Глава 1. Контракт душ
В его глазах не было огня, обращённого к завтрашнему дню.
Ни надежды, ни любопытства, ни даже того слабого интереса, который заставляет человека продолжать жить, несмотря на все трудности. Казалось, будущее для него давно перестало существовать, а настоящее превратилось в нечто, что он вынужден терпеть.
Так почему же он настолько ненавидел духов?
Этот вопрос возник у меня ещё до того, как я успел приблизиться к нему.
Мальчик, напоминавший увядший подсолнух, стоял посреди узкой улицы и крепко сжимал шею духа собственной духовной силой. В его движениях не было ни колебаний, ни сожаления. Он держал свою жертву так, словно перед ним находилось не живое существо, а нечто, что давно заслужило подобное обращение.
Дух пытался вырваться. Его силуэт то становился отчётливым, то расплывался, словно изображение на поверхности воды, потревоженной чужой рукой. Он судорожно цеплялся за запястье человека, однако все попытки освободиться оставались тщетными.
А мальчик даже не менялся в лице.
Именно тогда я увидел его впервые.
Его золотые волосы напоминали солнечные лучи, пробивающиеся сквозь густые облака, а глаза были похожи на расплавленное золото. Внешность, которая при других обстоятельствах могла бы вызвать улыбку или хотя бы желание заговорить с ним, совершенно не сочеталась с выражением его лица.
Он не улыбался.
Более того, в его взгляде было что-то такое, из-за чего даже привычный мне мир духов на мгновение показался чужим.
Золотое солнце, которое не согревало никого вокруг.
Так я мысленно назвал его ещё до того, как узнал имя.
Амаги Сакуя.
Человек, ненавидящий духов.
Причина этой ненависти тогда оставалась для меня загадкой. Я не знал, что именно произошло в его прошлом, какие воспоминания преследовали его и почему он решил направить свою духовную силу против существ, которых даже не пытался понять.
Но одно я мог сказать наверняка: передо мной стоял не обычный человек.
И дело было не только в его способностях.
Подойдя ближе, я остановился на расстоянии нескольких шагов. Внимательно осмотрел происходящее, после чего перевёл взгляд на духа, который всё ещё пытался освободиться.
— Почему ты так сжимаешь его шею, словно ненавидишь всех духов до единого?
Мой голос прозвучал достаточно спокойно, чтобы не напугать случайного прохожего, но достаточно отчётливо, чтобы мальчик услышал каждое слово.
Он замер.
На мгновение мне показалось, что он намеренно проигнорирует вопрос. Однако Сакуя медленно повернул голову и посмотрел в мою сторону.
Его золотые глаза встретились с моими.
Никакого удивления.
Никакого страха.
Только холодная настороженность человека, который привык видеть в окружающих потенциальную угрозу.
— Хранитель Обители духов, полагаю?
Он произнёс это так, словно уже знал ответ и просто хотел убедиться в собственной догадке.
Я слегка наклонил голову.
— Куро. Пришёл по приказу устранить угрозу для духов.
Мне не было необходимости представляться подробнее. В мире духов моё имя знали многие, а некоторые предпочитали вовсе не произносить его без необходимости.
Впрочем, Сакуя, судя по его выражению лица, совершенно не собирался впечатляться моей репутацией.
— Как интересно, — протянул он. — Ты так уверенно заявил, что убьёшь меня, чёрный кот?
Впервые за всё время нашего разговора я заметил на его лице нечто скрытое от окружающих.
Эмоции.
До этого его лицо напоминало гладкую поверхность озера, на которой не оставалось следов даже после сильного ветра. Но сейчас я увидел, как эта неподвижность дала трещину.
Гнев.
Печаль.
И что-то ещё, чему я не сразу смог подобрать название.
Они промелькнули в его глазах настолько быстро, что другой наблюдатель мог бы принять их за игру света. Однако я привык замечать то, что окружающие предпочитали не замечать.
Сакуя не был человеком, которому совершенно незнакомы чувства.
Напротив, мне показалось, что он слишком долго пытался спрятать их глубоко внутри себя.
Но почему?
Что могло заставить человека с такой силой ненавидеть целую категорию существ? И почему, говоря со мной, он словно заранее ожидал услышать угрозу?
Прошлого не изменить.
Как бы сильно человек ни сожалел о случившемся, он не сможет вернуться в тот день, когда всё ещё можно было исправить. Не сможет остановить произнесённые слова, отменить принятые решения или вернуть тех, кого уже потерял.
Но если прошлое невозможно изменить, разве это означает, что будущее тоже предопределено?
Я посмотрел на мальчика ещё раз.
Возможно, я не мог исправить то, что с ним произошло. Возможно, даже не имел права вмешиваться в его жизнь.
Однако если я мог помочь этому человеку так же, как помогал духам, то, может быть, существовал способ хотя бы немного облегчить его страдания.
Способ, который позволил бы ему перестать разрушать себя.
— Я не собираюсь так просто тебя убивать, — наконец произнёс я. — Ведь ты совершил слишком много ошибок.
Сакуя прищурился.
Похоже, мои слова его не убедили.
Да и неудивительно. Если человек привык ожидать от окружающих враждебности, добрые намерения могут показаться ему куда подозрительнее прямой угрозы.
Я не стал ничего объяснять.
Вместо этого одним движением запрыгнул ему на плечо.
— Эй?!
Реакция последовала незамедлительно. Сакуя дёрнулся, пытаясь сбросить меня, но я успел наклониться к его шее и притворился, будто кусаю его.
На самом деле я заключил контракт.
Всё произошло настолько быстро, что он не сразу понял, что именно изменилось.
Сакуя смахнул меня с плеча, и я приземлился на землю, благополучно удержав равновесие. Мальчик уже собирался вернуться к своему прежнему занятию, когда вдруг замер.
Что-то изменилось.
Я заметил это по его глазам.
Он медленно посмотрел на собственную руку, затем перевёл взгляд на меня. Его выражение лица стало серьёзнее, а привычное безразличие сменилось настороженностью.
Теперь он чувствовал связь между нами.
— Ты…
Он не закончил фразу.
Я тоже смотрел на него, не пытаясь скрыть собственного интереса.
Передо мной стоял человек, который только что лишился части своей свободы из-за решения незнакомого духа. Любой другой на его месте мог бы попытаться немедленно разорвать связь или хотя бы потребовать объяснений.
Но Сакуя лишь сжал пальцы.
— Ради чего ты, Хранитель, так решительно принял меры, заключив контракт со мной?
В его голосе не было растерянности. Скорее, раздражение человека, которому без разрешения навязали нечто неприятное.
Я мысленно усмехнулся.
— «Я не убью тебя», — напомнил я. — Я ведь сказал именно это, Сакуя.
Он бросил на меня взгляд, в котором отчётливо читалось желание возразить.
Возможно, он считал мои слова уловкой. Возможно, решил, что я просто нашёл более удобный способ удерживать его под контролем.
И, признаться, я не мог винить его за подобные подозрения.
В конце концов, я только что заключил контракт с человеком, которого встретил впервые в жизни.
Был ли у меня прежде подобный разговор?
Честно говоря, я и сам не знал.
Я привык сталкиваться с разными людьми и духами. Среди них встречались те, кто скрывал собственные намерения за улыбкой, и те, кто открыто заявлял о своей ненависти. Но Сакуя отличался от них.
Он словно нёс за собой хаос, даже не пытаясь его остановить.
И всё же у меня возникло странное ощущение, что сам он вовсе не желал становиться источником этого хаоса.
Будто он просто продолжал идти по дороге, которую однажды выбрал, не замечая, что с каждым шагом всё дальше отдаляется от самого себя.
Именно поэтому я, наверное, и обратил на него внимание.
— Ах да, Сакуя, — произнёс я, словно только сейчас вспомнил о нашей первой встрече. — Тот дух, которого ты пытался убить. Ты его отпустил?
Мальчик посмотрел на меня так, будто я задал самый нелепый вопрос на свете.
— Он сбежал, пока ты на меня залезал. И что в этом такого вообще?
Я на мгновение замолчал.
Значит, духу всё-таки удалось спастись.
Что ж, уже неплохо.
— Хорошо, — ответил я. — Тогда отныне ты будешь работать на Обитель духов. Это мой приказ.
— Приказ от духа? Не смеши меня…
Сакуя резко отвернулся, но в следующий миг его лицо изменилось.
Он замолчал, словно внезапно обнаружил нечто неприятное.
Моё тело и разум подчиняются ему?
Эта мысль, судя по всему, пришла ему в голову не без причины.
Я наблюдал за ним, позволяя осознанию постепенно проникнуть в его сознание. Мне не хотелось подробно объяснять то, что он мог понять самостоятельно.
Наконец Сакуя снова посмотрел на меня.
— Ты…
— Ты уже забыл про наш контракт? — перебил я. — Отныне мы связаны.
Слова прозвучали просто.
Однако я прекрасно понимал, насколько сильно они могли изменить его жизнь.
Контракт между человеком и духом не был обычным обещанием. Он связывал стороны определёнными условиями, создавая отношения, которые нельзя было игнорировать по одному лишь желанию. И теперь Сакуя, который ещё несколько минут назад свободно распоряжался собственной духовной силой, должен был считаться со мной.
По крайней мере, так я предполагал.
Я ещё не знал, насколько необычным окажется этот человек и какие последствия повлечёт наше решение.
Но в тот момент мне казалось, что я поступил правильно.
Возможно, впервые за долгое время мне захотелось не просто устранить угрозу, а понять того, кто ею стал.
---
Так я решил узнать, смогут ли человек, ненавидящий духов, и бродячий чёрный кот стать друзьями.
Звучало почти смешно.
Если бы кто-нибудь услышал мои мысли, он наверняка посоветовал бы мне отказаться от этой затеи. В конце концов, Сакуя не скрывал своей неприязни, а я принадлежал к миру, который он, судя по всему, презирал всем сердцем.
Какая дружба могла возникнуть между нами?
И всё же я не спешил отказываться от этой мысли.
Возможно, мне просто хотелось узнать ответ.
Возможно, я надеялся, что даже человек, давно утративший веру в окружающих, способен однажды посмотреть на мир иначе.
А может быть, я сам не понимал, почему решил вмешаться в его жизнь.
Так или иначе, наш контракт уже был заключён.
Оставалось разобраться, с кем именно я связал свою судьбу.
В мире людей существовали те, кто мог видеть духов. Такие люди встречались редко, и большинство окружающих даже не подозревало об их существовании.
Они жили среди обычных людей, посещали школы, работали, разговаривали с друзьями и занимались повседневными делами. Для постороннего наблюдателя ничто не отличало их от остальных.
Однако они видели то, что оставалось скрытым от человеческих глаз.
Духов.
Существ, которые могли обитать рядом с людьми, наблюдать за ними и порой вмешиваться в их жизнь.
Некоторые из этих существ были безобидны. Другие представляли опасность. Но независимо от их природы люди, способные видеть духов, обладали особой силой — духовной энергией.
Она позволяла им взаимодействовать с существами нашего мира и совершать то, на что обычный человек был неспособен.
При этом духовная сила не была бесконечной.
Она могла восполняться, возвращаясь к своему владельцу после расходования. Но если человек тратил больше энергии, чем позволял его собственный запас, последствия могли оказаться куда серьёзнее обычного истощения.
Иногда ему приходилось расходовать собственную жизненную энергию.
А подобная цена была слишком высока.
Человек мог лишиться части отпущенного ему времени, даже не осознавая этого. И чем чаще он переступал собственный предел, тем опаснее становилось его положение.
Именно поэтому я не мог перестать думать о Сакуе.
С какой лёгкостью он использовал духовную силу!
Во время нашей встречи я заметил, что он практически не колебался, удерживая духа. Его действия выглядели привычными, словно подобные столкновения давно стали частью его повседневной жизни.
Он не казался человеком, который впервые столкнулся с опасностью или случайно обнаружил в себе необычную способность.
Нет.
Сакуя умел пользоваться своей силой.
Более того, он делал это с такой уверенностью, что у меня возник вопрос: сколько же духовной энергии скрывалось внутри этого мальчика?
И как долго он мог продолжать расходовать её подобным образом?
Я не знал ответа.
Но именно поэтому контракт подчинения показался мне подходящим решением.
Теперь я мог следить за ним, контролировать выполнение условий и, возможно, понять, что скрывалось за его необычайными способностями.
Конечно, я не собирался признавать, что любопытство играло в моём решении немалую роль.
Мне хотелось разобраться в причинах его ненависти.
Почему он выбрал именно этот путь?
Почему продолжал сражаться с духами, даже когда это могло навредить ему самому?
И главное — понимал ли он вообще, что делал с собственной жизнью?
Я хотел получить ответы.
Однако чем больше я думал об этом, тем яснее осознавал, что контракт не принесёт мне мгновенного решения.
Сакуя не был книгой, которую можно открыть на нужной странице и прочитать всё, что скрывалось между строк.
Он был человеком.
А люди редко раскрывают свои тайны только потому, что кто-то этого захотел.
---
— Ты хочешь, чтобы убийца работал на тебя?
Голос Сакуи вырвал меня из размышлений.
Он стоял неподалёку, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с явным недоверием.
— Может, ты не Хранитель, а убийца людей и ёкаев?
Я повернул голову в его сторону.
Вопрос был задан с таким серьёзным выражением лица, что на мгновение я даже задумался, не решил ли он проверить мою реакцию.
Но нет.
Сакуя действительно считал подобный вариант возможным.
Что ж, его подозрительность была вполне объяснима. Я появился перед ним, заявил о намерении устранить угрозу, а затем заключил с ним контракт, не спросив разрешения.
Если посмотреть на ситуацию его глазами, я и правда не выглядел особенно надёжным собеседником.
— Твоё недоверие оправдано, — спокойно ответил я. — Ведь ты действительно убил множество моих сородичей.
Он не стал возражать.
По крайней мере, не сразу.
Его взгляд на мгновение скользнул в сторону, но лицо осталось почти таким же бесстрастным.
Он не пытался оправдываться.
Не отрицал собственных поступков.
И не спрашивал, откуда мне о них известно.
Словно всё это не имело для него никакого значения.
Однако мне хотелось понять не только то, что он сделал, но и то, почему он продолжал это делать.
— Но я хочу понять, — продолжил я, — почему ты так гневен и расстроен собственной жизнью, раз уж сам выбрал подобный путь.
После моих слов наступила тишина.
Сакуя ничего не ответил.
Я тоже не спешил нарушать молчание.
Иногда люди говорят слишком много, пытаясь скрыть то, что действительно чувствуют. Они придумывают объяснения, оправдываются, обвиняют окружающих или делают вид, будто произошедшее их совершенно не волнует.
Но иногда достаточно задать один вопрос, чтобы человек замолчал.
Не потому, что ему нечего сказать.
А потому, что он сам не знает ответа.
Я смотрел на Сакую и пытался понять, что происходило у него в голове.
Был ли он зол на духов?
На самого себя?
Или на весь мир, который однажды заставил его поверить, что ненависть — единственный способ продолжать жить?
Я не мог знать наверняка.
Возможно, даже сам Сакуя не сумел бы объяснить это словами.
— Ясно, — произнёс я наконец.
Мальчик поднял глаза.
— Так ты сам этого не понимаешь.
Мои слова повисли между нами.
Я не собирался издеваться над ним или намеренно задевать его чувства. Мне лишь хотелось заставить его задуматься.
Потому что желания порой занимают самое страшное место внутри человеческого сердца.
Они способны поддерживать человека, когда у него не остаётся сил. Могут заставить его двигаться вперёд, даже если весь мир убеждает его остановиться.
Но желание может стать и цепью.
Человек настолько крепко держится за него, что постепенно перестаёт замечать всё остальное. Он продолжает идти, хотя давно забыл, ради чего начал свой путь.
А иногда даже не замечает, как собственными руками разрушает то, что ещё могло бы спасти его.
Я не знал, было ли именно это причиной поступков Сакуи.
Но мне хотелось верить, что за его ненавистью скрывалось нечто большее, чем простое желание уничтожать духов.
И всё же оставался ещё один вопрос.
— Но страх перед лицом смерти… — тихо произнёс я. — Вот что могло бы тебя испугать, я прав?
Сакуя не ответил.
Его лицо оставалось неподвижным, но я заметил, как изменился взгляд.
Совсем немного.
Настолько мало, что посторонний человек мог бы не обратить на это внимания.
Однако я уже знал, что за его бесстрастным выражением скрывается нечто, чего он не желает показывать окружающим.
Я видел это раньше.
В тот момент, когда он впервые посмотрел на меня.
Гнев и печаль, которые мелькнули в его золотых глазах, не исчезли бесследно. Они словно оставили трещину на поверхности чего-то давно застывшего.
И теперь мне казалось, что я снова увидел её.
Передо мной стоял не безжалостный убийца, которому незнакомы страх и сожаление.
Передо мной был ребёнок.
Мальчик-подсолнух с золотыми глазами, в которых отражалось слишком много боли для того, кто должен был только начинать свою жизнь.
Он не улыбался.
Не пытался оправдаться.
И не просил о помощи.
Но в его взгляде я увидел то, чего не замечал прежде.
Незаметные слёзы.
Они не стекали по его щекам, и он не позволял себе открыто проявить слабость. Возможно, он даже не хотел признавать, что способен чувствовать боль.
Однако она была там.
Тихая, спрятанная глубоко внутри, почти неразличимая за его гневом.
Боль человека, который когда-то оказался слабее обстоятельств.
Человека, который, возможно, слишком рано решил, что больше никогда не позволит себе оказаться в подобном положении.
Я смотрел на него и впервые задумался о том, что значит быть сильным.
Если человек способен уничтожить множество духов, означает ли это, что он победил собственную слабость?
Если он больше никому не доверяет, значит ли это, что его больше невозможно предать?
И если он отказывается показывать свои слёзы, действительно ли они перестают существовать?
Нет.
По крайней мере, мне так не казалось.
Сакуя мог сколько угодно прятать свои чувства. Мог продолжать ненавидеть духов, отталкивать окружающих и убеждать себя, что самостоятельно выбрал этот путь.
Но его золотые глаза всё ещё напоминали солнце.
А солнце, даже скрытое за тучами, не перестаёт существовать.
Я не знал, смогу ли когда-нибудь понять этого человека.
Не знал, станем ли мы друзьями или однажды наш контракт превратится в причину для новой вражды.
Но в тот момент я решил, что не стану отказываться от своего решения.
Я узнаю, что скрывается за его ненавистью.
И, возможно, однажды пойму, почему мальчик, похожий на солнце, так отчаянно пытался погасить свет в собственных глазах.