— Нет
ничего, что было бы лишним, — ответил Лу Синчжи. — Я хотел отдохнуть
после развоза гуманитарных грузов, но команде распределения понадобилась
помощь, и я не мог их игнорировать. С нашим нынешним психическим
состоянием мы не подходим для рискованных задач, поэтому другие задачи,
такие как распределение припасов, строительство палаток и тому подобное,
все еще выполнимы. Теперь, когда мы сделали почти все, я вернулся
отдохнуть. Я останусь здесь на ночь с тобой прежде чем завтра
отправиться на передовую.
— Могу ли я отказаться? — серьезно поинтересовалась Цзян Яо.
Лу Синчжи посмотрел на девушку, сидящую на кровати.
— Что ты думаешь?
Он
знал, что лучше не позволять своей жене и Лу Юйцин оставаться на ночь
вместе. Кто знал, о чем эти две женщины будут говорить всю ночь. Лу
Юйцин могла даже говорить о нем плохо за его спиной!
—
Дорогая, — чем дольше он думал об этом, тем больше волновался. Мужчина
бросил полотенце в умывальник и серьезным тоном обратился к Цзян Яо. —
Вот что я тебе скажу: тебе нельзя плакать! Я никогда не позволю тебе
плакать! Есть только один случай, когда ты можешь плакать в моем
присутствии!
— Что? — Цзян Яо была ошарашена внезапными словами Лу Синчжи.
—
Тебе разрешается плакать только тогда, когда ты просишь пощады, пока мы
занимаемся любовью. Никаких исключений! — прорычал Лу Синчжи. — Не
слушай глупости сестры!
Разум Цзян Яо резко озарился, словно пораженный молнией!
Он подслушал все, что Лу Юйцин сказала ей сегодня днем!
Что он имел в виду под мольбой о пощаде?
Девушка не хотела иметь ничего общего с таким грубияном!
Значит ли это, что он наслаждался ее слезами, пока издевался над ней в кровати?
—
Только не говори мне, что причина, по которой ты настоял на том, чтобы
остаться на ночь со мной, заключалась в том, чтобы не дать сестре
рассказать о тебе? — Цзян Яо подозревала, что именно это было целью Лу
Синчжи.
Сначала она думала, что он будет отрицать, но он сразу же признался в этом!
— Что еще? Ты думала, что я пришел, чтобы уладить утренние незавершенные дела? — Лу Синчжи начал расстегивать ремень.
Цзян Яо вскрикнула.
—
Лу Синчжи! Лу Синчжи! — она встала с кровати и дрожащим пальцем указала
на мужчину, снимающего штаны перед ней. — Почему ты снимаешь штаны?
Лу Синчжи прекратил свои действия и посмотрел на нее с покорностью. Он объяснил:
— Я хотел вытереть свое тело.
Увидев сомнительное выражение лица Цзян Яо, он добавил:
— Дорогая, я давно не мылся. Не хочу задушить тебя своей вонью!
Как
бы ему ни хотелось, он не был настолько отчаянным, чтобы сразу же
наброситься на жену и приступить к постельным утехам, по крайней мере,
не в этом месте.
Выражение
лица Цзян Яо застыло. Она издала звук, означающий согласие, и
посмотрела на Лу Синчжи, который снял штаны, затем взял полотенце и
начал вытираться.
Она
хотела заговорить, но решила этого не делать и вернулась на кровать,
думая только об одном. Она не будет использовать это полотенце для мытья
лица!
Никогда!
После продолжительного молчания Лу Синчжи повернул голову назад и увидел, что Цзян Яо лежит на кровати, завернувшись в одеяло.