Утро выдалось неожиданно ярким. После недель серой хмари солнце наконец прорвалось сквозь тучи и залило разбитую дорогу жёстким, почти слепящим светом. Лужи блестели, как разлитое серебро, отражая голубое небо и редкие облака. Вода в них была чистой на вид, но все знали, что под этой обманчивой гладью может скрываться что угодно — от грязи до разлагающихся останков.
Они вышли рано, ещё до того, как роса полностью высохла. Таймон принёс половину своих запасов: консервы, бутылки с водой, сухие пачки. Всё это распихали по рюкзакам — Джейкоб взял самый тяжёлый, Таймон свой, а Лара держала небольшой на коленях, прижимая карту. Коляска тяжело скрипела по мокрому асфальту, колёса иногда проваливались в ямы, и тогда Лара морщилась, но молчала.
Сначала она не доверяла Таймону. Совсем. Поэтому первые часы пути настойчиво просила отца толкать коляску самому.
— Пап, ты веди, — говорила она ровным, чуть холодным голосом, не отрывая глаз от карты. — Я лучше сориентирую. Здесь поворот через полтора километра, если карта не врёт.
Джейкоб молча кивал и толкал. Его высокая бородатая фигура слегка сутулилась под весом рюкзака, но он шёл упорно. Таймон шёл впереди, метрах в десяти-двенадцати. Он двигался легко, почти бесшумно, с окровавленным кухонным ножом в правой руке. На предплечьях у него всё ещё были скотчем привязаны стенки пластиковых бутылок — грубая, но эффективная защита от укусов. Когда на дороге появлялся одинокий ходячий — а иногда и двое за раз — Таймон подходил быстро и ловко. Один точный удар ножом в висок, второй, если нужно, в затылок. Лезвие входило с влажным хрустом, труп падал в лужу, поднимая брызги. Таймон вытирал нож о штанину и шёл дальше, будто ничего не произошло.
Солнце грело спину, от луж поднимался лёгкий пар. Запах мокрой земли смешивался с гнилью, которая всё ещё витала в воздухе. Лара щурилась от бликов, держа карту под ладонью, чтобы не намокла. Дорога тянулась через пригород — мимо разбитых домов, перевернутых машин, заросших сорняками дворов. Иногда они проходили мимо целых кварталов, где окна были выбиты, а двери распахнуты настежь. В одном таком месте Таймон остановился, кивнул на ближайший дом.
— Можно быстро проверить? Может, что-то полезное осталось.
Джейкоб согласился. Пока они с Таймоном заходили внутрь, Лара осталась у коляски с пистолетом наготове. Она слышала, как они шуршат внутри, но ничего ценного не нашли — только пустые банки и старую одежду. Когда они вернулись, Таймон снова пошёл вперёд.
К середине дня солнце стояло высоко. Жара начала припекать, хотя было ещё не лето. Лужи высыхали на глазах, оставляя грязные разводы. Таймон убил ещё троих ходячих — одного за другим. Первый вылез из-за перевернутого грузовика, второй бродил посреди дороги, третий почти подобрался к коляске сбоку. Каждый раз нож работал точно, без лишних движений. Лара наблюдала за ним молча, отмечая, как он двигается — не геройски, а просто эффективно, как человек, который уже привык к этому.
Постепенно они начали разговаривать. Сначала коротко — про дорогу, про то, где лучше обойти завал. Потом Таймон спросил:
— А ты что делала до всего этого?
Лара пожала плечами, не отрываясь от карты.
— Читала. Много. Когда ты не можешь ходить. У тебя вдруг появляется много свободного времени.
— Ты читала «1984» Оруэлла?
Лара подняла глаза от карты.
— Руки не дошли. Слышала только, что там про тоталитаризм и всё такое.
Таймон кивнул, жуя кусок хлеба паралельно ходьбе.
— Если хочешь, могу пересказать. Это конечно не сравнится с впечатлением от самостоятельного прочтения. Но думаю будет интереснее чем просто идти молча.
Лара пожала плечами, но кивнула.
— Давай. Всё равно идти ещё долго.
Таймон начал рассказывать. Сначала про главного героя, про Большого Брата, про то, как всё контролируется. Говорил он просто, но увлечённо, иногда останавливаясь, чтобы добить очередного ходячего, который появился на дороге. Лара слушала внимательно, иногда задавала короткие вопросы. Она была начитанной и любила книги — это сразу стало заметно. Таймон оживился, рассказал потом про «Кровавый меридиан» — жаркую пустыню, индейцев и вечно танцующего, бледного мужичка. Лара иногда поправляла или добавляла свои мысли из того, что слышала раньше.
— А ты что читала? — спросил он на привале, когда они сели в тени полуразрушенного магазина.
Лара ответила коротко, но по делу. Разговор потянулся. Солнце грело, блики от луж слепили, но дорога казалась чуть легче.
К вечеру первого дня они нашли место для ночёвки — небольшой магазинчик с относительно целой крышей. Разожгли печку из того, что нашли, поели из общих запасов. Лара всё ещё просила Джейкоба толкать коляску.
На второй день солнце светило ещё ярче. Лужи почти высохли, дорога местами стала сухой. Таймон снова шёл впереди, убивая редких ходячих — по одному или по двое за раз. Нож мелькал ловко, без лишнего шума. Лара смотрела на его спину и наконец сказала:
— Можешь вести меня. Только аккуратно и не тряси.
Таймон остановился, оглянулся, и скептически фыркнул.
— Не, спасибо. Это лишний труд. Я лучше буду идти спереди и разчищать нам путь.
Лара нахмурилась. Она считала, что позволить ему толкать коляску — это почти честь для него. А он так легко отказывается. Это раздражало.
Джейкоб, тяжело дыша от жары и веса рюкзака, кивнул Таймону:
— Помоги. Мне передохнуть надо пару минут.
Таймон сразу подошёл и взялся за ручки коляски. Толкал он уверенно, но молча. Лара сидела, глядя вперёд, и чувствовала лёгкое раздражение. «Мог бы и сам предложить, а не ждать, пока отец попросит. Как будто это для него наказание».
Они продолжали идти. Таймон иногда продолжал пересказывать книги — про «Метро 2033», про постапок, который теперь казался почти пророческим. Лара слушала, иногда поправляла или добавляла свои мысли. Разговоры становились длиннее, солнце грело плечи, а дорога тянулась вперёд сквозь разрушенный мир. Блики от последних луж слепили глаза, но воздух был свежим, и на какое-то время даже казалось, что они просто идут по обычной дороге в лучшее место.