Несмотря на все раздумья о том, как провести сегодняшний день, Морана ненадолго сомкнула глаза в кресле. Они уже давно устало и настойчиво просили хотя бы короткого отдыха, и потому она позволила себе задремать.
Но сон оказался совсем недолгим.
Вскоре после того, как Морана закрыла глаза, в дверь постучали.
Она резко выпрямилась в кресле и, ещё не успев окончательно прийти в себя, произнесла:
— Войдите.
В комнату вошёл сэр Альбер.
С годами Морана стала замечать, что уже по одному только стуку может определить, кто именно стоит за дверью её покоев. У каждого был свой ритм, своя манера постучать — и стук Альбера она узнавала безошибочно.
Он окинул девочку внимательным взглядом. Подозрение в его глазах стало ещё заметнее, когда он увидел её лицо.
— Миледи, — спокойно спросил он, — вы сегодня не спали всю ночь?
Морана была готова к этому вопросу.
Она повторила ту же версию, которую уже озвучила герцогу.
Как бы ни хотелось Альберу услышать что-нибудь иное, иной версии он от неё всё равно не дождётся.
И, признаться честно, её объяснение звучало достаточно убедительно. По крайней мере, для человека, который не знал Морану так хорошо, как он.
Но Альбер знал её слишком давно.
Он прекрасно понимал, что за этой отговоркой может скрываться нечто совсем другое.
Морана, немного помедлив, всё же решила сменить тему.
— Что ж, Альбер, — спросила она, — какой сегодня у нас план?
Сэр Альбер, кажется, решил не настаивать.
— Сначала завтрак, — сообщил он. — После него, скорее всего, отправимся на прогулку. Затем небольшой перерыв, после которого начнутся занятия. Потом обед, свободное время и ужин.
Морана молча выслушала распорядок дня.
— И ещё, — добавил Альбер, словно вспомнив о чём-то, — сегодня я привезу новый выпуск «Жёлтого клёна».
Морана слегка оживилась.
Она сама попросила его об этом только вчера, и теперь, услышав, что Альбер действительно сумел достать журнал, невольно заинтересовалась.
«Жёлтый клён» считался довольно скандальным изданием в аристократических кругах. Журнал предназначался прежде всего для простых людей и был написан нарочито простым языком — без сложных оборотов, изысканной речи и привычной для высшего общества манеры излагать мысли.
На его страницах можно было найти самые обычные новости: где в ближайшие дни пройдёт городской праздник, когда состоится ярмарка, какой фестиваль собираются устроить в соседнем городе, где открылась новая лавка или что власти собираются построить. Иногда журнал писал о вещах ещё более будничных — например, о росте цен на продукты, нехватке зерна или изменениях на местных рынках.
Для аристократов подобный язык и содержание считались чуть ли не унизительными.
Но ещё более странным было то, что никто толком не знал, кто издаёт журнал.
В светских кругах «Жёлтый клён» считался дурным тоном. Приличному человеку, а тем более представителю знатного рода, не следовало даже попадаться с этим изданием в руках.
Разумеется, это не мешало многим его читать.
Если аристократу хотелось узнать последние новости, слухи или сплетни, он мог поручить слуге прочесть свежий выпуск и пересказать всё. Так можно было оставаться в стороне от журнала и при этом знать, о чём говорят за пределами светских салонов.
К тому же содержание «Жёлтого клёна» порой было довольно пошлым. Журнал не стеснялся скандальных историй, слухов и подробностей, которые приличному человеку лучше было бы не обсуждать вслух.
Но Морана знала и другую сторону этого издания.
Иногда именно там появлялась информация, которой не было в официальных газетах. Некоторые статьи оказывались удивительно точными, а отдельные сведения — действительно полезными.
Поэтому Морана не собиралась отказываться от возможности читать «Жёлтый клён» только потому, что это считалось дурным тоном.
Альбер, однако, явно успел подумать о последствиях лучше неё.
— Только есть одна проблема, миледи, — сказал он.
Морана вопросительно посмотрела на него.
— Если кто-нибудь обнаружит этот журнал у вас, это может вызвать ненужные вопросы. Особенно если вас увидят читающей её лично.
— Настолько всё серьёзно?
— Вполне.
Альбер ненадолго задумался.
— Поэтому я предлагаю сделать отдельный потайной отсек в вашем письменном столе. Небольшой. Туда можно будет складывать выпуски после прочтения.
Морана посмотрела на стол.
— А если кто-нибудь найдёт его?
— Не найдёт, если сделать всё правильно, — спокойно ответил Альбер. — Я устрою его так, чтобы с первого взгляда невозможно было понять, что там вообще есть дополнительное отделение.
Он говорил так буднично, словно речь шла о самом обыкновенном ящике.
— Журнал будете читать только здесь, — продолжил он. — И желательно не оставлять его на виду. После этого можете либо передавать его мне, либо складывать туда. Если же захотите сохранить какой-нибудь выпуск, он останется в отсеке.
Морана немного помолчала.
— Вы всё предусмотрели.
— Я всего лишь стараюсь избежать проблем, которые потом придётся решать.
На губах Мораны появилась едва заметная улыбка.
— Хорошо. Делайте.
— Тогда, думаю, стоит приступить к этому сейчас, — сказал Альбер. — Время подходящее. Большинство слуг сейчас заняты утренними делами, а кто-то ещё и вовсе спит.
Морана кивнула.
— Хорошо.
— Я скоро вернусь. Мне нужно взять несколько инструментов и материалов.
— Ступайте.
Альбер незаметно удалился из покоев.
Оставшись одна, Морана снова прикрыла глаза.
Она сама не заметила, как снова начала проваливаться в короткий, беспокойный сон.
Когда в дверь вновь постучали, Морана открыла глаза.
— Войдите.
На этот раз она уже знала, кто войдёт.
Альбер появился на пороге с небольшим набором инструментов и несколькими необходимыми материалами. Он подошёл к письменному столу и принялся за работу.
Такая работа требовала аккуратности. Альбер почти не разговаривал, сосредоточившись на том, чтобы сделать потайной отсек незаметным и при этом удобным для использования.
Морана тем временем снова прикрыла глаза.
Под тихий стук инструментов она позволила себе ненадолго задремать.
Когда спустя некоторое время она вновь открыла глаза, в комнате уже было гораздо светлее.
Альбер сидел за столом, заканчивая работу над потайным отделением. Он что-то ещё раз проверил, несколько раз постучал по деревянной панели, а затем, убедившись, что всё держится как следует, убрал инструменты.
— Альбер, — сонно позвала Морана, — а скоро завтрак?
Он посмотрел на часы на правом запястье — подарок отца, вручённый ему в день совершеннолетия.
— Думаю, минут через тридцать вас должен позвать дворецкий, миледи.
Морана ненадолго задумалась.
— Тогда давайте уже спускаться.
Альбер кивнул и убрал последние инструменты.
— Хорошо.
Она поднялась с кресла и потянулась, пытаясь окончательно прогнать сонливость. Вскоре они вместе вышли из комнаты.
Прежде чем спуститься, Альбер ненадолго заглянул в свою комнату на втором этаже и убрал туда инструменты, которыми работал. Закончив, он догнал Морану, и они вместе продолжили путь.
По коридорам они шли медленно и размеренно. Морана не торопилась. После бессонной ночи даже обычная прогулка по дому казалась ей немного утомительной.
На первом этаже она вдруг остановилась возле одной из комнат.
Там стоял белоснежный рояль.
Морана посмотрела на него и, словно решив скоротать оставшееся до завтрака время, вошла внутрь.
Она села за инструмент.
Пальцы легко коснулись клавиш.
Вскоре комнату наполнили первые тихие, минорные аккорды.
Морана выбрала романс, написанный одним из бывших рабов далёкой юго-восточной страны. Когда-то он жил в нищете и не имел ничего, кроме собственного голоса и воспоминаний о доме, которого лишился. Но, сумев выбраться из рабства, он посвятил себя музыке.
Его произведения были удивительными.
В них почти всегда жила печаль — глубокая, тихая, не требующая слёз. Но вместе с ней в музыке чувствовалась и свобода. Та самая свобода, которую он когда-то обрёл сам и сумел вложить в каждый романс, в каждый аккорд, в каждую написанную им мелодию.
Морана чувствовала музыку необыкновенно тонко.
У неё был природный слух и редкое музыкальное чутьё. Она не просто правильно воспроизводила ноты — она чувствовала настроение произведения и умела передавать его другим.
Её пальцы двигались по клавишам мягко и уверенно.
Один минорный аккорд сменял другой.
Мелодия становилась всё печальнее, но вместе с тем в ней словно появлялось что-то светлое — едва уловимое ощущение надежды, пробивавшееся сквозь скорбь.
Морана играла, почти забыв о времени.
Пока дверь не открылась.
В комнату вошёл дворецкий.
Морана сразу остановилась.
Последний аккорд растворился в тишине.
— Миледи, — произнёс дворецкий, — вам пришли письма.
Морана лениво повернула голову в его сторону.
— Передайте их сэру Альберу.
Дворецкий покорно передал стопку писем сэру Альберу. Они обменялись короткими поклонами, после чего дворецкий покинул комнату.
Морана вновь коснулась клавиш и продолжила играть.
Несколько мгновений она молчала, а затем, не отрывая взгляда от инструмента, спросила.
— Сэр Альбер, от кого письма?
Альбер, уже успевший спрятать конверты за пазуху, снова достал их и принялся перебирать.
— Первое от дочери барона Краско. Второе — от Астрид, близкой подруги вашей матери. Ещё одно...
Он на мгновение замолчал.
— От вашей бабушки.
Пальцы Мораны остановились.
Музыка оборвалась.
Она поднялась с банкетки и подошла к Альберу.
— От бабушки?
Не дожидаясь ответа, Морана забрала письмо из его рук, быстро вскрыла конверт и пробежала глазами по строкам.
Бабушка писала, что до неё уже дошли вести о приезде маркизы. Она хотела увидеть внучку как можно скорее и просила, чтобы та навестила её.
Морана некоторое время молчала, задумчиво глядя на письмо.
— Бабушка хочет меня повидать...
Она слегка вздохнула.
— Думаю, после помолвки отца с маркизой я её навещу.
С этими словами она отдала письмо обратно и вновь вернулась к роялю.
Пальцы снова коснулись клавиш, и на этот раз она выбрала другой романс — тихий и трогательный.
Спустя некоторое время дверь вновь открылась.
На пороге появился дворецкий.
— Миледи, герцог ожидает вас к завтраку.
Морана словно только этого и ждала. Она почти сразу поднялась.
— Идёмте, Альбер.
Они направились в столовую.
Там её уже ждали отец, маркиза и Люсьен.
Морана тепло поприветствовала всех троих, после чего заняла своё место за столом.
За завтраком Александр поинтересовался у маркизы:
— Надеюсь, вы хорошо спали?
— Прекрасно, — ответила она с улыбкой. — Всё было хорошо.
Несколько мгновений спустя герцог обратился к Люсьену:
— К слову, Люсьен, помнишь, сегодня утром я говорил тебе, что подберу тебе наставников? Я уже определился с наставником по фехтованию. Им будет командир второго рыцарского отряда, сэр Карл.
Морана едва заметно улыбнулась.
«Значит, бессонная ночь всё-таки принесла свои плоды. Наверное, именно поэтому отец и попросил Люсьена прийти к нему утром.»
Люсьен заметил её улыбку. Она показалась ему странной — слишком уж своевременной, будто Морана уже знала, кого Александр собирается ему назначить.
Он перевёл взгляд на неё.
«Неужели она приходила именно из-за этого?»
Маркиза с лёгким удивлением посмотрела на Александра.
— Наставник?
— Да, — пояснил герцог. — Думаю, лучшего кандидата на роль наставника по фехтованию не найти. Карл не раз отличался в сражениях, несколько лет командовал своим отрядом и славится тем, что умеет обучать молодых рыцарей. Под его руководством не один десяток бойцов освоил технику, которой потом пользовался в настоящем бою. Думаю, Люсьену будет чему у него поучиться.
Маркиза внимательно выслушала его и кивнула.
— Думаю, Люсьену это понравится. Для него будет полезно заниматься под руководством человека с таким опытом.
Люсьен ненадолго задумался, обдумывая слова герцога.
— Разве что сэр Альбер своими заслугами всё же превосходит его?
Рука Мораны едва заметно дрогнула.
Александр перевёл взгляд на стоявшего у стены рыцаря.
— Сэр Альбер действительно обладает выдающимся боевым опытом. Он служит нашей семье много лет и прошёл немало сражений.
Морана тут же вмешалась.
— Это так. Но боюсь, сэр Альбер не сможет вас обучать.
В её голосе появилась непривычная холодность.
— Он мой наставник и мой личный рыцарь. Поэтому, думаю, вам никогда не удастся с ним потренироваться. Даже если бы вы этого сильно хотели.
Люсьен несколько секунд смотрел на неё.
— Конечно. Я всё понимаю.
Теперь ему стало немного понятнее, почему её реакция показалась ему странной.
Утром Морана приходила к отцу. Затем, едва Александр заговорил о его наставнике, она невольно улыбнулась, а стоило самому Люсьену упомянуть Альбера, как её рука дрогнула, а голос стал холоднее.
Похоже, утренний разговор действительно мог быть связан с этим.
Люсьен слегка улыбнулся.
Пока он не мог сказать наверняка, но, кажется, начинал понимать, почему Морана так старательно пыталась скрыть свою реакцию.
Александр, наблюдавший за разговором, решил добавить.
— Сэр Альбер — один из самых верных мечей дома Равелей, он остаётся предан нашей семье.
Сэр Альбер всё это время молча стоял у стены. На похвалу он никак не отреагировал, лишь слегка опустил взгляд.
Но он прекрасно понял, почему рука Мораны дрогнула и отчего её голос стал таким холодным.
Похоже, маленькая детская ревность, которую она так старательно пыталась скрыть, всё-таки выдала себя.
Альбер улыбнулся про себя.
После завтрака Морана покинула столовую уже в несколько испорченном настроении.
Она собиралась отправиться в сад, как вдруг в коридоре вновь столкнулась с Люсьеном.
Он остановился и с лёгкой улыбкой произнёс.
— У герцогской дочери, похоже, довольно много свободного времени. Вы так часто гуляете по саду.
Морана на мгновение оторопела.
В словах не было прямого оскорбления. Именно этому Альбер неоднократно учил её на своих уроках: светское общество держалось на лжи, притворстве и лицемерии, а потому настоящие оскорбления редко произносились прямо. Их тщательно завуалировали бы под любезность.
Но заподозрить Люсьена в намеренной колкости сейчас было слишком рискованно. Он только становился членом семьи, как он мог говорить колкости или нечто подобное?
И всё же где-то глубоко внутри у Мораны уже зародилось первое сомнение.
Она решила не отвечать на его выпад.
— Это часть моей утренней рутины, — спокойно произнесла она. — Думаю, вам хотя бы раз стоит прогуляться по саду. Если хотите, мы можем пройтись вместе.
Люсьен мило улыбнулся.
— Спасибо, миледи, но, думаю, меня ждут дела поважнее.
Он вежливо поклонился и удалился.
Морана ещё некоторое время смотрела ему вслед.
На душе осталось неприятное, горькое послевкусие.
Вскоре к ней подошёл сэр Альбер.
Морана хотела было что-то спросить его, но в последний момент передумала. Она лишь покачала головой и вместе с Альбером отправилась на свою утреннюю прогулку.