Аслан стоял на пороге своего дома. Сообщение системы всё ещё горело перед глазами: «Назначена внеплановая проверка памяти перед началом рабочей смены. Явитесь в медицинский отсек Банка Памяти в 8:00».
Он знал, что это значит. Если он пойдёт на проверку, система найдёт следы его работы с файлом 1124-Д – и тогда его память сотрут частично или полностью. Он потеряет всё, что нашёл. Но если он не пойдёт – система объявит его в розыск.
Аслан перевёл взгляд на тайник под кроватью. Блокнот с расшифровками лежал там. Он не стал его трогать. Он просто повернулся и вышел из дома, направляясь не в сторону Банка Памяти, а в переулки, где не было камер.
Дверь в подвал оказалась приоткрытой, как и вчера. Аслан толкнул её и шагнул внутрь.
Сразу за порогом его накрыла волна тепла и запахов – пряных, сладковатых, незнакомых. Музыка звучала приглушённо, словно из глубины. Помещение оказалось просторнее, чем казалось снаружи. Стены были обиты тёмным деревом, на котором висели старые лампы с тусклым оранжевым светом. Несколько столиков были разбросаны по комнате.
Несмотря на ранний час – или, возможно, вечерняя смена ещё не закончилась – в баре уже сидели люди. У одного столика мужчина в потёртой куртке что-то тихо говорил женщине напротив. У другого – пожилой человек с седой бородой дремал, положив голову на руки. Из толпы выделялись несколько человек, одетых так же, как та девушка с красным шарфом: грубые тёмные ткани, потёртые куртки, яркие акценты. Они сидели в углу, пили что-то из глиняных кружек и негромко переговаривались.
В центре комнаты, за массивным столом, сидела та самая девушка. Вчера она была в красном шарфе – сегодня он был повязан иначе, но всё так же ярко выделялся на фоне серых стен. Она подняла голову, когда Аслан подошёл.
— Помочь чем-то? — спросила она с лёгкой усмешкой.
Аслан помедлил. Она не знала его. Она не знала, зачем он пришёл. Это было правильно. Он не хотел, чтобы кто-то знал больше, чем нужно.
— Мне нужна услуга, — сказал он тихо. — Говорят, вы можете сохранить воспоминания перед очисткой.
Девушка чуть приподняла бровь, но не стала уточнять, зачем ему это.
— У нас есть такая услуга. Мы снимаем копию памяти и храним её до момента, когда ты сможешь её вернуть.
— Сколько это стоит?
— Это не в деньгах, — ответила она спокойно. — Ты узнаешь цену, когда будешь готов. Если ты действительно хочешь сохранить свои воспоминания – ты заплатишь. Но сначала позволь нам снять копию. После я назову тебе цену. Если ты откажешься – мы уничтожим её.
Аслан смотрел на неё, чувствуя, как внутри борется страх и необходимость. Он не доверял этому месту. Не доверял этим людям. Но выбора не было.
— Согласен.
Она указала на кресло в углу комнаты – массивное, обитое кожей, с металлическими дугами по бокам. Аслан сел, чувствуя, как холодная кожа касается его спины. Она надела на него шлем – старый, с множеством проводов. Он почувствовал, как холодный металл коснулся его висков.
— Не двигайся, — сказала она.
Она нажала кнопку. Аслан почувствовал, как что-то начало вытягиваться из его головы – тонкая, но прочная нить. Это было похоже на сон наяву: перед глазами замелькали картинки, которые он узнавал. Работа, кофе, разговоры с Марком. Импринты. Холодный импринт с воспоминанием солдата. Он снова увидел ту сцену: ночное небо, вспышки выстрелов, крики. Солдат с оружием в руках, его лицо, искажённое страхом. А в углу – код 7-А, его собственный идентификатор. Это было так же отчётливо, как тогда. И ещё одна деталь, которую он не заметил раньше: на плече солдата, мельком, на миг, промелькнул тот самый символ – герб дикарей, но не зачёркнутый. Он попытался удержать это изображение, но поток воспоминаний уже пошёл дальше.
Процедура длилась несколько минут. Когда шлем сняли, Аслан почувствовал лёгкую пустоту в голове – не после очистки, а просто усталость.
— Всё готово, — сказала девушка. — Твои воспоминания сохранены. Когда будешь готов – вернёшься и заплатишь цену.
Аслан встал, чувствуя, как ноги слегка подкашиваются. Он кивнул, не сказав ни слова, и направился к выходу.
Он вошёл в Банк Памяти через главный вход. У дверей его встретил Марк. Тот стоял с каменным лицом, но в глазах читалось беспокойство.
— Ты где был? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я ждал тебя уже полчаса. Ты что, заблудился?
Аслан почувствовал, как внутри поднимается холод. Он не помнил, где был. Утро было каким-то рваным, смазанным. Он проснулся, собрался, вышел из дома – и пришёл в себя только здесь.
— Да, — сказал он медленно. — Задумался. Проснулся рано, решил прогуляться. Ты же знаешь, как я люблю эти утренние аллеи.
Марк смотрел на него с недоверием. Он явно не верил, но ничего не сказал.
— Ладно, — сказал он. — Иди. Тебя уже ждут в медицинском отсеке.
Аслан прошёл в медицинский отсек, сел в кресло для проверки. Сканирование, датчики на висках. Через несколько минут система выдала заключение: «Обнаружены следы нестабильных фрагментов. Рекомендовано частичное стирание данных за последний месяц».
Аслан закрыл глаза, чувствуя, как холодный луч скользит по его сознанию. Это было быстро, почти безболезненно. Когда он вышел, в голове было пусто.
Он вернулся к своему терминалу, открыл первый архив. Рутина успокаивала. Пальцы двигались привычно, глаза скользили по структуре данных. Он работал до обеда, не отрываясь.
В полдень в капсуле появился Марк.
— Идём, — сказал он. — Кофе.
Аслан поднялся, и они пошли в столовую. Сели у окна, взяли по стакану. Марк размешивал сахар, глядя в сторону.
— Слышал, в южном секторе открылся какой-то подвальный бар, — сказал он небрежно. — «Мнемо-бар». Там торгуют контрабандными эмоциями. Импринтами. Запрещённое дело. Система уже знает, и у нас намечается много работы по их устранению.
Аслан слушал, кивал, пил кофе. Он не знал, почему слова Марка кажутся ему странно знакомыми. Но он не мог вспомнить, где слышал это название.
— Может, система до них доберётся быстрее, чем мы думаем, — добавил Марк. — Так будет лучше.
Аслан допил кофе, поставил стакан на стол. Внутри было тихо и пусто, как и должно быть.
Вечером он вернулся домой. Всё было как обычно – вентиляция гудела за стеной, свет горел ровно. Он сел на кровать, провёл рукой по волосам. Что-то беспокоило его, но он не мог понять, что именно.
Он опустился на колени и заглянул под кровать. Там лежала карточка.
Он вытащил её, перевернул в руках. Тёмная бумага, на одной стороне – символ, похожий на тот, что он видел в новостях. На другой – надпись: «Сектор 7. Вход через старый водосток. Будь осторожен».
Аслан уставился на карточку, чувствуя, как внутри разрастается холодное, липкое чувство. Откуда она взялась? Он не помнил, чтобы брал её. Он не помнил, чтобы когда-либо видел её раньше.
Но она лежала у него под кроватью. И это значило, что он её туда положил.
Он сжал карточку в руке и долго сидел в темноте, глядя на неё. Страх и любопытство боролись внутри него, не давая ответа.