Чжань Цюхэ узнала приближающуюся пару. Она вытерла слезы и поприветствовала их:
— Здравствуйте, господин Лу и госпожа Лу.
— Зови меня просто брат Лу, как это делает Вэйци, — спокойно ответил Лу Синчжи.
Заметив удивленное выражение лица Чжань Цюхэ и недоуменный взгляд ее родителей, он быстро добавил:
— Мастер Цай – мой наставник, мы ведь не такие уж незнакомцы, верно?
Господин и госпожа Чжань кивнули, не вдумываясь в то, что только что сказал Лу Синчжи.
— Примите
мои глубочайшие соболезнования. Мертвые ушли, живые должны жить дальше.
Господин и госпожа Чжань, с вами осталась дочь, пожалуйста,
позаботьтесь о своем здоровье, — Лу Синчжи смотрел вдаль, на горизонт, его голос был глубоким, но далеким. — Ваши сыновья – национальные герои. Они лежат здесь не одни, ведь с ними рядом много таких же героев, как и они.
Лу
Синчжи не умел утешать людей, но его слова были искренними, они
успокаивали расстроенные чувства слушателей. Возможно, потому что
выражение его лица было торжественным, а глаза выдавали боль, которую он
испытывал, а возможно, потому что на нем была та же военная форма, что и
на сыновьях, которых они потеряли.
На
панихиде присутствовало много людей. Присутствовали высшие чины
правительства страны и все спасшиеся, включая старого генерала Лян и
генерала Чэнь.
Служба
закончилась через два с половиной часа. Несмотря на то, что тела солдат
были захоронены за несколько дней до этого, а некоторые были похоронены
сразу после того, как их доставили сюда с поля боя, прошедшего с тех
пор времени было недостаточно, чтобы успокоить боль и агонию их близких.
Рыдания и плач были слышны на протяжении всей панихиды.
После
окончания панихиды у старого генерала Лян была приватная беседа с Лу
Синчжи. Цзян Яо слышала, что Лу Синчжи получит повышение независимо от
формирования подразделения специального назначения.
Любопытствуя,
она посмотрела на знак различия его звания, приколотый к рукавам
мундира, но не смогла извлечь из этого никакой информации. Только когда
они приехали домой, она спросила.
— Какое у тебя сейчас звание? — Цзян Яо вспомнила, что в той жизни Лу Синчжи был капитаном до самой смерти.
— Я получил звание первого лейтенанта, — ответил Лу Синчжи, раздеваясь и переодеваясь в более удобные футболку и шорты, готовясь заняться домашними делами.
С
его травмами и явным ограничением Цзян Яо на любые физические
тренировки, он мог тратить свою энергию только на Цзян Яо или на
поддержание чистоты в доме.
— Старый генерал Лян сказал, что к концу года тебя повысят. Кем ты будешь тогда?
Лу Синчжи ненадолго задумался, прежде чем ответить:
— Полагаю, ты станешь женой старшего капитана.
Во
взводе было нелегко подняться по служебной лестнице, особенно для
такого человека, как Лу Синчжи, который окончил военное училище в звании
первого лейтенанта. Чем выше был ранг, тем сложнее было получить
повышение. Даже при поддержке семьи Лян, без боевых успехов или
выдающегося послужного списка, шансы на повышение были ничтожно малы.
— Какой у меня был ранг до твоего возвращения? Стал ли я хотя бы майором? — Лу Синчжи любил задавать вопросы о своем будущем.
Цзян
Яо делала вид, что не слышит его. Она не смела сказать ему правду о
том, что из-за нее он покончил со своим будущим и остался капитаном до
конца своих дней.