Я всегда была тихим ребёнком. Нет, меня не ненавидели. Но меня и не любили. Просто… не замечали.
В младшей школе надо мной иногда смеялись.
Это не было так уж жестоко, и не было громко, но достаточно, чтобы каждый день хотелось стать меньше, чем есть.
Я почти никогда не отвечала, потому что молчание казалось мне безопаснее.
Однажды брат это заметил. Он не устроил драку и не пошёл жаловаться учителям. Он просто начал встречать меня после уроков и сидеть рядом на переменах. И этого оказалось достаточно. Никто больше не издевался, но… Вместо этого случилось другое. Меня начали игнорировать.
Со мной не разговаривали, меня не звали играть. На уроках учителя иногда смотрели сквозь меня, будто забывали, что я есть. Словно я уже исчезла.
Дома было… похоже.Родители много работали, они старались, правда старались. Я понимала это даже будучи малышкой. Но брат был старше, активнее и громче, он больше участвовал в их жизни. И любовь как будто текла в его сторону.
Я не злилась. Я просто… не была уверена, что меня вообще видят. Когда мне было четырнадцать, родители однажды не вернулись домой. Сначала я думала, что они просто задержались на работе. Потом я подумала, что случилось что то страшное. Отбросив мысли, - что они вернутся завтра.
Но они не вернулись.
Никогда.
Полиция что-то проверяла, задавала вопросы.
Но никаких следов не нашли. С тех пор мы с братом живём вдвоём. Он бросил учёбу и устроился работать. Сначала на одну работу, потом на две.
Чтобы мы могли жить.
Я больше не жду родителей. И иногда ловлю себя на мысли, что даже не знаю,
любили ли они меня по-настоящему.
В ту ночь, сидя на кровати, я вдруг вспомнила слова Трэвиса.
«Потому что ты заставляешь меня исчезнуть».
Тогда я не поняла.
Но сейчас…
Я знаю, что значит исчезать.
Нет, это не произойдет сразу, это не щелчок пальцем. Это медленный процесс. Сначала тебя перестают замечать, затем перестают помнить,а потом ты уже не уверена, что вообще была важна.
Я закрыла глаза и впервые поняла его по-настоящему. Наверное, лучше, чем кто-либо.