Десять лет прошли, будто мгновение... Студенчество, работа, дети... Всё вместе с Эммой. Шорох платья, любовный стон в постели, нежная стыдливость. Вдруг все воспоминания слились в одно. Единственный образ, будто бы свет в конце тоннеля, предстал перед моими глазами, так что мне оставалось лишь думать: “Где я?”. И единственным ответом моим растерянным мыслям была лишь суровая реальность. Я осознал себя на подножии горы. Великий храм возвышался на вершине горы, уходя ввысь, в небеса, превосходя и небо, и землю. Его царственный вид приводил в страх. Купола были единственным источником света; свет этот обжигал и лишал сил. Небо было покрыто множеством облаков; серое и безжизненное, оно отравляло мысли и было спасением от жгучего божественного света.
Вокруг было множество людей: стариков, детей, женщин и мужчин. Люди всех возрастов и рас стояли на подножии великой горы и кричали от боли, сгорая в божественном свете. Смельчаки бросались ввысь, но их сжигаемые светом тела покрывались укусами зверей, стерегущих гору: отвратительные, гнилостные львы, пантеры, змеи и волчицы не пропускали никого.
И мне стало страшно, и я бежал вниз. Так долго, чтобы наконец потерять этот свет. Я бежал, но не чувствовал никакой усталости. Вдруг, всё стало темно. Свет наконец-то исчез, и не осталось ничего. Лишь сейчас я понял: меня больше нет...
И, повинуясь какому-то инстинкту, я спускался всё ниже во тьму... Дальше от света, дальше от храма, дальше от зверей... Казалось, никогда я не смогу достичь низа, гора спускалась в бесконечность. Отсчёт времени стал бессмысленным, и осталось лишь одно — животный бег, первозданный инстинкт, стремящийся к чему-то... К свободе?.. Но ответом служила лишь неизменная тьма, и мои ощущения становились размытыми. Вокруг слышались голоса: они взывали к окружению, спрашивая, есть ли кто-нибудь вокруг... Они метались кругами, обретали надежду, только заслышав какой-то ответ... Но они никогда не смогут найти никого, как бы сильно не кричали, как бы отчётливо не слышали крики.
И я не обращал внимания на эти голоса, и спускался всё глубже во мрак. Я шёл к началу, к хаосу, к первоначальному. К отправной точке вселенной. Я чувствовал, что должен был. Я ещё оставил на Земле любимую, и я не должен погибнуть... Тысячи часов, дней, недель проходили, как одно. Что же есть человеческий бег в масштабах вечности? Лишь бессмысленный порыв. Я бежал в темноте, в пустоте, в бессмысленности, бежал без каких-либо идей, и мною руководила одна лишь надежда... Надежда сменялась привычкой, и я забывал, что я такое.
Но нет! Забыть нельзя. Воспоминания должно сохранить. Я бежал всё ниже и ниже во тьму, не понимая даже, в ту ли сторону я иду до сих пор, куда бежал изначально. Но это и не важно. Мной почти соблазнительно играло страшное желание обернуться, посмотреть, смогу ли увидеть хоть капельку света, изливающуюся с вершины... Нельзя. Не видно уже света, не чувствую уже направления. Даже звуки вокруг утихли, грешники больше никого не звали, ни с кем не говорили... Был лишь Я. В начале и в конце всего — Я. Но что есть начало и что есть конец, когда всё кажется вечностью?
И я оказался в вечности. Мне казалось, ещё немного. Вот-вот я вернусь к своей жене и детям... Моя смерть стала, вероятно, величайшим горем. И я обязан вернуться, чтобы исполнить свой долг. Единственная причина, почему я продолжаю. Нельзя остановиться. Только вперёд. Вперёд во тьму, и не важно, минуты, часы, тысячелетия это, даже вечность. Я обязательно вернусь, ведь так?
Что же, в моей душе теплилась надежда, угасала надежда, снова возвращалась. Механический порыв стал привычкой, я чувствовал себя роботом. Игра в города самому с собой утомляла, я забывал свою Родину. В конце концов, я заметил, что всё ещё бегу, ежесекундно проговаривая имена своих близких... Эмма, Марк, Мария, отец и мать...
Казалось, я достиг края света... Ощутив переход в конце концов через что-то склизкое, отвратительное, через какую-то стену, я понял, что больше не бегу.
Теперь я падал, и падение это происходило в такой же темноте. Я падал в самые нижние уровни нашей вселенной, и падал как-то странно... Очень медленно. Лишь вес моей души заставлял меня падать, и меня утаскивало куда-то... Возможно, на Землю?