Вэй Чжэньго ушел во второй половине дня, а вернулся лишь на следующее утро – мешки под глазами стали еще тяжелее, а морщины – глубже.
Вместе с ним привели молодого парня лет двадцати. Невысокий, худощавый, он всем своим видом выражал полное безразличие, и только глаза его так и бегали по сторонам.
Тайваньский портал новелл – ваш проводник в мир книг. Читайте без ошибок и задержек.
Как только формальности были улажены, Вэй Чжэньго сразу же повел задержанного в комнату для допросов.
Допросная в отделе уголовной полиции располагалась на первом этаже и представляла собой небольшое помещение в тридцать-сорок квадратных метров.
Комната была разделена пополам железной решеткой с дверью на замке. Половина у входа предназначалась для следователей: там стояли рабочий стол, компьютер и стулья. Другая половина была зоной фиксации подозреваемого, где стоял лишь один одинокий стул.
Этот стул профессионалы ласково называли «тигриной скамьей». Полностью стальная конструкция, намертво привинченная к полу. На ножках – кольца, фиксирующие щиколотки, на подлокотниках – наручники для запястий, а к спинке крепился конвойный трос, которым можно было примотать торс подозреваемого к стулу.
Эта система фиксации была нужна не только для того, чтобы подозреваемый не бросился на полицейских, но и чтобы не смог причинить вред самому себе.
Для полиции любые травмы, полученные в допросной, – это серьезное ЧП, которое не спишешь на пару случайных фраз. Каждое такое происшествие требует тщательного разбирательства.
— Открывай, — Вэй Чжэньго придерживал подозреваемого за локоть, давая знак коллеге.
Клац.
Замок открылся, решетка поддалась.
Вэй Чжэньго завел задержанного внутрь и кивнул напарнику.
Клац.
Дверь заперта.
После этих двух звуков напускное безразличие на лице парня начало медленно таять.
Вэй Чжэньго указал на стальной стул:
— Садись.
Подозреваемый сглотнул:
— Это еще зачем? Что я такого сделал?
— Меньше болтай, — Вэй Чжэньго нахмурился так сильно, что в его морщинах можно было зажать шампур с мясом. На этот раз он не собирался церемониться. Вдвоем с коллегой они без труда усадили парня и зафиксировали его.
Раздалось несколько звонких щелчков: замки сошлись. Теперь уже брови подозреваемого сошлись в мучительной складке – казалось, в ней можно зажать ватную палочку.
Щелк.
Клац-клац.
Вэй Чжэньго с напарником вышли за решетку, закрыли дверцу и уселись на свои места.
Стены в допросной были толстыми и звуконепроницаемыми. Когда внешняя дверь закрылась, в комнате воцарилась тишина.
Тревожная, давящая тишина.
Даже те, кто уже бывал в таких местах, при повторном визите неизбежно чувствовали нарастающее напряжение.
Вэй Чжэньго сидел с мрачным лицом, предоставив коллеге право начать опрос.
Когда дежурные вопросы об имени и возрасте закончились, а подозреваемый немного успокоился, Вэй Чжэньго вкрадчиво спросил:
— Лю Синь, знаешь, как мы на тебя вышли?
— Я… Вы ошиблись, это не я, — Лю Синь упрямо задрал подбородок.
— Человек оставляет следы, птица – крик. Технологии сейчас такие, что мы про каждый твой шаг знаем, а ты думал – не догадаемся? — Голос Вэй Чжэньго окреп. — Мне твои показания не нужны, чтобы отправить тебя за решетку. Но если не признаешься сам – получишь на полную катушку.
В этих словах была лишь доля правды. Сейчас действительно выносили приговоры без признательных показаний, и довольно часто, но весомость и ценность «чистосердечного» все еще была огромной. Как минимум, когда начальство спросит: «Раскололся?», оперативник очень хочет ответить: «Так точно».
Сегодняшнее дело было особенным. Вэй Чжэньго надеялся через мелкий эпизод вытянуть крупный, но у него не было железных улик ни по большому делу, ни даже по малому.
Хотя Цзян Юань и нашел совпадение по фрагментарному отпечатку, требования суда гораздо жестче следственных стандартов. Для оперативной работы достаточно совпадения по восьми характерным точкам, для судебной экспертизы же требуется тринадцать. Одно это делало дефектный отпечаток сомнительной уликой.
К тому же отпечаток – это лишь косвенное доказательство, его одного недостаточно для приговора.
Однако на лице Вэй Чжэньго не было ни тени тревоги или неуверенности. Видны были только морщины и усталость.
— Привлекался раньше правоохранительными органами? — Вэй Чжэньго задал вопрос, ответ на который знал заранее. Именно благодаря той базе отпечатки и совпали.
Лю Синь продолжал хранить молчание.
— Тебя спрашивают! — Рявкнул сидящий рядом полицейский.
Лю Синь вздрогнул. Помедлив несколько секунд, он выдавил:
— Привлекался.
Раз уж у него была судимость, он понимал, что правило «чистосердечное облегчает душу» работает. Особенно на стадии суда: отказ признать вину означал максимальный срок, который мог добавить несколько лишних лет тюрьмы.
К тому же такие сведения есть в базе, их не скроешь.
Вэй Чжэньго снова взял инициативу в свои руки. Спросил ровным голосом:
— За что?
— Так ведь все уже закрыто…
— Отвечай на поставленный вопрос.
Лю Синь сжал губы, помолчал и нехотя заговорил:
— За драку, в изоляторе сидел. Ну и чужое брал по мелочи.
— Драка из-за того, что ты поджег кухню в ресторане, верно?
— Да это случайно вышло, а они пристали, — Лю Синь скорчил пренебрежительную мину.
Вэй Чжэньго усмехнулся. Видимо, у следователя по тому делу было маловато данных, и этот тип сумел его обвести вокруг пальца – не стали копать вглубь. Пироман-рецидивист поджигает кухню ресторана – какое тут «случайно»? Явно руки зачесались, как только в город перебрался.
Слегка постучав по столу, Вэй Чжэньго спокойно произнес:
— Ты лжешь.
Лю Синь посмотрел на него с видом невинной жертвы.
— Кухня загорелась не случайно, это был намеренный поджог. На бутылке с маслом остались твои отпечатки, — Вэй Чжэньго в упор посмотрел на задержанного и кивнул напарнику, чтобы тот показал фото.
Через решетку детали на снимке были видны плохо, так что отпечаток вполне мог сойти за четкий и полный.
— Это… Это когда мы дрались, я за бутылку схватился.
— Зачем хватался?
— Ударить хотел, но потом передумал, я его этой бутылкой не трогал, — парень заговорил быстрее.
Вэй Чжэньго лишь улыбнулся:
— Нет, ты хотел использовать масло, чтобы раздуть пламя, так?
В глазах Лю Синя промелькнул страх. Он зачастил:
— Не было такого.
— А ты ведь любишь огонь, а? — Продолжал давить Вэй.
— Нет.
— Тогда как ты объяснишь свои отпечатки на этом месте возгорания? — Вэй Чжэньго выложил еще одно фото отпечатков. — Один раз – совпадение. Два, три раза – это уже система. Ты что, судебную власть за дураков держишь?
Губы Лю Синя задрожали, маска безразличия окончательно сползла.
Он уже начал проклинать себя за то, что не надел перчатки… Но когда азарт берет свое, разве до перчаток? Да и неудобно в них, подозрительно выглядят.
Вэй Чжэньго выдержал долгую паузу и наконец произнес голосом, не терпящим возражений:
— Выкладывай.
— Я… я не… — Лю Синь запнулся.
— Если не признаешься сам, я оформлю дело по отпечаткам.
— Нет, погодите, я…
Вэй Чжэньго с грохотом хлопнул ладонью по столу:
— Говори!
Лю Синь вздрогнул всем телом, помедлил несколько секунд и, переводя взгляд с одного полицейского на другого, сдался:
— Я не то чтобы специально хотел поджечь… Просто этот пункт приема лома меня бесил. Я курил, ну и как-то само вышло – поднес огонь к бумаге…
За последнее время это был его единственный поджог, да и ущерб там был копеечный – стоило ему уйти, как огонь тут же потушили. Наверное, либо хозяин свалки сам справился, либо прохожие подсобили.
Лю Синь полагал, что за такую мелочь много не дадут.
Вэй Чжэньго и его коллега обменялись быстрыми взглядами.
Этого эпизода с пунктом приема лома не было в их списке.
А это значило, что перед ними – серийный преступник, на счету которого гораздо больше дел, чем они предполагали.
Вэй Чжэньго ликовал в душе, но лицо его оставалось каменным. Он холодно бросил:
— Рассказывай по порядку. Где и когда.
— Хорошо… Март этого года, район Сихун, свалка в Улипу, — раз уж плотина прорвалась, Лю Синь даже как-то расслабился и начал методично излагать факты.
…