Чэнь Цзяньгун потирал тыльную сторону ладони, не сводя глаз с красного конверта.
─ Отец, да что вы туда положили?
─ Фотографию.
Чэнь Чжэньго прижал конверт ладонью и дважды стукнул тростью по полу.
─ Внучка старика Су, Су Муцин. Девушка видная, и характер шелковый.
Чэнь Цзяньгун на миг опешил.
─ Чэнь Ле только уволился в запас, а вы ему уже смотрины устраиваете?
─ А чего ждать? Пока он еще пару свиней насмерть заездит?
─ И что, смотрины решат проблему?
─ До конца года сыграют свадьбу, в следующем родится ребенок.
Чэнь Цзяньгун поднял пиалу с чаем, но едва сделав глоток, чуть не поперхнулся.
─ Вы уже и ребенка распланировали?
─ На Чэнь Ле можно ставить крест, ─ отрезал Чэнь Чжэньго.
─ Пока я еще в силах, выращу другого наследника. В три года научу держать строевую стойку, в пять – бегать кроссы, в восемь – засядем за тактику. Вырастет – и военное династическое преемство семьи Чэнь будет кому принять.
Чэнь Цзяньгун поставил пиалу, желваки на его лице дернулись.
─ А семья Су согласится?
─ Старик Су дал добро. А уж хотят ли этого молодые – их никто не спрашивает.
─ С характером Чэнь Ле он едва ли пойдет на это.
Чэнь Чжэньго похлопал по красному конверту:
─ Уж тут ему своенравничать никто не позволит.
В это время автобус, направлявшийся к военному городку, только-только въехал в черту города.
Чэнь Ле прислонился к окну, вглядываясь в несколько строчек у себя в голове.
[Действующий военный статус: аннулирован.]
[Прогресс активации системы: 0%.]
[Требование: хосту необходимо заново получить статус действующего военнослужащего.]
─ Слушай, а если договориться… Служба в резерве считается?
Система молчала.
─ А ополчение?
В ответ – ни звука.
─ Если я устроюсь в магазин военторга и буду каждый день ходить в форме, идет?
Интерфейс просто испарился.
Чэнь Ле стиснул зубы.
Он только-только оформил документы на увольнение и еще утром перед всей ротой давал страшную клятву.
Вернись он сейчас – Чжан Мэн будет ржать над ним до следующего года.
А уж перешагнуть через отца – и подавно задача не из легких.
За последние годы семья расхлебала за него немало каши.
Кое-как его увольнению перестали препятствовать, и если он снова решит вернуться… От одной мысли о такой картине становилось жутко.
Автобус остановился у ворот военного городка.
Чэнь Ле взвалил на плечи вещевой мешок, но, выходя, на секунду замешкался.
Старый солдат на КПП высунулся из будки, разглядывая его:
─ Чэнь Ле? Неужто и вправду уволился?
─ Что за вопросы? Я ж с мешком за спиной приперся.
Старый служака посмотрел на памятный знак уволенного в запас у него на груди и причмокнул губами.
Чэнь Ле не стал с ним болтать и пошагал прямо к дому.
Стоило двери открыться, как навстречу выбежала Чжао Ячжи:
─ Наконец-то вернулся! Устал в дороге? Давай баул сюда, обед уже готов.
─ Мам, я шесть лет отслужил, один мешок донести в состоянии.
─ Да что ты красуешься, дома ведь уже!
Чжао Ячжи забрала баул и пощупала его руку:
─ Похудел-то как… В армии тебя совсем не кормили?
─ Ты каждый раз при встрече говоришь, что я похудел. Если я еще пару раз съезжу туда-обратно, от меня одни кости останутся.
Из гостиной донесся покашливающий звук.
Чэнь Ле повернул голову.
Чэнь Чжэньго сидел во главе стола, положив обе руки на трость.
Рядом расположился Чэнь Цзяньгун с таким мрачным лицом, будто с него можно было скрести тушь.
Чэнь Ле переобулся в тапочки и поднял руку в приветствии:
─ Дедушка, папа, я вернулся.
─ Видим, ─ Чэнь Цзяньгун мельком глянул на настенные часы. ─ В первый же день службы в запасе опоздал домой на двадцать минут.
─ Пробки на дороге.
─ Ты ехал на автобусе, выделенном округом! Будто я не знаю, есть там пробки или нет!
Чжао Ячжи бросила баул на диван:
─ Человек только с дороги, хоть бы поменьше ворчал, дай сначала поесть.
На обеденном столе стояло шесть блюд, и Чэнь Ле сразу приметил по центру тарелку с тушеными свиными ребрышками в соусе.
Он сел, взял кусочек палочками и успел сделать лишь пару укусов, как Чэнь Чжэньго пододвинул к нему тот самый красный конверт.
─ Вот тебе подарок на увольнение.
Чэнь Ле отложил палочки и пощупал конверт:
─ Тонковат что-то.
─ Вскрой да посмотри.
─ Сразу уговоримся: если там меньше пятисот юаней, это уже обида.
Чэнь Цзяньгун вскинул глаза и смерил его строгим взглядом:
─ Свои увольнительные получил, а все еще на дедовские деньги заглядываешься?
─ А кому деньги помешают?
Чэнь Ле наддорвал край и обнаружил внутри фотографию.
С снимка на него смотрела девушка в белой рубашке; ее длинные волосы были собраны на затылке, а сама она сидела прямо перед камерой.
На столе перед ней лежала книга.
Чэнь Чжэньго зачерпнул палочками еды:
─ Это внучка твоего деда Су. Завтра в десять утра встретитесь.
─ Смотрины?
─ Именно.
─ И это называется «красный конверт»?
─ А разве невеста не ценнее денег?
Чэнь Ле положил снимок обратно на стол:
─ Дедушка, вы девушку за вещь держите и дарите, старик Су вообще в курсе?
─ Мы уже обо всем договорились.
Чжао Ячжи нахмурилась:
─ Отец, Чэнь Ле только сегодня вернулся, дал бы ему хоть пару дней отдохнуть.
─ Он шесть лет отдыхал, мало ему? ─ Чэнь Чжэньго поднял трость и постучал по фотографии. ─ Завтра встреча, до конца года свадьба, а в следующем году чтоб я уже держал на руках правнука.
Кусок ребрышка застрял у Чэнь Ле во рту.
Чэнь Цзяньгун подхватил разговор:
─ Раз не захотел нормально служить в армии, значит, создавай семью пораньше. Появятся дети – дед сам поможет их вырастить.
Чэнь Ле опустил глаза на снимок, затем перевел взгляд на отца и деда:
─ Выходит, вы на мне крест поставили и решили взяться за следующее поколение?
─ У тебя еще есть возражения?
─ Как это назвать-то… Смена поколения наследников?
─ Не паясничай.
Чэнь Ле выплюнул косточку и отложил палочки:
─ Я не смогу пойти.
Брови Чэнь Цзяньгуна сошлись на переносице:
─ У тебя завтра дела?
─ Есть.
─ Какие еще дела?
Чэнь Ле выпрямился:
─ Я собираюсь призываться на службу в четвертый раз.
Воздух в комнате мгновенно застыл.
Чжао Ячжи замерла с половником в руке; капли супа стекали с края обратно в пиалу.
Чэнь Цзяньгун впал в ступор на несколько секунд, после чего тяжело оперся руками о край стола:
─ Повтори, что ты сказал.
─ Я возвращаюсь в войска.
Чэнь Цзяньгун грохнул ладонью по столу так, что посуда подпрыгнула:
─ Армия тебе что, дедовская канба?!
─ Ты устраивал цирк шесть лет: объявлял голодовки, пас свиней, таскал турники!
─ Несколько поколений семьи Чэнь отдали службе большую часть жизни, а из-за твоих выкрутасов мы стали посмешищем для всего округа!
Чэнь Ле схватил стакан и сделал глоток воды:
─ В том, что было раньше, я был неправ.
─ И толку от твоего признания?! Едва получил военный билет – и сразу заявляешь, что возвращаешься! Чем для тебя вообще стала армия?!
─ Пойду по установленной процедуре, все последствия беру на себя.
─ Да ты хоть понимаешь, сможешь ли ты их вынести?! ─ Чэнь Цзяньгун занес руку.
Чжао Ячжи бросила половник и грудью встала перед Чэнь Ле:
─ Чэнь Цзяньгун, только попробуй его тронуть!
Чэнь Ле чуть подался в сторону:
─ Мам, отойди. Пусть ударит. Быстрее закончит – быстрее вернусь.
Рука Чэнь Цзяньгуна зависла в воздухе, жилы на тыльной стороне ладони вздулись. Спустя пару секунд он опустил ее, тяжело и прерывисто дыша.
Чэнь Чжэньго, все это время сидевший молча, только сейчас поднял тяжелый взгляд:
─ Назови мне причину.
─ Жалко расставаться с сослуживцами.
─ И ты думаешь, мы поверим?
Чэнь Ле встретил взгляд деда не моргая:
─ Мне не нужна помощь семьи и никакие особые привилегии.
─ Если вернусь в этот раз, я больше не буду просить об увольнении. Куда распределят – туда и пойду. Буду усердно тренироваться и честно выполнять задачи.
Чэнь Чжэньго крепче сжал трость:
─ Ты правда думаешь, я не знаю, чтó ты заявлял сослуживцам, когда уходил?
Чэнь Ле достал военный билет и плашмя положил его рядом с фотографией:
─ Выходя за КПП, я сказал: если я вернусь, то я сукин сын!
Он сделал паузу и прижал документ ладонью:
─ Я признаю это!
─ Пусть хоть сукин сын, хоть режьте меня на куски – но я вернусь в армию!