Рух
Глава 9 из 10
Настройки чтения
18px
1.8
1

Рух

Глава 9

Рух

Лето пришло незаметно и нагло.Снег, ещё недавно хрустевший под ногами, обратился в воду и ушёл в землю; клёны на Красном Берегу оделись густой зеленью. Воздух стоял тяжёлый, вязкий, как густой чай — даже ветер казался ленивым.

Жара, как ни странно, выматывала Линь Юя сильнее любых тренировок Сяо-гэ.

Он лежал на боку у открытой двери, смотрел во двор. Ветер лениво шуршал кленовыми листьями; высоко, в бледном небе, резали воздух стрижи — чёрные штрихи, пищащие что-то своё. На половину лица ложилась полоска света. В руках — веер с рисунком гор и красного солнца, честно выведенные акварелью.

Совсем недавно он закончил укреплять второй меридиан Дыхания покоя. Чуть-чуть — ещё один шаг — и впереди маячило следующее дыхание техники: Дыхание грома. Сяо-гэ, пользуясь этим, гонял его как солдата: «Покой — не повод спать!».

Но теперь, когда Сяо-гэ уехал по поручению секты за очками заслуг, дом неожиданно опустел.Можно было выдохнуть.

Он лениво перебирал веером, ощущая, как по позвоночнику стекает липкий пот.

«Холод — не проблема, — думал он равнодушно, — а вот жара будто вытаскивает из тебя все силы и оставляет пустую оболочку».

Лежать и ничего не делать надоело быстрее, чем он ожидал. В какой-то момент он просто поднялся, сбросил с себя верхний халат и босиком спустился к озеру.

Старший Лу, как и полагалось, сидел на мостике. Соломенная шляпа закрывала пол-лица. Леска свисала в тёмную воду.

— В такую жару даже рыбе лениво шевелиться, — подумал Линь Юй, — а он сидит…

— Старший брат! — только крикнул он и, не сбавляя хода, разбежался по доскам и нырнул в воду прямо перед мостиком.

Вода обняла холодом. На миг весь мир свёлся к пузырькам и свету, ломающемуся на поверхности. Вскоре он вынырнул, отфыркиваясь; отросшие волосы прилипли к лицу.

На мостике раздалось возмущённое:

— Эй! — Старший Лу почти подпрыгнул, когда волна лизнула его сандалии. — Да чтоб тебя… какая рыба после такого…

Линь Юй засмеялся, зачерпнул ладонями воду и щедро окатил мостик.

— Какая рыба на такой жаре, старший брат? — крикнул он. — Они все давно спрятались! Как у вас вообще хватает сил сидеть с удочкой?

Конец бамбукового удилища тихонько дрожал.

Старший Лу медленно поставил удочку на перила. Поднялся. Поправил шляпу. Лицо на миг стало совсем другим. Тени под глазами глубже, взгляд — острый, как лезвие.

— Кхм… Я вижу одну большую и наглую рыбу…

Он поднялся чуть выше над мостиком, как будто ступил на невидимую ступень воздуха. В ладони у него собралась тонкая, синеватая нить света — свернувшаяся змейкой молния.

— Э, старший брат, нет-нет-нет… — успел выкрикнуть Линь Юй, но было поздно.

Лу лениво встряхнул кистью.Молния ударила в воду в стороне от него — короткая вспышка, мгновенный хлопок. Вода белесо вскипела.

Линь Юй успел рвануться в сторону, уже наполовину выпрыгнув из воды на камни, когда дрожь прокатилась по озеру.

Несколько секунд было тихо. Затем по поверхности начали всплывать брюшками вверх ошарашенные рыбины — от мелких до приличных карпов.

Старший Лу, не меняясь в лице, так же неспешно опустился обратно на мостик, подцепил ближайшего карпа носком сандалии и вытянул его на доски.

— Эй, старший Лу, — Линь Юй, всё ещё отдышавшись, выбрался на берег и тряхнул волосами, — вы точно правильно рыбачите?

— Главное в рыбалке — процесс, а не результат, — важно сказал Лу. — А процесс был великолепен.

Он отвернулся, будто немного обиделся. Но уголок губ всё же дрогнул.

Линь Юй, довольный, пошёл обратно к дому, выжимая мокрую тунику. От жары и купания кожа сверкала. Халат он накинул кое-как, не завязав пояс.

В доме было прохладнее. Он шагнул в тень коридора — и замер.

За низким столиком в гостиной сидела Мастер. Чистый Клинок подняла взгляд от свитка. Её тонкая бровь чуть приподнялись; взор скользнул по его мокрым волосам, не застёгнутому вороту, босым ногам.

Он автоматически дёрнул полы халата и прикрылся, как мог.

— Мастер! — выдохнул он. — В комнату молодого мужчины входить без его позволения — неуважительно как минимум.

Она смотрела на него некоторое время.

— Молодой мужчина, — повторила она задумчиво. — Ты ещё мокрый с озера, а уже рассказываешь учителю, как ей входить в дом своего ученика? Негодник.

Он поклонился, стараясь не капать на пол.

— Зачем вы пришли, учитель? — смиренно спросил он.

Чистый Клинок сложила свиток, бросила на стол небольшой свернутый листок.

— Подобрали для тебя задание вне секты, — сказала она. — Пора работать не только языком и мечом, но и ногами. Детали — у старейшины зала алхимии.

И, не дожидаясь его ответа, поднялась и растворилась в дверном проёме, словно её здесь и не было.

Листок от её движения соскользнул на край стола и медленно опустился на пол.

Линь Юй выдохнул, повесил мокрый халат на вешалку, поднял листок.

Крупными, чёткими знаками было написано:

«СБОР: трава рассвета. Заказчик: зал алхимии. Подробности у старейшины Цинь Чжу. Оплата: очки заслуг, пилюля по усмотрению старейшины.»

— Старейшина… алхимии, — повторил он. — Это уже серьёзно.

Старейшина Цинь Чжу оказался согнутым стариком с лицом, похожим на высушенный корень. На носу — бородавка, на подбородке — пара седых волосин, за которые, казалось, можно было подвесить чайник. В зале пахло травами. Всюду были ящички с ингридиентами пилюль.

— Поздно, — сказал он, не поднимая головы. — Это называется «прийти пораньше»? Солнце уже в зените, трава рассвета не ждёт ленивых.

— Я пришёл, как только получил задание, — смиренно ответил Линь Юй.

— Все так говорят, — пробурчал старик. — Встань ровнее. Не опирайся на стол, он старше тебя. И не смотри на меня снизу вверх, я не твой любовник.

Он ворчал долго. Про то, что нынешние ученики совсем расслабились, только и знают, что мечами махать да в озере плескаться. Линь Юй молча слушал, не перебивая. В какой-то момент понял, что это ворчание — как притирка артефакта: сначала много шуму, но без него ничего работать не будет.

Наконец старейшина Цинь Чжу вздохнул, вытащил из ящика тонкую дощечку со схемой растения.

— Смотри, — сказал он, кивнув. — Трава рассвета. Листья — как языки пламени, но бледные, с белым краем. Растёт только там, где первые лучи солнца касаются камня. Высоко. Чем выше — тем лучше.

Он постучал пальцем по схеме.

— Не перепутай с травой заката — та похожа, но жжёт меридианы. И не суйся туда бездумно: слишком высоко могут встречаться монстры, такие как рух. Они второго ранга, убежать ты сможешь. Понял?

— Понял, старейшина.

— Иди тогда. Пилюлю… — он махнул рукой. — Ничего.

Лодка легко оторвалась от воды и пошла вверх по склонам, к горам. Там, где воздух становился прохладнее, Линь Юй чувствовал, как тело благодарно откликается: шаги легче, дыхание — ровнее. Леса редели, камни становились выше, склон — круче.

Он причалил к узкой каменной площадке, свернул лодку обратно в миниатюру и пошёл пешком. Тропа петляла между валунами. Ветер пах полынью.

Травы рассвета не было.

Он ходил вдоль гребня, заглядывал в расщелины, смотрел вверх — туда, где первые лучи солнца, должно быть, касались утреннего камня.

— Я уже и так высоко, — буркнул он. — Старейшина явно не хотел облегчить мне задачу.

Но была и хорошая сторона: здесь не было жары. Прохладный ветер пробегал по коже, и тело отзывалось лёгкостью. Он ловко перемещался по уступам, как горный козёл.

В какой-то момент камень под ногой дрогнул. Крошка посыпалась вниз.

Он не успел перебросить вес — и сорвался.

Рука нащупала выступ, пальцы вцепились; тело повисло в воздухе. Под ним разверзалась тень — и только через мгновение он понял, что это не просто обрыв, а вход в пещеру. Из тьмы доносился лёгкий запах гари и пера.

Он осторожно подтянулся и заглянул внутрь.

На каменной полке, там, где полоска света от входа ложилась на камень, лежало гнездо — грубо сплетённое из толстых веток, костей и каких-то белых лоскутов. В гнезде — трое птенцов: нелепые, с огромными клювами и голыми шеи, покрытыми мягким пухом. Они шевелились, поскрёбывали когтьми.

А прямо над гнездом, впившись корнями в трещину скалы, росло растение.

Листья — действительно, как языки бледного пламени, с белой каймой. На кончиках — ещё не раскрывшиеся бутончики, в которых дрожала густая, как мёд, ци.

Трава рассвета.

«Конечно, — подумал он, — где ещё ей расти, как не над гнездом кого-то очень… большого».

Он крепче ухватился за край, подтянулся, заскочил на полку. Птенцы, учуяв чужого, разом раскрыли пасти и хрипло заорали.

— Тсс, — прошептал он. — Я не вам. Я просто траву возьму.

Он аккуратно, как учил Цинь Чжу, снял растение, не повреждая корней, и опустил его в заранее заготовленный ящичек с влажной тканью.

Крик птенцов взвился выше.

Тень упала на вход.

Воздух в пещере на миг сгустился. Линь Юй обернулся.

Вход заслонило тело птицы, слишком большое для этого камня. Крылья, сложенные, как два огромных плаща. Перья — тёмные, с металлическим отливом. Глаза — янтарные, с вертикальным зрачком. В клюве легко поместилась бы его рука.

Рух.

По размеру зверь аж третьего ранга, как он прочитал когда-то в свитках Учёных: существо, которое даже опытные культиваторы предпочитали обходить стороной или брать числом.

Спина у него покрылась мурашками.

«Если я сейчас ошибусь — меня не станет», — спокойно отметил ум, как будто речь шла о чужом человеке.

Птенцы визжали. Рух вытянул шею, учуял чужой запах и рявкнул. Звук ударил в грудь, как волна.

Единственным ответом было дыхание.

Он закрыл глаза на долю мгновения.Дыхание покоя. Активировал последовательно первый и второй мередианы.

Вдох — аккуратный, тяжёлый, как камень.Выдох — длиннее, чем нужно.

Он позволил себе «раствориться» в пещере — так, как растворялся в дождях и тумане. Не прятаться телом, а размывать присутствие: отпустить напряжение, слить присутсвие с тенью, представить себя не фигурой, а частью скалы.

На миг это сработало. Взгляд руха проскользнул по нему, как по камню. Зверь вскинул голову, уставился на птенцов. Мощное тело прошло ещё шаг внутрь.

И в этот момент в груди что-то щёлкнуло — не громко, но ослепительно. Дыхание покоя, доведённое до края, перешло грань. Узел ци в средней части тела расправился — и ударил волной по меридианам.

Прорыв.

Ци на миг вспыхнула, как молния в тумане. Пещера ответила эхом. Рух застыл. Глаза его снова нашли его, уже точно. На этот раз — со звериным, ясным пониманием: «чужой».

— Ну здравствуй, — тихо сказал Линь Юй.

Птица рванула.

Дальше было только движение. Когти — как кривые сабли, клюв — как падающий камень. Он выкатился из-под удара, почувствовав, как воздух над спиной расщепился от силы.

Меч в руке встал сам, как продолжение плеча.

Он не мог победить в лоб. Третьего ранга зверь превосходил его в силе, выносливости. Значит, нужно намерение совместить с боевой техникой.

Он вспомнил паузу. Вспомнил снег на мостике и веточку в руках Лу. Вспомнил, как мир задерживает дыхание, прежде чем уступить.

Он позволил себе двигаться медленнее внутри, даже если снаружи приходилось прыгать, скользить, отскакивать. Царапина по боку — горячая, резкая, но не смертельная. Стена скалы за спиной — чужая опора.

Рух бил, как гроза, безыскусно и яростно. Удар клюва в камень дал трещину. Камни сыпались. Пещера была тесной — и это было его преимущество.

Он дождался одного мгновения — когда птица, раскрывая крылья, чуть приподняла голову, готовясь к удару сверху. Мир на миг сжался в ту самую паузу.

Меч двинулся. Быстрый шаг.

Не красочно. Просто туда, где линия должна была закончиться — под основание шеи, в мягкое пятно между пером и костём.

Воздух сам уступил. Лезвие вошло, как в воду. Раздался хрип, взмах крыльев сбил его с ног. Кровь брызнула на камень, горячая.

Он не помнил, как оказался прижат к стене. Меч выскользнул. Рух дёрнулся ещё раз, потом рухнул на пол пещеры, ударившись, как обвалившийся валун.

Тишина в пещере была густой. Только сопение птенцов и тяжёлое, рваное его собственное дыхание.

Бок горел огнём. Когда он нащупал рану, пальцы стали красными.

— Вот и… Дыхание покоя, — прошептал он, усмехнувшись сквозь зубы.

В зал алхимии он вернулся на следующий день. Обвязанный повязками, чуть бледный, но стоящий ровно.

В руках — ящик с травой рассвета и небольшой, укреплённый искусной верёвкой мешок: трое пищащих птенцов руха для зала духовных питомцев.

Старейшина Цинь Чжу, увидев всё это, сначала долго молчал. Потом только сказал:

— Плохой ты ученик… — и почему-то улыбнулся. — Но живой. А я уж думал, что придётся пересматривать рецепт.

Он взял траву, понюхал, кивнул. Птенцов забрали люди из зала духовных животных, оставив расписку на очки заслуг.

Позже, когда в зале стихло, старик поставил перед ним маленькую коробочку.

— Это пилюля, — сказал он ровно. — Для раскрытия первого меридиана Дыхания грома. Твоя Мастер попросила подготовить её заранее. Трава рассвета… была нужна именно для этого.

— То есть я… собирал траву для себя? — медленно переспросил Линь Юй.

— Для себя, — подтвердил старейшина. — Так в алхимии всегда. — Он отмахнулся. — Не переоценивай «блат». Ты свою цену уже заплатил. Бок болит?

— Да, — честно сказал он.

— Значит, всё честно, — буркнул Цинь Чжу. — Иди. Вечером примешь, раз прорвался на завершенность предыдущей стадии. Только не спеши: гром не любит суетливых.

Он долго смотрел на пилюлю в своей комнате. Маленький шарик, в котором тихо, как в зажатой ладони, шевелилась плотная, тяжёлая ци. Внутри было ощущение: «Опять. Опять всё… словно мне подносят готовое».

«Я трачу кровь, — поправил себя он, — но всё равно… ».

В конце концов он вздохнул.

Пилюля горько растаяла на языке. В животе вспыхнул костёр, ци ударила по меридианам, по костям, по каждой клеточке. Он сел, как всегда, в позу Дыхания горы.

На этот раз дыхание было другим. В нём появился оттенок — не просто тяжести, а грома: на вдохе тело наполнялось тёмной тучей, на выдохе — где-то глубоко, в костях, раздавался глухой отклик.

Первый меридиан Дыхания грома открылся, как удар молнии в тишину. Не вспышкой боли — а внезапным знанием, где проходит линия силы.

К утру он уже держал внутри треть этого нового дыхания: не до конца, но достаточно, чтобы любое движение казалось чуть более упругим, как натянутая струна.

На следующий день Фань Жуй нашёл его у пристани. Солнце уже клонилось к западу; озеро отражало небо бледно-красной полосой.

— Ты слышал? — с порога начал он, почти подпрыгивая. — Ты уже на пятьсот сороковом месте! Ещё чуть-чуть — и станешь внутренним учеником официально. Как я!

Старший Лу сидел метрах в десяти, на том же мостике, с той же удочкой. После истории с молнией он иногда поглядывал на Линь Юя с лёгкой опаской, будто оценивал, не выкинет ли взбалмошный ученик чего-то ещё.

— Откуда такой скачок? — Фань Жуй сел рядом на бревно.

— Я просто… выполнял задание, а там…, — коротко рассказал произошедшее Линь Юй

— Рух третьего ранга, один на один… — Фань Жуй посмотрел на его бок, где под одеждой пряталась повязка. — Тебе… повезло?

— Очень, — кивнул Линь Юй. — И ещё чуть-чуть я бы не сидел здесь.

Старший Лу фыркнул, не оборачиваясь:

— Плохим людям всегда везёт, — сказал он достаточно громко, чтобы они услышали.

Фань Жуй удивлённо посмотрел на него, потом на Линь Юя.

— Вы его… ругаете или хвалите, старший Лу?

— Кхм, — Лу подёрнул шляпу. — Я рыбу ловлю.

назадназад
1 ... 7 8 9 10
впередвперед