2.
(перевод: †Девушка с черепом†)
Ён У с вызовом взглянула на него и сказала.
— Это уж ваша забота. Играете-то вы.
Джи Сок кивнул, будто понял.
Большая рука обхватила нежную шею. Ён У, вскинув огромные глаза, втянула шею.
— Что, зачем…
— Как зачем. Отрабатывать деньги.
От этих прямолинейных слов затылок задеревенел.
Джи Сок, напротив, выглядел полным сил.
Раз уж он гость, надо же отработать деньги. Он неторопливо заскользил рукой, будто массируя окоченевшие от напряжения места.
Резкий, но где-то мягкий, как весенний ветер, звук щекотал губы.
— Ах, вот здесь нужно раскрыть.
Только тогда Ён У осознала, что крепко сжала губы.
«Х-х», — когда она приоткрыла путь для дыхания, та плоть, что металась, не зная куда податься, мягко втянулась внутрь.
Мужчина, вежливо проскользнув внутрь, в один миг съел разум Ёну.
Что за поцелуй — и так хорошо.
Не просто хорошо — до дрожи в теле хорошо. Мягко и ласково, а вместе с тем до жути распутно.
— Хм, хф.
Он будто исследовал нежную плоть внутри рта, шевелясь, а потом, не давая времени вдохнуть, наступал. Когда на исходе сбитого дыхания она издавала тонкий стон, он словно успокаивал, высасывая поцелуй.
Между поцелуями он убирал за ухо упряди прядки, что сбежали вниз, поигрывал маленьким ушком.
Это был поцелуй нежный, будто они любовники.
И всё же он не был только нежным. Стоило стонам утихнуть, как мужчина нарочно выманивал их вновь.
Умело двигая языком, прикусывая губами, он мягко тёрся о нежное нёбо. Струящуюся слюну чмок — смахивал и уносил.
Ён У беспомощно увязла в этом. Она не выпила ни капли спиртного, но голова была дурманной, а тело словно таяло и размякало.
— Ха-а-ах.
На этот похожий на плач стон мягкие губы мужчины неспешно поплыли по тонкой шее. Игриво кусал прямо протянувшуюся ключицу, потом прижимался ртом, словно клюя.
От этой исторгавшей душу игры даже воля к сопротивлению угасла. Оставалось лишь тонкими пальцами вцепиться в крепкое предплечье.
Джи Сок отдёрнул плотно запахнутый перед халата Ён У. В следующее мгновение с его губ сорвался лёгкий смех.
— Это для этого вы предложили помыться отдельно?
Ён У под халатом была плотно одета в нижнюю рубашку и бельё.
— Похоже, вы не знали, что это и вправду случится.
Как он и сказал. Пока На Джи Сок пользовался внешней ванной, Ён У лишь делала вид, что мочится водой, во внутренней душевой кабине.
Ведь она задумала, улучив момент, умыкнуть телефон и сбежать.
Была и такая беспечная мысль — даже если сложится двусмысленная атмосфера, отговорится чем-нибудь и отвертится.
От слов, точно пронзивших её тайные помыслы, на лице Ён У мелькнуло замешательство.
— Хотите бросить? Отвезти вас домой?
На первый взгляд заботливый тон, но рука, что похлопывала по краю халата, была безучастна до предела, словно он имел дело с несмышлёным ребёнком.
В ней поднялось странное упрямство. Теперь ей было уже всё равно. Раз уж дошла досюда, а вернулась бы просто так — вышло бы, что ни с чем, засветив лишь собственное лицо.
— Я не в первый раз.
На упрямый тон Ён У изящно очерченная бровь едва заметно изогнулась вверх.
— Говорю, что у меня есть опыт, с мужчинами.
Он забавно вытянул губы, потом плавно изогнул уголки глаз.
— Это к лучшему.
«Так будет лучше. Я ведь крупный». С этими последними словами Джи Сок вновь прикусил губы Ён У.
Большая рука проникла под одежду. Движение было без лишнего, ловкое.
Ён У и не заметила, как подняла обе руки и сняла нижнюю рубашку, как расстегнулся крючок и упал последний слой.
— Ммм.
Когда большая рука мягко накрыла и приподняла округлую плоть, из губ Ёну вырвался смутный возглас восхищения.
Перед тем как склонить голову, хитро сощурившийся взгляд мужчины был порочен. Раскрывающиеся в поисках точки наибольшего удовольствия ярко-красные губы были обворожительны, как распустившийся цветок.
Неужели она ошиблась.
Ён У изо всех сил ворошила мысли.
Определённо было сказано, что это именно этот мужчина.
Фото она тоже проверила — хоть и хуже, чем вживую. Разве часто встречаются мужчины ростом 187 сантиметров, белоснежной кожей, сладострастными красными губами и загадочной аурой.
И всё же Ён У не была уверена, что этот мужчина и есть На Джи Сок.
Не мужчина ли это из числа тех жиголо, что прислуживают гостям, выдавая себя за него.
Заблуждаться было естественно.
Мужчина перед ней был ревностен так, будто единственной целью было радовать женщину и повергать её в экстаз. Он сосал, лизал с такой старательностью, что её можно было назвать самоотверженной, вдувал щекочущее дыхание.
— Хватит. Всё, хватит.
Ён У, задыхаясь, оттолкнула плечо Джи Сока. Вместо ответа твёрдые пальцы схватили тонкое запястье.
На перевёрнутую ладонь легло мягкое на ощупь. Ёну вздрогнула всем телом.
— Видите? Довольно красиво набухло.
Ён У, невольно опустив взгляд, изумлённо выдохнула.
Набухшая выпуклость судорожно вздымалась. Сердце колотилось так, будто готово было выскочить наружу.
Как же долго он её изводил.
На следах, что затмились так густо, словно спелый алый плод, и щёки Ёну окрасились тем же цветом.
— Хорошенькая. И цвет стал ещё красивее.
— Н-не говорите глупостей.
Она поморщилась в отвращении, но от ощущения, что тёрлось о её собственную ладонь, по коже пробежал приятный озноб.
Больше не было сил терпеть. Предчувствие подсказывало, что так она, чего доброго, проиграет инстинкту.
У неё ведь определённо были парни. И опыт у неё был.
Отказывать Чхе Ён У умела и с закрытыми глазами. Ведь она отчётливо помнила, как мужское племя ради одной ночи желания сколько умеет казаться прекрасным, казаться ласковым, казаться жалким.
Она проходила и через глупые мгновения, когда верила, что удовлетворение другого — её собственная радость. Верила, что всякое такое плотское удовольствие может сколько угодно презреть.
На Джи Сок был другим. Казалось, он понимал тело Ён У совершеннее, чем сама Ён У. Всячески выкручивался с ловкостью, не оставляя даже зазора, где могла бы родиться воля к отказу.
От непривычного желания глубоко внизу живота сладко и болезненно затрепетало. На лице Ёну проступило замешательство. Сколько же лет она живёт, отрезав интерес к противоположному полу.
Сжав, бугристые пальцы жадно стиснулись. От мужской, крупной хватки Ёну тоже пропитывалась неистовым желанием.
— П-погодите…
Ён У завозилась, но и в этот раз Джи Сок был быстрее. Он отдёрнул остаток халата и зацепил пальцем маленький лоскуток ткани.
Беда. Она надела под халат одежду, а потому ничего не оставалось, как поддеть лишь бельё.
Отделанный кружевом шёлк заскользил по белоснежному бедру.
— Нельзя…
Но. Ён У, что потянулась было рукой, чтобы поймать, вдруг застыла как лёд.
Мягко скользнуло вниз не только бельё Ён У. Естественно соскользнувший под диван Джи Сок опустился перед Ёну на колени.
— Ч-что вы делаете? Немедленно поднимитесь!
На красивом лице легла зловещая тень. На восхитительно приподнятых уголках губ — даже свежий подмиг.
— Я из тех, кто не может устоять, увидев что-то вкусное.
Пока она на миг отвлеклась взглядом. На Джи Сок тут же уткнулся головой.
«С-с ума сошёл!»
На чувствительном месте пахнуло горячим дыханием. Липкий жар прошёл через низ живота и поднялся до самого пупка.
— Ха-а-ан!
От пронзительного жара Ён У конвульсивно сжала бёдра, задрожав мелкой дрожью.
Не верилось даже собственным глазам.
Густая шевелюра усердно двигалась. Всякий раз, как Ёну постанывала, мужчина время от времени поднимал голову, будто проверяя.
Влажно блестящие глаза и уголки губ — не поймёшь, что сильнее распаляет.
Наслаждение, о самом существовании которого она не знала. Все прежние понятия и опыт в один миг исказились.
— Хватит, э-это, не на… х-хн!
Крепко раскрытые плечи не шелохнулись. Густая голова двигалась всё усерднее.
Откровенный звук сосания, влажное и тёплое ощущение — казалось, что всё тело целиком утягивает куда-то.
Руки, что отталкивали и барахтались, словно смирившись, давно уже закрывали маленькое лицо.