В первый день двенадцатого месяца по лунному календарю в особняке Лу царило небывалое оживление: повсюду развешивали фонари и украшения.
Причина была проста: старший сын семьи Лу, который, как считалось, погиб на пограничной заставе пять лет назад, вернулся.
Он не только остался цел и невредим, но и совершил выдающиеся военные подвиги — за что император пожаловал ему титул цзянцзюня Чжэньбэй и чин третьего ранга.
Мэн Цяньцянь стояла в дверях главного зала и украдкой рассматривала величественную фигуру мужчины в сверкающих серебристых доспехах внутри.
Пять лет назад она, следуя воле своего деда, вышла замуж за представителя семьи Лу. Но она даже не успела увидеть лицо своего мужа, как он тут же отбыл на войну по высочайшему указу.
Вскоре с пограничной заставы пришло страшное известие: её муж погиб от меча воинов из Бэйлян, и от его тела ничего не осталось.
У дверей стояла ещё одна незнакомая девушка — Мэн Цяньцянь никогда прежде не видела её в особняке.
«Наконец то ты вернулся … наконец то вернулся! Знаешь ли ты, что глаза твоей матери почти ослепли от слез! Если ты был жив-здоров … почему не прислал домой весточку? Ты хоть представляешь, что пережила твоя мать за все эти годы?! Подумал ли ты об этом хоть раз? Или хотел свести свою мать в могилу?..» — госпожа Лу ударяла кулаком в грудь сына, заливаясь горькими слезами.
Лу Линсяо с чувством вины произнёс: «Прости, матушка, сын оказался непочтительным!»
С этими словами он тут же отступил на шаг назад и тяжело опустился на колени перед матерью.
Мэн Цяньцянь пристально смотрела на широкую спину мужчины, полную силы и достоинства.
Словно почувствовав её взгляд, Лу Линсяо резко обернулся. В его глазах промелькнули острые, леденящие волны убийственной ауры: «Кто там?»
Мэн Цяньцянь опешила от неожиданности.
Сам Лу Линсяо тоже слегка оцепенел.
Госпожа Лу быстро вытерла слёзы, подняла сына с колен и жестом пригласила Мэн Цяньцянь войти: «Цяньцянь, заходи скорее».
Мэн Цяньцянь вошла и встала рядом с госпожой Лу.
Госпожа Лу с улыбкой взяла её за руку: «Цяньцянь, ты знаешь, кто он?»
Мэн Цяньцянь кивнула: «Мой супруг ...»
Это нежное, мягкое обращение «мой супруг» вновь заставило Лу Линсяо оцепенеть — вся его боевая аура, закалённая в битвах, словно замерла.
«Верно, он твой супруг».
Госпожа Лу улыбнулась ещё шире и обратилась к сыну: «Цяньцянь нелегко пришлось все эти годы. После твоего отъезда она целых пять лет жила как молодая вдова и никогда не помышляла о новом замужестве. Хорошо, что ты лишь притворялся мёртвым, иначе её долгое ожидание оказалось бы напрасным. Теперь ты вернулся, а Цяньцянь повзрослела … Цяньцянь, с сегодняшнего дня Линсяо будет жить во дворе Хайтан. Как ты на это смотришь?»
Прежде чем Мэн Цяньцянь успела ответить, выражение лица Лу Линсяо резко изменилось — и он заговорил первым: «Матушка!»
Мэн Цяньцянь повернула голову, взглянув на Лу Линсяо.
Последний почувствовал себя неловко под её ясным взглядом, отвёл глаза и сказал матери: «Матушка, мне нужно поговорить с тобой».
«Говори», — спокойно ответила госпожа Лу.
Лу Линсяо ненадолго замолчал, а затем тихо окликнул кого-то за дверью: «Ваньэр ...»
Мэн Цяньцянь широко раскрыла глаза: та самая незнакомая девушка, которая стояла с ней у входа и разглядывала Лу Линсяо, вошла в главный зал.
Девушка была в простом одеянии, с белой нефритовой заколкой в волосах и в белом плаще. Тоненькая фигурка, нежное лицо — казалось, сама природа создала её, чтобы пробудить сочувствие и заботу.
Она подошла к Лу Линсяо и остановилась.
Лу Линсяо произнёс: «Матушка, это Ваньэр. Ваньэр, это моя матушка».
Женщина сложила руки и грациозно склонилась в приветственном поклоне.
Госпожа Лу замерла, потеряв дар речи.
Лу Линсяо добавил: «Ваньэр не может говорить, прошу матушку отнестись с пониманием».
«А … это … это …» — госпожа Лу на мгновение растерялась, не находя слов.
Лу Линсяо серьёзно сказал матери: «Матушка, отец и брат Ваньэр погибли, спасая мою жизнь. Перед смертью они поручили мне заботиться о Ваньэр. У неё больше не осталось родных, и я не мог оставить её на пограничной заставе. Прошу матушку принять Ваньэр в наш дом».
«Если … если она оказала тебе такую услугу, то она — почётная гостья в особняке Лу. Госпожа Ваньэр ...» — проговорила госпожа Лу, протянув руку, чтобы взять девушку за руку.
Но та отдёрнула руку и отстранилась, придвинувшись ближе к Лу Линсяо.
Выражение лица госпожи Лу слегка помрачнело.
Лу Линсяо поспешил объяснить: «Матушка, Ваньэр пережила тяжёлую травму».
Госпожа Лу уже начинала испытывать некоторое недовольство, однако радость от возвращения сына всё ещё преобладала, и ей не хотелось открыто перечить ему.
Вздохнув, она обратилась к Мэн Цяньцянь: «Цяньцянь, ступай пока обратно на двор Хайтан».
Мэн Цяньцянь поинтересовалась: «Мне приходить на ужин?»
Госпожа Лу мягко ответила: «Твоя прабабушка ещё не вернулась. Сегодня поужинай у себя».
«Хорошо», — послушно отозвалась Мэн Цяньцянь и вышла.
Глядя ей вслед, госпожа Лу тяжело вздохнула: «Тогда, чтобы отвести надвигающееся несчастье и обмануть судьбу твоей прабабушки, Цяньцянь совсем в юном возрасте вышла за тебя замуж. Она не знала здесь ни единой души и не раз тайком проливала слёзы … Госпожа Ванэр, будьте добры удалиться ненадолго».
Девушка взглянула на Лу Линсяо.
Тот ласково обратился к ней: «Подожди меня в отапливаемой комнате».
Девушка с явной неохотой отправилась прочь.
Когда в главном зале не осталось посторонних, лицо госпожи Лу мгновенно стало строгим: «Из‑за тебя Цяньцянь пять лет прожила как вдова, а теперь ты привозишь с пограничной заставы какую‑то женщину? Как ты можешь так поступать с Цяньцянь? Предупреждаю: она может остаться гостьей, но я ни за что не приму её в нашу семью!»
Лицо Лу Линсяо изменилось: «Матушка».
Госпожа Лу продолжила: «Она дочь твоего благодетеля. По всем законам чести семья Лу обязана ей. Не беспокойся о ней — я сама обо всём позабочусь».
«Что ты собираешься делать?» — спросил Лу Линсяо.
Госпожа Лу ответила: «Я приму её как приёмную дочь, подготовлю достойное приданое и устрою ей пышную свадьбу — пусть выйдет замуж как настоящая дочь семьи Лу!»
Лу Линсяо задумался на мгновение, а затем серьёзно произнёс: «Матушка, Ваньэр беременна».
Госпожа Лу замерла.
Тем вечером …
Лу Линсяо пришёл на двор Хайтан.
Мэн Цяньцянь только что закончила купаться и лежала на кровати: читала книгу и лакомилась жареной выпечкой. Её белые нежные ножки ритмично покачивались в воздухе, выражая полнейшее довольство жизнью.
«Кхм‑кхм», — кашлянул Лу Линсяо, давая о себе знать.
Мэн Цяньцянь вздрогнула, быстро спрятала книгу под подушку и накрыла поднос с жареной выпечкой шёлковой тканью.
Затем она проворно села, приняв чинный и благопристойный вид — вылитая благовоспитанная юная госпожа, какой её видели окружающие.
«Я захожу», — предупредил Лу Линсяо.
«Угу», — отозвалась Мэн Цяньцянь, не забыв бросить косой взгляд на поднос с жареной выпечкой. «Я не ела тайком».
Щеки её были слегка припухшими, губы блестели от масла — картина красноречиво говорила сама за себя.
Лу Линсяо ожидал увидеть опечаленную, убитую горем жену, но она, похоже, совсем не переживала и даже находила время для перекусов.
Его охватило странное, неописуемое чувство.
Он нахмурился, присел на край кровати и сказал: «Я пришёл поговорить с тобой о Ваньэр. Как только закончу, сразу уйду».
Лицо Мэн Цяньцянь помрачнело.
Вот это уже похоже на правду — прежнее равнодушие, видимо, было наигранным.
Лу Линсяо покачал головой, опёрся руками о колени и произнёс: «Отныне Ваньэр будет жить в особняке Лу. Я знаю, что тебе это не по душе, и готов компенсировать тебе всем, чем угодно — но этот вопрос не подлежит обсуждению. Если ты проявишь благоразумие, я буду относиться к тебе как к главной супруге. Ты навсегда останешься старшей госпожой семьи Лу».
«Не беспокойся: Ваньэр — простая и искренняя девушка. Она не станет соперничать с тобой или добиваться пустых статусов».
«Я надеюсь, что вы сможете хорошо ладить».
Перевод: Флоренс