозь лязг металла Файф.
Я оттолкнулся от стены, держась одной рукой за бок, перепрыгивая Файфа.
— Выбора нет! И персонажей тоже! Мы никто среди этой игры! — крикнул я, прокалывая спину Файфа.
Файф развернулся вполоборота и бросил в меня свой топор. Он летел с невероятной скоростью, буквально разрезая воздух в этой комнате, и когда я выставил катану перед собой, создавая блок, топор крутился, вдавливая катану в меня и создавая стену из искр, закрывая всё, что происходит за ним.
И Файф этим воспользовался, вонзившись мне топором под колено. На что я с болью мгновенно отреагировал, взмахивая катаной и направляя крутящийся топор в сторону Файфа, раскашивая ему плечо этим неуправляемым топором как блендером.
— И... — вдох. — И мы сражаемся за, — вдох, — за... То, что боги наблюдают за нами, — произнёс я, перекидывая вес на правую ногу, чтобы не трогать убитую в хлам левую и левый бок.
— За нами вряд ли кто-то смотрит! — рявкнул Файф, пытаясь держать спину ровно, чтобы не натягивать кожу вокруг его раны.
[Я смотрю! И Текст наблюдает.]
«Господа, давайте закончим на этой ноте, и вы просто пойдёте по своим делам? Как вам предложение?»
[Точно смотрит и очень волнуется Текст]
Лязг металла снова. Два топора вдавливают с яростью в мою катану, стуча по ней с невероятной скоростью, удар за ударом, лязг за лязгом. Он стучит, прорубая себе путь сквозь катану, пытаясь лишить меня единственной защиты и оружия. А свет плавно от люстры падал на нас. На наши лица и потные волосы, а изо рта вытекали тонкие ручейки крови, глаза были напряжены настолько, что вены на них стали реальностью и медленно пульсировали при каждом грохоте напора Файфа. Искры летали в разные стороны, на лица и на пол этой комнаты.
Каждый из нас знал, что умрёт один. Каждый из нас знал, что умрёт Файф. Но сдаваться никто не планировал и постоянно атаковал, используя всю комнату и её поверхности для совершения атак и уничтожения противника.
Файф знал, что он умрёт сегодня. Я знал, что он умрёт. Но он не хотел просто взять и сдаться. Он не мог этого сделать. Файф был обязан защитить себя, выкладываясь на полную, постоянно атакуя меня своими топорами, врезаясь в мои плечи, бока и ноги. Он знал... Мы оба знали... Но это единственное, что делало нас живыми и заставляло быть здесь и сейчас... Это сражение насмерть, где всё и так преднаписано и можно следовать спичу богов, но мы шли своим путём, делая глубокие смертельные раны друг другу, почти убивая оппонента, но не сдавались, параллельно разрушая всю комнату и её интерьер, превращая в выжженную землю.
Резким ударом я обезоружил Файфа, и он медленно попятился к разбитому вдребезги дивану.
В воздухе повис пепел, ожидая конца. Я шёл за ним. Медленно, истекая кровью. Еле держась на ногах, пошатываясь на одну сторону.
В небо поднялись лепестки сгнившей сакуры, витая над нами, полностью заполнив всю эту уничтоженную комнату. Никто из нас не обращал на это внимание. Только взгляды друг на друга, и больше ничего.
Я шёл его убивать. Обезглавить. А он резко остановился и протянул руки.
— Дай мне сделать это самостоятельно... Разреши мне умереть с честью и... Кхе! (кровь) и своей историей! — тихо хрипел Файф, доставая из кармана карты таро.
Я остановился, давая ему сделать это.
Файф достал карту «Смерть» и улыбнулся.
— Не думал... Кхе (кровь). Что ты... Кхе! (кровь) будешь тем, кто закончит мою жизнь. Будь... Кхе! Кхе! Добр... Подай катану... — произнёс хрипло Файф, плеваясь кровью под себя.
Я взял катану и кинул ему.
Дзынь
— Прости... За кхе! Всё... — извинился я искренне перед ним.
— Всё хорошо... Я достаточно много пожил... И спасибо... Что вернул меня на землю, — с кашлем и хрипом произнёс Файф, беря двумя руками катану.
Тишина....
Листья гнилой сакуры вместе с пеплом медленно легли на землю и на нас.
А Файф с улыбкой из крови поднёс лезвие к своему животу.
— Прощай... Сэвэн... Спасибо... За это... — с улыбкой сквозь грусть попрощался Файф.
Я упал на колени прямо перед ним, а катана всё так же держалась в руке, без возможности её убрать.
— Прощай... Ты был хорошим другом до двадцати восьми лет... — чуть ли не плача произнёс я со слезами, что начали наворачиваться при виде его.
И... Файф вонзил в себя катану.
— КХЕ! (Кровь изо рта полилась ручьём) Прощай... — его руки ослабли, и он медленно начал разваливаться, оставляя торчащую катану в животе.
Тишина...
БУМ
Из Файфа вырвались огромные линии синих лучей, устремляющихся вверх, в потолок.
Я наблюдал за этим и тихо плакал сквозь кровь. На меня нахлынули воспоминания.
Воспоминания:
15 лет мне и Файфу:
Лето. Жаркий день. Тротуар между маленькими двухэтажками.
— Мариил! А что ты сделаешь, если мы когда-то станем друг другу врагами? — весело спросил Мазент (Файф), шагая по тротуару.
— Наверное, убью тебя! Хихи! Шутка! — разхохотался я от своих подростковых мыслей. — Такого просто не будет! Мы же с тобой сидим за одной партой!
Мазент прошёл пару шагов и остановился.
— Но... Жизнь обманчивая... Ты дурак, если думаешь, что дружба вечная! — заявил детским голосом он.
— Лучше дураком быть! Слушай, няняняяня! Я твой друг, и мы с тобой сидим за одной партой! Почему я должен тебя убивать! — возмутился я, останавливаясь рядом с ним.
— Ха-ха! А с чего ты взял, что ты убьёшь меня! Я-то сильнее! — почесал мне голову Мазент. — Ну, а если серьёзно... Мы же уже прожили целых пятнадцать лет! Это почти четверть жизни! — грустно добавил Мазент.
— Да... Это крутяк! — воскликнул я. — Дальше же будем сами жить! Делать что хотим! Это же... Взрыв! — объяснил весело я и подпрыгнул на тротуаре.
— Наивный! Это же плохо, — возразил Мазент, догоняя меня.
— Неа. Это круто! — побежал я дальше.
А Мазент последовал за мной.
—
1535 лет спустя. Наши дни.
Лучи синевы продолжали вырываться из тела Файфа, устремляясь в различные стороны и с каждой секундой становясь всё толще и толще. Вся комната была застелена синевой, и я сидел перед Файфом на коленях и наблюдал.
А потом — тишина, и чёрная точка появилась на месте Файфа. Маленькая, как песчинка, но в этой синеве из лучей её было прекрасно видно невооружённым глазом. Точка медленно уменьшалась, засасывая лучи обратно в себя, как будто отматывает время.
Тишина.
Ни Файфа, ни чего.
БУМ!
Вся магия вырвалась из «ничего», впитываясь в стены, воздух, в предметы, во всё.
Это было настолько быстро, что я моргнул, и всё исчезло.
— Здравствуй, Сэвэн, — за моей спиной прозвучал голос Секунданта, отчего меня бросило в дрожь. — А у нас тут убийство. Знаешь, чем это карается?
Я попытался подняться, но ноги не слушались, а тело ревело настолько, что все зубы издавали ужасную острую боль.
— Кхе! Чего тебе надо? Какие доказательства? — еле дыша, рявкнул я в ответ.
— Доказательства... — произнёс он повторно, пробуя на вкус вместе с дымом от сигары. — Я наблюдал за этой картиной... А твоя защита работает безупречно... Только вот у Файфа её не было...
Секундант медленно продавливал уже сухие лепестки сакуры. Хруст-хруст. Осматривал разрушенное помещение, смотрел на изрезанные в саже стены, смотрел на люстру, от которой остался лишь одинокий, оголённый провод.
Шаг за шагом он шёл ко мне и не смотрел в мою сторону, только на интерьер.
— Файфа нет... Ты с катаной... А учитывая, что ты необычный «долгожитель»... И зная... Затяжка что у тебя есть... Способности. Я с уверенностью заявляю. — он встал напротив меня. — Сэвэн официально переходит в оранжевый список. Сэвэн лишается всего... — он сделал паузу. — Навеки.
Я напрягся и свалился лицом в пол.
— Не красный? КХЕ! — выплевал эти слова вместе с кровью.
— Я, как судья, выношу Сэвэну оранжевый список для... — долгая затяжка, — для наблюдения... И сбор показателей в... — затяжка, — в месте пребывания.
[Ну вот, как я и говорил!]
Значит... Не смерть... А тюрьма... Стать заключённым и отдавать себя на запчасти и энергию...
Секундант подошёл и одной рукой поднял меня на ноги и, исцелив мои раны.
— Помнишь... Ругабори... Что я тебе сказал у набережной? На куполе? — Секундант переместил меня в пустоту.
— Помню...
— Помнишь, как сказал, что есть в мире некие «иные» маги... И что их невозможно найти самостоятельно... Только они могут раскрыть себя.
— Помню...
— А угроза на куполе сбылась?
— Сбылась.
— Так скажи мне, Сэвэн, ты и есть один из «иных»?
— Нет.
— Понятно...
И мы появились в Тюрьме...
Тюрьма...
Крики миллионов учеников, лежавшие как живая масса в бескрайнем бассейне из учеников, никто не двигался, просто кричали о помощи, все сдавливали друг друга, уходя вглубь на сотни километров, под завязку забитые живыми телами.
Вдоль края этого бассейна находились капсулы ростом в человека, откуда из ученика медленно снимали кожу, как ниткой, шаг за шагом: сначала кожа, потом мускулы, вены, и так до момента, пока весь ученик не превратится в клубок из крови и плоти, что сразу же отправляется на вторичный сбор энергии.
Из каждого ученика в этих капсулах высасывают всю энергию и жизнь вместе с душой, превращая это в искусственную магию, и так с каждым учеником.
В бассейн. Из бассейна в капсулу. Из капсулы в клубок. Из клубка в ничто.
— Тишина! — произнёс Секундант спокойно, и все замолчали, проводя дрожь по телам волной в беспросветную даль этого бассейна. — Теперь это твой дом, Сэвэн, навеки... Пока до тебя не дойдёт очередь... А ты у нас в списке... — Он задумался. — 116 540 107 по счёту. Прощай...
И с этими словами он толкнул меня с края, и я полетел в бассейн с учениками.
Я рухнул на живую массу плашмя. Это конец... Я встать не могу, здесь ни ноги не слушаются, тело не твоё, только сознание.
«Семёрка. Встань и сделай спин! Ты же БОГ! Ты всё можешь! Ты успешный! Ты БОЖЕСТВО высшего порядка! Тебе здесь не место! ВСТАТЬ И ДАТЬ ОТПОР!»
[Ох, как он заливает. Но я, как и обещал, наделил их большей силой Текста, если бы не Я, Семь бы уже был мёртв, как и остальные Цифры! Так что я добрый Антагонист... Наверное...]
Хах... Пожалуй, я останусь здесь. В аду.