— Ладно, авторы этого бреда. Посмотрим, что дальше.
Оз сунул подвеску с когтем под футболку, поправил лямки рюкзака и продолжил путь.
После встречи с лулумбами он двигался к той же цели — точке X на карте. Прошел уже пятнадцать километров, оставалось всего пять.
— Первые шесть километров я прошёл за два с половиной часа — это был хороший темп. А вот остальные девять тащился еле-еле. Придётся экономить припасы.
Он решил сделать привал. Раскинул зонт прямо в песке и уселся в тени. Организм требовал сна, веки слипались, хотя солнце по-прежнему висело над горизонтом. Правда, жара заметно спала — значит, день клонился к закату.
— Сколько же я времени потратил на весь путь?
Перед сном Оз всё же решил обдумать встречу с лулумбами и их подарок.
— Какой смысл был разбивать скрипку после моей игры? Кристалл ведь уже был у них. Условие? Ритуал? В благодарность мне дали коготь, а себе они забрали кристалл. Во всём этом кроется подвох.
Мысли путались, веки тяжелели. Сознание погасло — сон пришёл мёртвый и пустой.
Оз открыл глаза. Солнце всё так же висело в зените, будто и не двигалось. Та же слепящая точка, та же адская жара.
— Пора.
Он сел и первым делом достал из кармана визитку. «Добро пожаловать, уважаемый участник, Оз!» — гласил текст. Он усмехнулся. Потом взгляд упал на справочник. Тот самый, с дурацкими категориями и картой.
— Бесполезная макулатура, — Оз разорвал справочник пополам. — Ни одного дельного совета. Карту я и так запомнил.
В тот миг, когда страницы порвались, символ с обложки — три перечеркнутых круга с точкой в центре — будто отделился от бумаги. Он сплёлся с линиями карты, которые внезапно вспыхнули и затанцевали перед глазами Оза. Точки X, Y, Z загорались и гасли, линии переплетались, словно живые, и на обрывках проступила новая, более детальная схема.
— Даже справочник — часть этой чёртовой игры.
Оз поднялся, сбивая песок с коленей. Рука привычно нырнула в рюкзак. Он вытащил две бутылки воды и один паёк.
— Мой запас на сегодня.
Пальцы сжали подвеску с когтем. Острая боль вернула в реальность. Оз посмотрел вдаль — туда, где песок встречался с небом.
До точки X оставалось всего ничего — пара километров, когда перед ним открылась бескрайняя равнина. Но не её размеры поразили Оза.
— Красный колпак?
На маленькой зелёной голове с острыми ушами красовался красный колпак с белым помпоном.
— Гоблин в костюме Санты? В Санту я никогда не верил... но теперь, видимо, придётся.
Гоблин старательно делал вид, что не замечает приближающегося человека, хотя Оз был уже в тридцати шагах.
— Абсурд. В пустыне все живут слухом. Он не может меня не слышать.
Когда расстояние сократилось до десяти шагов, гоблин всё же обратил на него внимание. Но смотрел он не на Оза. Его дрожащие, безумные глаза были прикованы к подвеске с когтем.
— Опять этот коготь. Не просто так они мне его дали.
Оз поднял руку, будто показывая амулет. Гоблин дёрнулся назад, но не убежал.
— Знаешь, что это?
Тишина. Только глаза — полные животного страха.
— Страх. Или что-то иное?
Оз сделал шаг вперёд. Гоблин отступил.
— Ладно. Живи.
Оз решил действовать иначе. Если гоблин не нападает, зачем нападать самому? Но как с ним говорить? Лулумбы реагировали на музыку, на движение. Слова здесь, похоже, имели мало значения.
Оз посмотрел на съёжившегося гоблина. Ростом тот был чуть выше колена.
— Я для него — гора. Как взрослый, замахнувшийся на малыша.
Оз постарался, чтобы голос звучал ровно и спокойно. Он разломил один из двух оставшихся пайков, половину отправил в рот, вторую протянул гоблину.
— На, держи.
Гоблин смотрел недоверчиво, но кусок взял. И страх в его глазах словно растаял, уступив место чему-то новому. Он торопливо запихнул еду в рот, а потом неловко, по-детски, склонился в поклоне — так благодарят за доброту.
Отбежав метра на три, гоблин быстро разрыл песок. Через минуту из ямы показалась коробка — грязная, потёртая, старая.
Гоблин подтащил её к Озу, поставил перед ним. Снова поклонился и снял колпак.
— Странные манеры. Здесь что, школа этикета для монстров?
Гоблин надел колпак обратно. Уголки его губ приподнялись в подобии улыбки. А потом он что-то сказал…
— Чрик-чрик.
И ещё раз…
— Чрик-чрик.
И... осыпался. На месте живого существа осталась лишь бесформенная фигура из песка.
— Что это было?!
Оз стоял посреди пустыни, глядя на песчаную горку, которая только что была живым существом. Рядом стояла старая коробка. И тишина.
— Ладно... Посмотрим, что в коробке.
Он открыл коробку и не удивился. Внутри, если не считать песка, лежал только тёмный камень с грубо выцарапанными словами...
Лишь тот войдёт, кто цепи снял!
— Ещё одна прекрасная шутка.
Он убрал камень в рюкзак и вдруг услышал знакомое…
— Лулу-мба... Лулу-мба...
— Снова они. Но звучит иначе. Не так, как в прошлый раз.
Оз поднялся на бархан, откуда доносился звук, и замер.
Внизу, метрах в ста, он увидел девушку и двух лулумб. Девушка — лет двадцати пяти, с длинными светлыми волосами, в синих джинсах и лёгкой рубашке. Но Оз смотрел не на это. Рядом с ней не было рюкзака. Ни фляги, ни припасов — ничего.
— Где её вещи?
Маски лулумб светились алым — тем жутким оттенком, какой бывает у луны в час беды.
Девушка закричала. Звала на помощь, срывая голос.
Оз не двинулся с места.
— Кричать в пустыне? Безумие. Даже если я подойду, что я сделаю?
Через мгновение крики стихли. Лулумбы... Оз зажмурился, а когда открыл глаза, девушки уже не было. Только две фигуры в ярких костюмах, чьи маски внезапно перестали светиться алым.
А потом лулумбы посмотрели вверх, прямо на Оза. Их улыбки засияли ярко-изумрудным. Они поклонились ему и исчезли, словно растворившись в воздухе.
— Те же это были птицы или другие? — Оз перевёл дух. — Кажется, я понял. Лазурный — как в прошлый раз, когда они ждали моего шага. Сыграешь хорошо — маски становятся изумрудными. Сыграешь плохо, не сыграешь или побежишь — алый свет. Девушка побежала. В пустыне не убежать. Она даже не попыталась играть — просто побежала.
— Выходит, у меня был всего один шанс. И я его не упустил.
Он посмотрел вдаль. Метрах в семистах возвышалось здание. Три круглые башни, точно такие, как на карте.
— Точка X.
Подойдя ближе, метрах в ста от здания, Оз наконец осознал его истинные размеры. Песчаный дворец. Три массивные башни.
Но не башни удивили его. Вокруг замка была вода. Идеальное кольцо диаметром метров сто опоясывало стены, а через воду ко входу вёл мост.
— Вход должны охранять. И вспомнил слова на камне: «Лишь тот войдёт, кто цепи снял».
Оз сбросил рюкзак. Достал оставшуюся бутылку воды, сделал несколько глотков.
— Тащить на себе всё — только замедляться. Но и бросать припасы — глупо.
Всё же он решил оставить рюкзак. Достал только подвеску с когтем, сложенный зонт и камень с надписью. Рюкзак остался лежать у входа.
Оз приблизился к мосту. У самого входа, справа и слева, возвышались две каменные статуи — рыцари в доспехах, покрытых песком.
— Ждёте, когда я подойду поближе?
Оз сжал в руке зонт, приготовился. Сделал шаг на мост. Ничего.
Тишина. Статуи молчали. Камень — он и в пустыне камень.
Оз прошёл мимо, косясь на них с подозрением. Но тишина не нарушалась.
Он миновал ворота и оказался во внутреннем дворе. Пустота. Ни построек — только песок под ногами. А в центре стоял огромный круглый шар, и на нём — те самые три башни.
Дверь в центральную башню была открыта. Сам вход был абсолютно белым — как лист бумаги.
Оз шагнул внутрь.
Внутри его ждал оазис. Пальмы, вода в ложбине, живой песок — идеальный круг жизни, вписанный в каменные стены.
— Мираж? В замке? — Оз оглянулся.
Фраза с камня всплыла в памяти: «Лишь тот войдёт, кто цепи снял».
— А если это не про вещи?
Он шагнул в центр. Песок под ногой дрогнул — и мир лопнул, как мыльный пузырь.
Белизна. Пальмы, вода, стены — всё исчезло. Осталась только пустота — белая, бескрайняя.
А прямо перед ним, в центре этой белой пустоты, стоял гроб. Цепи опутывали его крест-накрест — тяжёлые, ржавые, но на вид прочные.
— Фальшиво, — без эмоций сказал Оз. — Как третьесортный спектакль.
Он шагнул ближе. Никаких голосов в голове, никаких условий — просто гроб и цепи. На одной из цепей висел замок. Скважина... Оз присмотрелся. Форма была ему знакома.
Он достал подвеску, вставил коготь в отверстие.
Ни щелчка. Ничего не произошло.
Оз ждал, разглядывая композицию. Время тянулось бесконечно. Мысли сами собой потянулись в прошлое — туда, где ещё не было этого песка, этих стен, этого абсурда.
Последнее, что я помню из той жизни... как пришёл с учёбы. Я всегда старался прикладывать максимум усилий, если требовался результат. А если нет — делал ровно необходимый минимум. Простой принцип, но он работал.
Я мог бы поступить на любую специальность, если бы захотел. Знал два языка — родной и английский. Но в итоге поступил в университет в своём городе. Сделал тот самый минимум.
Потом, в конце первого курса, устроился удалённо — писал код. Первые месяцы платили среднее, а потом подтянулся английский, подтянулись навыки — и пошли заказы посерьёзнее.
Учёба и работа оставляли достаточно времени. Я успевал и код писать, и играть по ночам, и спорт втиснуть в расписание. Бег по утрам, турник во дворе — просто чтобы держать тело в тонусе.
Если бы я хотел выбирать — куда и на кого... Но у меня не было конкретных предпочтений. Просто плыл по течению.
Он посмотрел на гроб. Тот стоял всё так же неподвижно.
Большую часть денег отдавал родителям. Мне хватало. Я был доволен. По-настоящему доволен тем, что имел.
Я много чего пробовал. Спорт — теннис, волейбол, баскетбол. В шахматы играл до сих пор — официально у меня второй разряд. Музыка — скрипка, пианино... Рисование тоже пробовал. Техника была на уровне, преподаватели хвалили, но в работах не хватало жизни — правильные линии, выверенные тона и ни грамма души.
Тишина давила на виски. Оз закрыл глаза.
Почему я не помню их лица? Мать, отец... Даже попугай, которого я завёл в шестнадцать, — умная птица, говорила лучше некоторых личностей. Пустота. Словно кто-то стёр часть меня.
Он открыл глаза. Ничего не изменилось.
Прошло три часа. Солнце даже не сдвинулось — висело над головой, хотя потолка не было. Только белая пустота.
— Кажется, это и есть финальная точка, — усмехнулся Оз. Странно, но я не чувствую пустоты. Жизнь вышла короткой — и черт с ней. Попробовал разное... и вот, даже в другом мире оказался. Уже неплохо.
Он улёгся на песок рядом с гробом и провалился в сон, а когда открыл глаза — долго смотрел в белый потолок, которого не было. Что-то изменилось.
А потом он повернул голову — крышка гроба была открыта.