Мир умер полгода назад, но его труп всё ещё дышал гнилью и дождём.
Серое небо висело низко, словно кто-то накинул на землю грязное одеяло. Дождь моросил уже третий день без остановки, превращая асфальт в чавкающее месиво, а обочину — в настоящее болото. Коляска Лары то и дело проваливалась в ямы, колёса вязли в грязи с противным чавканьем. Каждый толчок отдавался болью в её руках — она цеплялась за подлокотники так, что костяшки белели.
Джейкоб, высокий бородатый мужчина с широкими плечами, которые уже начинали сутулиться от усталости, толкал коляску впереди. Его седая борода намокла и потяжелела, вода стекала по ней тонкими струйками прямо на промокшую до нитки куртку. Рюкзак за спиной казался мешком с кирпичами — там были патроны, консервы, аптечка и пара сменных вещей.
— Пап, левее, — сказала Лара ровным, чуть раздражённым голосом, не отрывая глаз от мокрой карты под пластиковым файлом. — Там огромная лужа, лучше обойти.
Джейкоб послушно свернул. Коляска скрипнула, одно колесо глубоко провалилось. Лара поморщилась, но промолчала, только крепче вцепилась в подлокотники.
— Извини, солнышко, — пробормотал он, напрягая мышцы. — Глаза уже не те в этом дерьме.
«Солнышко». Лара едва заметно скривилась. Он до сих пор называл её так, даже когда она стала для него тяжёлым грузом после той аварии пару лет назад, когда машина сбила её на переходе и ноги отказали навсегда.
Они двигались по окраине когда-то уютного пригорода. Разбитые витрины магазинов зияли чёрными провалами. По тротуарам валялись тела — некоторые почти скелеты, обглоданные, другие раздувшиеся от дождя. От них шёл тяжёлый сладковатый запах гнили, смешанный с ароматом мокрой земли и горелой проводки. Зомби здесь были медленные, размокшие. Джейкоб спокойно вытащил тесак и одним ударом снёс голову одному, который потянулся к ним из-под машины. Чёрная жижа брызнула на асфальт.
Они остановились у первого дома — небольшого одноэтажного коттеджа с выбитой дверью. Джейкоб зашёл первым, Лара осталась у входа с пистолетом наготове. Внутри пахло плесенью и пылью. Отец долго шарил по шкафам и кухне, пока не вышел с двумя банками тушёнки и пачкой сухарей.
— Маловато, — сказала Лара спокойно, но с лёгким недовольством в голосе. — Но лучше, чем ничего.
Они двинулись дальше и обыскали ещё два дома подряд. В одном нашли бутылку воды и старую куртку, которая хоть немного могла защитить Джейкоба от дождя. В другом — почти ничего полезного, только разбитую посуду и пустые упаковки. Лара сидела в коляске у входа каждый раз, глядя на серую улицу и слушая, как дождь стучит по крыше.
— Пап, если так пойдёт дальше, припасов хватит максимум на неделю, — сказала она, когда они снова тронулись по дороге. — Нужно искать машины с целыми багажниками или хотя бы заправку, где могло остаться топливо. Иначе просто застрянем где-нибудь в лесу.
Джейкоб кивнул, тяжело дыша от толкания коляски по грязи.
— Знаю. Сегодня постараемся пройти как можно дальше. Если увидим хороший дом или магазин — остановимся и обыщем как следует. Главное — двигаться к городу выживших. Там стены, люди, может, нормальная еда.
— Может, — ответила Лара без особой надежды в голосе. — Или просто ещё одна куча развалин.
Они вышли на широкую трассу, заваленную брошенными автомобилями. Джейкоб толкал коляску между ними, иногда останавливаясь, чтобы проверить багажники. В одном нашли почти полную аптечку, в другом — спальный мешок, который сразу привязали к коляске. Лара молча смотрела, как отец копается в машинах, и думала, сколько ещё он сможет это тянуть.
К вечеру дождь чуть утих, но небо оставалось тяжёлым и серым. Они остановились у старого фургона на обочине, чтобы перекусить. Джейкоб прислонил коляску к борту, достал сухари и одну банку тушёнки. Ели молча, слушая, как капает вода с крыши.
— Если ничего не изменится, — тихо сказала Лара, жуя без аппетита, — нам придётся искать место для ночёвки пораньше. Не хочу оказаться в темноте на открытой дороге.
Джейкоб кивнул.
— Найдём. Я тебя не брошу, Лара. Мы дойдём вместе.
Она кивнула, но взгляд остался усталым.
Уже почти стемнело, когда послышались шаги. Человеческие. Быстрые, осторожные.
Джейкоб схватился за дробовик. Лара выхватила пистолет.
Из-за перевернутого грузовика вышел парень. Лет девятнадцать-двадцать, худой, но жилистый, с рюкзаком за спиной и окровавленым кухонным ножом в руке. Мокрые волосы прилипли ко лбу.
Он остановился в десяти метрах, поднял свободную руку.
— Эй… не стреляйте. Я не кусаюсь.
Джейкоб не опустил оружие.
— Кто такой?
— ... Человек? Типа, что ты хочешь услышать? Зовут меня Таймон, я не заражон.
Он улыбнулся уголком рта — устало.
Лара прищурилась, не опуская пистолет.
— Ну привет, Таймон.