Здоровяк во главе закинул ПКП на плечо и зашагал к Василию широкими шагами.
Подойдя вплотную, он внезапно замер, и глаза его полезли на лоб.
─ Су-ка бля-дь!
─ Василий? Василий Зиноковский!
Здоровяк выпучил глаза:
─ Какого хера ты здесь забыл! А я-то думал, ты давно закопан в снегах под Псковом, и могильного холмика над тобой никто не насыпал!
Василия он так хлопнул, что тот едва не отключился.
Он поднял голову, и на залитом кровью и грязью лице настороженность сменилась растерянностью, пока наконец не вылилась в звучный, прекрасный русский мат: «Сука, блядь!»
─ И-Иван, Иван Коваленко!
─ Ты-то как здесь?!
─ Да лезь уже в машину, ублюдок!
Иван пинком загнал Василия внутрь броневика.
Раздобрев от радости, он заодно затащил следом и Вэй Чжэня.
─ Я это! А ты думал! Своего лучшего ученика не узнаешь! ─ захохотал Секира. ─ Инструктор Василий, я тебя спрашиваю, ты разве не должен был до сих пор гонять салаг в той гребаной ЧВК «Зубр»? С чего вдруг докатился до такой жизни?
─ Целая машина жирных иностранных свиней конвоировала тебя на передок?
─ А где твоя бело-голубая тельняшка?
─ В гвардейской дивизии ты, блядь, стоял в ней на снегу и читал нам нотации совсем не в таком жалком виде!
─ Гляжу я на тебя сейчас – живой, и то с трудом, ха-ха!..
─ Долгая история, ─ Василий махнул рукой с видом человека, которому не к лицу вспоминать былую славу, повернулся вполоборота и ткнул пальцем назад: ─ Иван, скажу честно: то, что я жив, – целиком его заслуга!
─ В этом бою мы с этим пареньком перерезали всех ублюдков из «Нордстара». Иначе ты, увалень косолапый, пока полз сюда еле-еле, только труп мой и нашел бы.
Василий произнес это совершенно ровным тоном.
Но все присутствующие отлично поняли.
Это, блядь, была вовсе не похвала, а твердое решение.
Один из бойцов проговорил с явным недоверием в голосе:
─ Я осмотрел те два трупа. У одного сонная артерия вспорота чем-то острым, у второго пулевое снизу вверх, стреляли из положения лежа на спине.
─ Знаменитый Василий!
─ Большая звезда десантуры ВДВ…
─ Только не говори мне, что этот шедевр сотворил вот этот тщедушный задохлик, что валяется на полу.
─ Сука! Гримаса, сучий ты потрох, это мой инструктор, мой командир, который спас мне жизнь, и он пиздеть не станет! ─ внезапно взъярился Секира и с ревом схватил Гримасу за грудки.
Гримаса лениво крутил в пальцах тактический нож, с хитрой ухмылкой на губах, и сокрушенно протянул сам себе:
─ Может, и так, какая жалость!
─ Только сейчас у него парализованы ноги, для нас он уже обуза, а «Вагнеру» бесполезные калеки без ног не нужны.
─ Прикончить его – самый милосердный исход.
─ Вот только перед смертью мне жутко любопытно: как ты сюда попал? Выжить в такой дыре куда труднее, чем сдохнуть, ─ договорив, Гримаса перевел взгляд на Вэй Чжэня, чье лицо перекосило от боли.
─ Заткнитесь уже, психи неотесанные.
Подал голос кудрявый мужчина в очках, сидевший в самом хвосте машины. Он перевернул ладонь Вэй Чжэня, глянул на нее, затем ощупал колени и позвоночник парня.
─ На ладони толстые мозоли, натерты многолетним удержанием оружия.
─ Минимум три года, может, дольше.
─ На ногах только гематомы, позвоночник цел…
─ Всё, ясно.
─ Сука блядь, Знахарь! У тебя даже аппаратуры нет. Что ты там можешь понять? ─ первым потерял терпение Секира.
Знахарь поправил очки:
─ Проблема в голове.
─ Соматическая диссоциация на фоне посттравматического синдрома, не симуляция.
─ Знахарь! Заткнись уже, башка от тебя трещит! ─ бородатый громила с брелоком в виде пивной бутылки на разгрузке лениво зевнул: ─ Возница, черт тебя дери, жми на газ! «Нордстар» и ублюдки напротив могут ударить в любую секунду, а у меня в лагере водка и мясо стынут, холодное будет уже не то.
─ Бочка, не ссы, никто твою жратву не сожрет! ─ нож в руке Гримасы замер, он перехватил его обратным хватом, полоснул по воздуху, имитируя отсечение головы, и осклабился всё той же неизменной улыбкой: ─ Сунутся назад – выпишу каждому билет в один конец на свидание с Девой Марией. Ложа в первом ряду, без права возврата.
Внезапно зашипела рация.
В эфир ворвался строгий мужской голос:
─ Вы там чего копаетесь? До начала артобстрела осталась ровно минута!
Секира прижал пальцем гарнитуру:
─ Экскалибур! Тут группа новичков, которых вели зэки, попала под раздачу. Но есть выжившие, один из них – Василий!
─ Василий? Какой еще Василий?
─ Экскалибур, ты что, набухался?!
─ Тот самый Василий! Наш бывший инструктор по снайперскому делу из ВДВ! Самый любимый сослуживец этого тупого медведя, то есть меня!
─ Второй – паралитик, что с ним делать?
─ Секира, с каких это пор ты стал такой размазней!
В рации недовольно отозвался Экскалибур:
─ У нас есть правило: стариков, слабых, больных и калек не трогать. Но если инвалид нам мешает, пристрели его и брось в кучу трупов на корм собакам. Тебя что, учить надо, как людей убивать?
─ Не надо, отвали, ─ Секира стиснул зубы и в конце концов вытащил «Глок», положив его перед Вэй Чжэнем: ─ Прости, малец. Наш командир сказал: калек нам брать некуда. Учитывая, что ты спас моего друга, давай сам. Я вмешиваться не стану!
─ Сука блядь! Ты совсем ебанулся?
─ Если языка нет нормального, пошел на хер отсюда! ─ Василий пинком сбил руку Секиры и вырвал рацию.
─ Командир, говорит Василий Зиноковский!
─ Здравия желаю, господин Василий, наслышан.
─ Я Андрей, Андрей Николаевич Соколов, вы должны меня знать.
─ Проблемы на месте решены?
…
─ Нет, я по другому вопросу!
─ Именем инструктора по снайперской подготовке семьдесят шестой гвардейской десантно-штурмовой дивизии ВДВ свидетельствую: парень, о котором говорил Секира, никакой не инвалид. Он боец, который спас мне жизнь!
На том конце рации повисла пауза.
Спустя несколько секунд Экскалибур Андрей холодно ответил:
─ Василий, я тебя очень уважаю и знаю, что ты ценишь боевое братство, но твой дружок сейчас – бесполезный овощ.
─ Наш «Вагнер» – это поле боя, а не профилакторий. Обузу, которая потянет на дно всю группу, я забрать не могу и забирать не стану.
─ Сука блядь! Тупорылая свинья, ты глухой, что ли?!
Услышав это, Василий мгновенно взбесился, сорвавшись на отборный мат:
─ Кто тебе, на хер, сказал, что он инвалид? У него просто шок после контузии, сейчас отойдет!
─ Прекрасно! Василий! Ты это мне сейчас сказал?
Экскалибур был явно ошарашен и в шоке вытаращил глаза.
Надо понимать: он, Андрей, хоть и был в свое время безжалостно слит в «Вагнер», но всё-таки в прошлом удостаивался личной аудиенции у самого славянского владыки!
А проступок-то за ним числился пустяковый.
Всего-то самовольно перебил сотню с лишним грозненских боевиков.
Когда он в Грозном в одиночку вел войну против усиленной роты противника, сопляки из этого отряда, не знающие жизни, еще дома в пластиковые пистолетики играли.
И этот заносчивый Василий.
Подумаешь, внук Зайцева?
Подумаешь, грозный снайпер-инструктор?
Обычная шавка такого уровня!
И она посмела крыть его, Андрея, такими погаными словами?