Мальчик уставился на пустую бутылку и крошки печенья, оставшиеся в его руке. Тепло, которое он ощутил прошлой ночью, все еще грело его душу. Впервые за долгие годы тьма подземелья не казалась такой удушающей, как прежде.
«...Она действительно вернулась».
Он и помыслить не мог, что подобное может произойти. Его жизнь, наполненная мраком, страхом и болью, внезапно озарилась светом маленькой девочки.
— Одна из новых слуг? — тихо пробормотал он про себя.
Вдруг...СКРИ-И-ИП... Дверь медленно отворилась.
— Сегодня она пришла раньше, — шепнул он, терпеливо ожидая Оливию.
ТОП-ТОП-ТУК. ТОП-ТОП-ТУК. Звук шагов, сопровождаемых стуком трости, эхом раздался в темноте, приближаясь к нему.
Мальчик сразу почувствовал тревогу. Его глаза, еще мгновение назад спокойные, резко сузились, а зрачки сжались в ожидании чего-то жуткого.
«Это не она... Это он», — пронеслась мысль, и обжигающая ярость захлестнула его изнутри.
Тело мгновенно напряглось, плечи чуть приподнялись, дыхание стало частым и неровным. Пальцы вцепились в цепи около запястий, готовясь к драке, казавшейся неизбежной, если этот человек подойдет ближе.
— Ну надо же, — произнес мужчина, входя в помещение и медленно аплодируя.
С его появлением стало невыносимо холодно.
Циничная ухмылка появилась на лице мужчины, когда он заметил бутылку из-под воды и печенье, зажатые в руках мальчика.
— Выходит... кто-то сжалился над маленьким кроликом? — выдохнул он. — А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! – зловещий хохот пронесся по всему подземелью.
Мальчик попятился, из его груди вырвалось глухое рычание, а глаза метнули острый, как бритва, взгляд, предупреждая не подходить ближе. Мужчина опустился на одно колено и двумя пальцами приподнял подбородок мальчика, заставляя того смотреть прямо ему в глаза.
Ребенок гневно зарычал и со всей силы дернул головой в сторону. Мужчина лишь скривил губы в усмешке.
— Тебе суждено потерять все, — холодно произнес он, не сводя с мальчика глаз. — Твое лицо... точь-в-точь как у твоего отца, — его взгляд стал пустым. — Как бы ты не пытался от этого убежать... Сын всегда идет по стопам своего отца.
Тусклый свет едва освещал их лица в сыром и мрачном подземелье.
Мужчина постучал тростью о пол — ТУК… ТУК… — и продолжил:
— Твой отец... — на лице мелькнула легкая улыбка. — Он умолял меня, пытаясь защитить тебя и твою мать, — бросил он, смотря на мальчика сверху вниз.
Его глаза блестели, словно это воспоминание наполняло его гордостью, пусть она и скрывалась под ледяной маской.
Челюсти мальчика сомкнулись до хруста, на шее вздулись вены, пальцы сжались в кулаки. В его крови медленно закипала ярость.
Мужчина тихо рассмеялся, во взгляде вспыхнуло безумие — казалось, это воспоминание было для него лучшим развлечением на свете.
Тело мальчика застыло. Оставались подвижными лишь его глаза, наполненные обжигающей ненавистью.
Смех мужчины затих, взгляд с отвращением остановился на вещах в руках ребенка.
— Та, что дала тебе это... — он указал тростью на печенье. — Она слишком часто сюда ходит... — добавил он с презрением.
Мальчик ничего не ответил. Он просто уставился в потолок, в его глазах бушевало пламя разрастающейся ненависти.
— ЧТО ВАМ ОТ МЕНЯ НУЖНО?! — закричал он, вскидывая сжатые кулаки.
Мужчина безмолвно смотрел на мальчика с легкой, едва заметной улыбкой.
— Эта девчонка кончит точно так же, как твои мать и отец, — спокойно произнес он.
Глаза мальчика резко сузились, будто он уже знал, к чему все идет. Тело натянулось как струна, на висках вздулись вены — ярость полностью овладела им. Запекшиеся раны на его руках снова закровили, когда он, превозмогая боль, попытался рвануться вперед к мужчине.
Стоящий перед ним человек оставался спокойным и невозмутимым, как и всегда, вот только на его лице заиграла жестокая улыбка, а в глазах застыл лед. Страдания пленника доставляли ему истинное удовольствие.
Удовлетворившись реакцией, мужчина повернулся, намереваясь уйти, но что-то его остановило.
— Я пощадил тебя не из жалости. — Он посмотрел на мальчика пустыми глазами. — Ты все еще мне полезен.
ТУК... Раздался звук удара трости о каменный пол.
— Пока ты остаешься под этой крышей... тебе никогда не сбежать, — надменно произнес мужчина и удалился.
Мальчик бессильно рухнул на пол, сжавшись в комок. Его дыхание стало тяжелым и прерывистым. Бушующая в груди ярость внезапно вырвалась наружу. Золотые цепи на его запястьях громко задребезжали. Подобно живым существам тени на каменном полу зашевелились.
Глаза ребенка широко раскрылись, вспыхнув в глубине фиолетовым светом. Обжигающий, нестерпимый жар мгновенно разлился по всему телу.
— А-А-А-А-А-А-А-А-А-! — закричал он от дикой боли.
Чем сильнее он сопротивлялся, тем невыносимее жгло внутри пламя. В то же мгновение фиолетовые зрачки разрезали изогнутые алые линии. Изо рта хлынула кровь, и, не в силах больше выносить эту пытку, пленник наконец потерял сознание.
Как только он отключился, его тело вернулось в норму. Цвет глаз и золотые цепи, сковывавшие руки, приняли свой прежний вид.
В это же время несколькими этажами выше личная горничная помогала своей госпоже надеть пышное платье.
— Готово! — с улыбкой произнесла Оливия, когда Офелия встала перед зеркалом.
— Вы выглядите просто восхитительно, Ваша Светлость, — сделала комплимент Селин, сидевшая неподалеку.
— Еще бы! А кто наряд подбирал? — гордо заявила Оливия, указывая на себя двумя большими пальцами.
Селин закатила глаза и тихо хихикнула.
Пока они болтали, в комнату внезапно вошла госпожа Ирэн и сообщила Офелии, что ее отец, герцог Герольд, уже ожидает ее внизу.
Оливия и Селин проводили Офелию до той самой кареты, которая однажды привезла их в поместье.
На этот раз Оливии не нужно было сопровождать Офелию, так как юная леди изъявила желание поехать только со своим отцом. Кроме того, семью в поездке за пределами владений и так должна была сопровождать целая свита слуг.
— Мы будем очень скучать по Вам, Ваша Светлость, — пробормотала Селин, промакивая выступившие на глазах слезы платком.
— Я уезжаю всего на два дня, — с улыбкой успокоила ее Офелия.
Карета медленно тронулась с места и вскоре скрылась из виду.
— Пошли внутрь, — предложила Селин, бережно взяв Оливию за руку.
Они продолжали болтать, подходя к поместью.
Но стоило Оливии ступить на первую же ступеньку, как ее зрение затуманилось. Ей показалось, будто какая-то неведомая сила тянет ее вниз. Руки и ноги в миг стали ватными.
БУМ!
— Оливия! Оливия! — закричала Селин, и ее лицо перекосило от ужаса.
Мир перед глазами Оливии медленно погрузился во тьму.