Солнечный свет пробивался сквозь плотную, почти непроницаемую крону векового дуба, рассыпаясь по шершавому дощатому полу домика сотнями пляшущих золотистых пятен. В тёплом, неподвижном воздухе витал густой коктейль из запахов: пахло свежевыструганной сосновой дранкой, сухими прелыми листьями и едва уловимым, едким металлическим привкусом редстоуновой пыли. Подобно мельчайшей багровой пудре, эта пыль медленно оседала на шершавой столешнице массивного верстака, окрашивая его края в сумеречно-красный цвет.
Джесси сидел прямо на полу, чувствуя узловатую, твердую фактуру несущей балки через тонкую ткань рубашки. Его движения были механическими, доведенными до автоматизма: правая рука ровно и без спешки проводила мокрым абразивным камнем вдоль потемневшего лезвия стального топора. Вшших... вшших... Ритмичный, металлический скрежет тонким эхом отзывался в барабанных перепонках, слегка утихомиривая тревожный, беспорядочный гул мыслей, крутившихся в голове.
Совсем рядом, прижавшись к его бедру и отдавая живое, плотное тепло, свернулся калачиком Рубен. Розовый, слегка шелушащийся пятачок поросенка чутко вздрагивал при каждом резком порыве ветра за стенами домика. Короткий хвостик-крючок периодически стукал по полированным сосновым доскам — тихо, как часовой механизм.
— Девять, — произнесла Оливия, не прерывая работы.
Ее точеные пальцы, сплошь испачканные багровым порошком с черными угольными следами, ловко и привычно перебирали медные контакты и резные повторители. Она даже не подняла взгляда от собранной схемы, но в ее голосе прозвучала сухая, почти математическая обреченность человека, подсчитавшего вероятность неизбежной катастрофы:
— Джесси, девять раз подряд. Это давно вышло за рамки обычного невезения. Это жесткая статистическая закономерность.
Она с характерным, сухим кликом вдавила редстоуновый факел в паз смолистого деревянного блока. Замкнутая цепь тихо и низко загудела, и едва заметный выброс красного порошка вспыхнул ровным, алым свечением, отразившимся в стеклах ее защитных очков.
— Во-первых, не девять, а восемь и одна «незавершенная попытка», — басом отозвался Аксель с противоположного конца комнаты.
Он растянулся на крышке старого, окованного полосовым железом сундука, свесив тяжелые ноги в пыльных кожаных сапогах. С внешне беспечным видом он подбрасывал в воздух массивный, туго перетянутый бечевкой блок динамита. Сухой пороховой запах, въевшийся в грубую ткань его куртки, давно стал неотъемлемой частью воздуха в их убежище.
— А во-вторых, в прошлый раз наш «Слайм-голем» почти продержался до самого финала! Если бы только не те проклятые оцелоты со своими хвостами...
— Он развалился и облепил жюри липкой, вонючей зеленой слизью еще до того, как Оцелоты вообще сподобились подойти к нашей площадке, — сурово отредактировала его воспоминания Оливия. Она наконец подняла голову, сдвинув очки на лоб. Ее глаза выражали глубочайший, накопленный годами скепсис. — Лукас и его компания до сих пор ухмыляются во весь рот, когда встречают нас на площади. Для всего ЭндерКона мы давно превратились в официальное разогревочное шоу. В ходячий анекдот, который вызывают на сцену ради смеха.
Джесси отложил брусок, вытер рукавом лбы и медленно провел подушечкой большого пальца вдоль заново заточенной грани. Сталь отозвалась легким, сжатым холодом. Слова Оливии ледяной, игольчатой правдой оседали в груди, заставляя сердце сжиматься. Он слишком отчетливо помнил эти смешки за спиной. Помнил сочувственные, но снисходительные взгляды горожан. Помнил, как Лукас, поправляя безупречно уложенную челку, с ленивым грациозным поклоном забрал очередную статуэтку за лучшую постройку.
Но еще лучше Джесси помнил, зачем они снова собирают свои чертежи и инструменты.
В этом году правила изменились. Победитель конкурса на ЭндерКоне получал не просто выжженную на дереве грамоту и временный почет. Победитель получал право лично встретиться с Габриэлем Воином. С живым воплощением Ордена Камня.
— В этот раз все будет по-другому, — тихо, но твердо произнес Джесси, опустив ладонь на голову Рубена и мягко почесав за ушами.
Поросенок мгновенно проснулся, забавно и коротко хрюкнул, после чего уткнулся мокрым, прохладным пятачком в ладонь хозяина.
— У нас есть то, чего катастрофически не хватало в прошлые годы. Точный расчет, масштаб и... немного здорового безумия.
— Главное, чтобы «безумие» Акселя в очередной раз не сожгло дотла нашу строительную площадку, — проворчала Оливия, но левый угол ее губ едва заметно дрогнул вверх.
— Эй! Мои концепты всегда просто опережают свое глупое время! — Аксель ловко на лету перехватил шашку динамита и резко сел. Дощатый пол под его весом жалобно и продолжительно скрипнул. — Ладно, проехали. Джесси, каков наш главный план?
Джесси поднялся с пола, отряхнул с колен древесные крошки, подошел к чертежному столу и развернул плотный, потертый лист пергамента, прижатый по углам тяжелыми каменными кнопками. На нем был выведен подробный, до мелочей продуманный механизм: каскад раздатчиков, соединенных редстоуновыми дорожками с задержкой через повторители.
— Инженерная база готова, — Джесси постучал подушечкой пальца по наброску. — Оливия довела тайминги импульсов до идеала. Наш салютный раздатчик выстрелит тридцатизалповым каскадом с интервалом ровно в полсекунды. Цветные искры, треск, эффект мерцающего облака — визуально мы на мгновение закроем полнеба над ареной. Но сама по себе деревянная коробка с редстоуном не зацепит судей. Им нужен монументальный образ. Постройка, внутри которой мы спрячем этот механизм.
— О да, — Аксель заговорщически потер массивные ладони с въевшейся в них сажей, и в его глазах вспыхнул знакомый, азартный огонек. — Центр композиции! Что-то, от чего у жюри вывалятся челюсти, а Лукас подавится своей идеальной укладкой. Я предлагаю... Крипера.
Оливия тяжко, всем телом вздохнула и с силой прижала ладонь к лицу, сокрушенно качая головой.
— Аксель, мы строим для городского праздника, а не имитируем военную катастрофу...
— Да ты просто послушай! — Аксель вскочил, едва не снеся плечом свисающий с потолка латунный светильник. — Огромный, исполинский Крипер из изумрудно-зеленой шерсти и замшелого камня! А когда начнется кульминация представления, фейерверки вырвутся прямо из его раскрытой пасти и глубоких глазниц! Снопы огня, густой дым, грохот! Это же символ нашего главного страха, превращенный в великое искусство! Это гениально!
— Это банально, топорно и неоправданно агрессивно, — отрезала Оливия, решительно качая головой. Она сделала шаг к столу и перекрыла набросок Акселя своей тонкой ладонью. — Если мы хотим, чтобы нас наконец начали воспринимать как серьезных мастеров, а не как клоунов, мы должны построить Эндермена.
Аксель недовольно прищурился, сложив мощные руки на груди:
— Эндермена? Серьезно? Длинную черную жердь?
— Не просто «жердь», — с нажимом выделила Оливия, и в ее голосе впервые за день прорезались страсть и технический азарт. — Высокая, монументальная фигура из иссиня-черного обсидиана и темной шерсти. В руках он будет сжимать пульсирующий блок редстоуна — как символ нашего инженерного сердца. А ядовито-фиолетовые фейерверки, вырывающиеся из его глазниц, создадут визуальную иллюзию телепортации и чистой магии Края! Это элегантно, это технически сложно и идеально соответствует концепции ЭндерКона. Судьи оценят безупречный стиль и тонкий подтекст, а не твои вечные бабахи.
— А я утверждаю, что Крипер сработает лучше! — Аксель сделал шага вперед, всей своей огромной тушей нависая над инженером. — Он громче! Он заставляет сердце биться чаще!
— Эндермен изящнее и неизмеримо сложнее в плане геометрии! — Оливия уперла руки в бока, не отступая ни на миллиметр и смело смотря ему прямо в глаза.
Рубен переводил испуганный взгляд с размахивающего руками Акселя на горящую гневом Оливию. Поросенок прижал уши, тихо хрюкнул и юркнул за ногу Джесси, ища там защиту от надвигающейся бури.
Воздух в домике на дереве натянулся до предела, будто готовящаяся лопнуть тетива. Девять прошлых поражений тяжелым, невидимым плащом давили на плечи каждого из них. Все трое понимали: еще одна ошибка на виду у всего города окончательно закрепит за ними клеймо неудачников. И Оливия, и Аксель были искренне убеждены, что именно их идея — единственный путь к победе.
Оба неожиданно осеклись на полуслове, тяжело дыша, и одновременно повернули головы к Джесси.
— Джесси, рассуди нас, — твердо произнесла Оливия, скрестив руки на груди. — За кем последнее слово?
— Да, чувак, — с надеждой и мольбой посмотрел на друга Аксель. — Какая постройка выведет нас в финал?
Джесси перевел взгляд с замашистого эскиза зеленого чудовища на тонкие, строгие чертежи черного силуэта. В его голове неожиданно вспыхнула еще одна, совершенно иная мысль — создать классического, но внушающего трепет Зомби с подсвеченными редстоуном вытянутыми руками... или же промолчать, дав друзьям возможность самим прийти к компромиссу через спор.
Все ждали его решения.