Что всё это значит?
Как это я вдруг стал нищим?
Ты что шутишь?
Лу Линсяо холодно бросил взгляд на слугу: «Кто принял такое решение?»
Слуга робко ответил: «Старшая молодая госпожа».
Лу Линсяо все эти годы провел на границе с Бэйляном, а по возвращении домой не интересовался внутренними делами особняка. Он, естественно, полагал, что хозяйством по-прежнему управляют его бабушка или мать.
Конечно, если бы этим занималась Мэн Цяньцянь, в этом не было бы ничего плохого, в конце концов, бабушка уже в преклонных годах, матери тоже не стоит утруждаться. Как невестка и законная супруга, Мэн Цяньцянь, должна была взять часть обязанностей на себя.
Двор Хайтан.
Мэн Цяньцянь читала простонародный роман, когда Банься повесив нос, раздвинула занавески и объявила: «Барышня, молодой господин пришёл».
Разочарование накапливается постепенно, капля за каплей, а не взрывается внезапно.
Увидев молодого господина снова, даже Банься уже не испытывала прежней радости.
Лу Линсяо не стал разбираться со слугой. Войдя в комнату, он сразу почувствовал, как его обволакивает приятное тепло.
На улице стоял лютый холод, а здесь было тепло, как весной. Даже в покоях его бабушки не было так уютно.
«Бабушка обходится только двумя жаровнями с углём, а ты — целыми тремя? В таком юном возрасте уже так боишься холода?» — он фыркнул, собираясь сесть, но обнаружил, что все стулья рядом с Мэн Цяньцянь заняты вещами.
Он посмотрел на Банься.
Банься демонстративно отвернулась и вышла.
Нахмурившись, Лу Линсяо сел на не слишком удобный табурет.
Мэн Цяньцянь не обратила на него внимания, продолжая читать.
Лу Линсяо взглянул на неё, подавил раздражение и сказал: «Я знаю, ты злишься на меня, но прошла уже целая ночь, пора бы и успокоиться».
Мэн Цяньцянь, отвлечённая от чтения, на миг нахмурилась, и в её глазах мелькнуло раздражение.
Она вложила закладку и закрыла книгу.
«Что значит «пора бы успокоиться»? В твоих глазах любое событие, которое ты предпочитаешь игнорировать, должно самоустраниться, раствориться без последствий?»
Лу Линсяо не хотел спорить с юной девушкой: «Вчерашнее происшествие было результатом моих непродуманных действий».
Мэн Цяньцянь равнодушно произнесла: «Какая поверхностная отговорка».
Лу Линсяо, словно задетый за живое, резко вскочил: «Ты из семьи Мэн! Не перегибай палку! Я уже сказал, что это случайность, я и не думал, что ты пойдёшь искать меня! Достаточно было просто спокойно укрыться от дождя в каком-нибудь месте! Я взрослый мужчина, зачем тебе, женщине, обо мне беспокоиться?»
Мэн Цяньцянь рассмеялась.
Как у тебя хватает наглости говорить такое?
Ты и словом не обмолвился о своих неблаговидных поступках: о том, как привел любовницу в дом, оставил меня одну в карете, позволив страдать под дождём и ветром!
Если бы я действительно нашла место, чтобы укрыться от дождя, разве ты бы не стал упрекать меня словами: Я же велел тебе ждать в карете! Зачем ты пошла в лавку тканей? Из-за тебя я потратил время на поиски и опоздал на банкет!
«Если ты считаешь, что виновата я, зачем тогда лицемерно приносишь извинения?»
Лу Линсяо нахмурился: «Ты закончишь когда-нибудь? С тобой же ничего не случилось!»
Мэн Цяньцянь холодно бросила: «То, что со мной всё в порядке, не означает, что я должна простить тебя? Со мной ничего не случилось, потому что мне повезло, а не потому что мой супруг что-то сделал! Я хочу отдохнуть. Господин, прошу вас уйти. Банься, проводи гостя!»
Гостя?
Я твой супруг, хозяин этого двора!
Банься с холодным выражением лица отодвинула занавеску: «Молодой господин! Вам лучше уйти!»
Лу Линсяо был по-настоящему взбешён: Женщина прогоняет меня! А как же моё достоинство?
В итоге он сел и решил не уходить!
Банься настаивала: «Молодой господин …»
Лу Линсяо резко оборвал её: «Проваливай!»
Няня Ли утащила Банься прочь.
Мэн Цяньцянь усмехнулась: «Цзянцзюнь Лу, несомненно, обладает впечатляющим нравом!»
Обычно Лу Линсяо редко выходил из себя, особенно с женщинами, и теперь, осознав свою вспышку, немного пожалел о содеянном. Немного успокоившись, он сказал наставительно: «Госпожа Мэн, я пришёл сегодня не ссориться. Бабушка доверила тебе управление особняком — это знак особого доверия. Ты должна вести себя как полагается хозяйке, не устраивать постоянные конфликты с Ваньэр из‑за пустяков и не говорить грубо со своим супругом. Я говорил, что буду хорошо к тебе относиться, это обещание остается в силе».
Услышав слово «управление», Мэн Цяньцянь усмехнулась: «Супруг мой, сегодня ты … пришёл не извиняться, а за деньгами, верно?»
Лу Линсяо серьёзно сказал: «Это разные вещи, не стоит их смешивать».
Мэн Цяньцянь произнесла легко и непринуждённо: «Хорошо, давай поговорим только о деньгах».
Лу Линсяо нахмурился: «Я не это имел в виду …»
Мэн Цяньцянь достала счетную книгу: «Супруг мой, ты провёл на границе пять лет и ни разу не прислал домой ни единого медяка на домашние расходы. Наверняка у тебя накопилось немало средств? Может, вернёшь мне деньги, которые задолжал за эти годы?»
Лу Линсяо озадаченно спросил: «Когда я задолжал тебе деньги?»
Мэн Цяньцянь с удивлением спросила: «Разве бабушка не рассказала тебе? Все эти годы расходы особняка покрывались за счёт моего приданого, включая огромные долги, накопившиеся до нашей свадьбы, — я погасила их, вступив в семью!»
«Ты врёшь!»
«Вру я или нет, супруг может сам проверить записи в счетной книге?»
На самом деле Мэн Цяньцянь говорила весьма тактично: в своё время семья Лу даже заложила особняк, и, если бы Мэн Цяньцянь вовремя не выкупила его, они бы оказались на улице.
«На самом деле, я не из тех, кто поступает неразумно. Женщина дома подчиняется отцу, выйдя замуж — супругу. Я готова тратить деньги на супруга. Но ты — мужчина, достойный уважения, с выдающимися военными заслугами, пример для армии, предполагаю ... ты сочтёшь ниже своего достоинства пользоваться деньгами женщины. Что ж, я могу покрыть твои расходы за счет своего приданого, но, если это повредит твоей репутации я никогда не смогу оправдаться. Что ты думаешь об этом?»
Мэн Цяньцянь говорила мягким тоном, но её слова были колкими.
Настоящий мужчина не мог бы смириться с таким ударом по самолюбию.
Мэн Цяньцянь вздохнула: «Что ж, давай сделаем так: я тайно покрою твои расходы! Няня Ли, скорее принеси деньги, чтобы закрыть счёт барышни Линь! Только ни в коем случае не говори, что это от меня! Скажи, что это из военного жалованья молодого господина! Мужчина должен содержать свою женщину!»
«Не нужно!»
Лу Линсяо с ледяным выражением лица встал и, взмахнув рукавами, удалился!
Няня Ли и Банься облегчённо вздохнули.
Как же они боялись, что цзянцзюнь Лу, доведенный до белого каления, может навредить их барышне!
«Барышня, сегодня вы полностью сорвали этот фиговый листок*. Не страшно за ранее предвиденное, страшно непредсказуемое, загнанная в угол собака может перепрыгнуть через стену**. Если молодой господин разозлится и решит развестись с вами … Что тогда? В таком случае он не вернёт вам приданое, и мы ничего не сможем сделать».
Всё верно: приданое принадлежит женщине, но где найти справедливость в этом мире?
Развод означает лишь, что семья жены не смогла противостоять семье мужа; если бы могла — это был бы развод по взаимному соглашению.
У барышни без связей в столице мало шансов противостоять семье Лу.
Услышав это, Банься тут же встревожилась: «Барышня!»
Мэн Цяньцянь сказала: «Ничего страшного».
У мужчины есть семь оснований для развода, но у женщины есть три причины, по которым развод невозможен.
Нельзя разводиться, если у женщины нет семьи, куда она могла бы вернуться; если она носила траур по членам семьи супруга три года; если супруг был беден, когда женился, а потом разбогател.
Я отбыла полный траур по Лу Линсяо и его деду, следовательно, он не имеет права расторгнуть со мной брак!
Однако опасения няни Ли не лишены оснований.
Мне и вправду стоит подготовиться заранее.
«Няня, принеси все счетные книги за эти годы, посмотрим, сколько осталось от моего приданого».
________________________________
Примечание:
* - фиговый листок – сокрытие чего-то постыдного;
** - загнанная в угол собака может перепрыгнуть через стену - в значении - крыса, загнанная в угол, становится опасной.
Перевод: Флоренс