― Ты не аристократ, верно?
― Я простолюдин, который раньше продавал цветы на площади.
И впервые Юта охватило беспокойство, что он может потерять
свое место. Офелия была холодным человеком, она бы не стала заботиться о ком-то
без причины. В Юте текла кровь императора, хоть и лишь половина, но этого
нельзя было сказать о ребёнке, который стоял перед ним.
«…Кроме того, тюльпаны, которые она принесла вчера вечером,
были куплены у этого ребёнка».
― Лорд Кастон, пожалуйста, позаботьтесь об этих двоих.
― Да, Ваше Императорское Высочество.
― Не делайте различий, но не забывайте о разнице.
Холодная улыбка слегка приподняла уголки её губ. Он не увидел
улыбки, но в её фиолетовых глазах на мгновение вспыхнул интерес. Кастон не мог
понять, в ком была заинтересована Офелия. В единокровном брате Юте? Или
простолюдине Наю?
― А теперь я вас покину. Можете обсудить втроём, как будут
проходить ваши занятия.
Офелия встала. Эми и горничные Лавандового дворца не
последовали за ней и остались в розарии.
― …П-прошу меня простить, я ненадолго вас покину!
Ют, сжимая кулаки, вскочил со своего места и поспешил вслед
за Офелией. Он издалека видел светлые волосы, собранные в хвост.
― Ваше Императорское Высочество!
К принцессе, наследнице императорской семьи, нельзя было
бесцеремонно обращаться первому, но здесь не было никого, кто бы мог указать на
это Юту. Офелия замерла и медленно повернулась в его сторону.
― Что такое?
― Я-я хочу вас кое о чем спросить.
― О чем?
― Тот ребёнок…
Как ни странно, Юту пришлось набраться большего мужества,
чем вчера, когда он назвал её сестрой. Он боялся, что своим вопросом оскорбит
Офелию или потеряет её симпатию к себе из-за того, что покажется ей глупым,
капризным ребёнком. Император провёл одну ночь со служанкой из северного
народа, а затем появился он. Ют с трудом сглотнул при мысли о том, что ребёнок,
которого она привела, был его единокровным братом.
― …Нет, ничего.
Ему стало стыдно при мысли о том, что она будет вести себя с
ним как с глупым ребёнком.
«Я думал, что мы стали ближе, но, похоже, так считал только
я. Возможно, она меня убьёт, если я буду раздражать её».
По этой причине Юту ничего не оставалось, кроме как
проглотить слова, которые он хотел сказать.
― Хорошо учись.
― Хорошо.
― Будь дружелюбен с этим ребёнком.
На последние слова ему ответить было непросто.
― …Хорошо.
В этот момент он вспомнил о цветке лаванды и мгновенно
успокоился.
*****
Похоже, он не хочет сделать что-то, что оскорбит или расстроит
меня. Я слегка склонила голову при виде Юта, который отличался от себя
обычного. Кроме того, разве он не пришёл ко мне в спальню, что совершенно не
похоже на его поведение раньше? Во время своей первой регрессии я была добра к
Юту, но он никогда не приходил ко мне «сам». Ют заходил ко мне только когда я
его звала.
― …Что-то я переживаю.
Что-то уже пошло не так? Я не сделала ничего такого, за что
можно было бы ненавидеть. Когда вчера я получила лаванду, я поблагодарил его. Неужели,
всё дело в том, что я вздохнула в прошлый раз? Единственное, в чём я уверена, ―
Ют что-то пытается предпринять.
Будем честны, он убьёт меня, как только у него появятся силы.
Вот почему Офелия всегда первой наносит удар. Если подумать, то это вполне
естественно. Я убила его мать, а самого его заперла. И не смогла завоевать его
симпатию, когда думала, что у нас хорошие отношения. Конечно, то же самое
касается и Офелии.
Когда я вошла в главное здание, отвечающее за
государственные дела в Солнечном дворце, аристократы, собравшиеся и жужжащие
словно рой насекомых, замолчали и одновременно встали, словно заранее
договорились. Я зашла, чтобы узнать повестку дня, но сейчас мои мысли были
только о Юте. Похоже, что сегодня я не смогу думать о государственных делах.
― Что ж, рассмотрим сегодняшнюю повестку дня. Рассказывайте.
Когда я села во главе стола, аристократы посмотрели на меня,
а потом заговорили один за другим.
― В Гарлеме растет число нелегальных лекарей. Только
священники могут исцелять людей в империи. Нам нужно расправиться с лекарями.
― Они режут людей ножами.
Эти люди говорили об операции. В империи, в которой всё ещё
существовала божественная сила и вера в бога, лекарей, которые лечили людей с
помощью ножей, презирали. Они не понимали, как может идти кровь во время
исцеления.
Когда на повестке дня возникало что-то бесполезное, у меня
раскалывалась голова. К тому же, она уже и так болела из-за Юта.
― Значит, единственная наша проблема ― это лекари. Думаю,
что впервые с основания империи настало такое мирное время.
― Ваше Высочество!..
В ответ на мой сарказм аристократ покраснел и повысил голос.
― Вчера я ненадолго покинула императорский дворец и вышла в
город.
― …Что?
В глазах каждого читался вопрос, зачем я это сделала.
Подперев подбородок рукой, я ответила с угрюмым лицом.
― Я случайно увидела, как граф Льюэлл гулял по площади со
своим внуком.
Старый граф Льюэлл вздрогнул. У него было напряжённое лицо,
похоже, он рылся в своих воспоминаниях, думая, не совершил ли он чего-нибудь
неподобающего.
― Ох, вот как? Почему же вы не подошли к нам?
― Что бы сделал ваш внук, граф, если бы вы подарили ему один
серебряный?
― Не думаю, что на рынке можно купить подарок за одну
серебряную монету…
― Сколько лет вашему внуку, граф Льюэлл?
― В будущем году будет тринадцать.
― На площади ребёнок, которому на вид было около девяти лет,
младше вашего внука, продавал цветы.
― …
― Он сказал, что если продаст всю корзину, то получит за это
одну серебряную монету, на которую сможет прожить неделю. А вы говорите, что за
эти подарок купить нельзя.
Я не собиралась язвить. Такая ситуация вполне обычное дело в
мире, где существуют классы.
― Что вы хотите сказать?.. Я не понимаю.
― Не зацикливайтесь на бесполезных вещах, таких как борьба с
нелегальными лекарями, которые спасают жизни людей, а подумайте, что можно
сделать, чтобы девятилетним детям не приходилось работать на площади.
Если бы я сидела спокойно, они бы и дальше говорили о всякой
ерунде. К тому же, мне не нужно вмешиваться, потому что я знала, что Ют будет усердно
работать над проблемой нелегальных лекарей.
― Я выслушаю ваш план завтра. Есть что-то ещё?
― Я слышал, вы освободили его из башни.
Я повернул голову на голос старого герцога Сакарта.
― Могу я спросить вас, почему вы это сделали?
Его глаза того же аметистового цвета, что у Офелии,
сверкали. Герцог Сакарт был из семьи героев-основателей империи. Тех, кто на
протяжении многих поколений были сторонниками императоров. И то же время он был
еще и моим дедушкой со стороны матери. Точнее, дедушкой Офелии. Вот одна из
причин, почему Офелию отказались считать наследницей трона. Первая дочь,
рождённая у императора и дочери из знатной семьи-основательницы. Основная
жалоба была в том, что она была дочерью, а не сыном, но никто не осмеливался
говорить о таком перед герцогом.
― Что вы имеете в виду?
― Его Высочество принц Ют.
Никто из аристократов не называл Юта принцем. Возможно, всё
дело в том, что в нём текла кровь Ситары, но, честно говоря, я думаю, что всё
молчали, потому что Офелия была довольно вспыльчивой. Тем не менее, было
удивительно, что герцог Сакарт прямо сказал: «Его Высочество принц Ют», и все,
похоже, признали это. Они думали, что какой бы ни была Офелия, она ни за что не
прогонит своего дедушку. И их мысли о ней были неверными.
Это же нелепо, что Офелия, которая игнорирует слова своего
отца императора, будет слушаться своего дедушку. До сих пор она поддерживала хорошие
отношения с герцогом Сакартом, потому что у них была общая цель: сделать Офелию
Дейн Лайданию
императрицей.
― Вы сделали это, потому что вам так захотелось?
― Удивительно, что мне приходится обсуждать, почему я освободила
принца. Но никто меня не остановил, когда я его туда заключила.
― Кхм.
― Кхм!
Аристократы закашлялись.
― Поэтому я его освободила, когда мне захотелось. Если вы
закончили со своими бесполезными разговорами, можете идти.
― Я бы хотел попросить у вас неофициальную аудиенцию наедине, Ваше
Императорское Высочество, ― произнёс герцог Сакарт, когда я закончила говорить.
Все, казалось, занервничали, когда два человека, которые до этого
ладили, вдруг начали ссориться. Когда все аристократы ушли, я жестом приказала
ему говорить.
― Вы должны были сначала обсудить вопрос об освобождении принца
Юта из башни.
― Звучит так, словно мне не следовало его освобождать.
― Конечно. Нам не нужны лишние проблемы.
Власть Офелии была настолько велика, что аристократы не могли
легко приблизиться к ней, и все только искали возможности уничтожить
неприступную принцессу. Это было естественно. Офелия обладала лидерством и
харизмой, что было её хорошими качествами, но она обладала и плохими:
своевольность и ужасная речь. Некоторые называли её тираншей. К счастью, хотя она
и делала всё, как ей хотелось, но её решения были правильными. Обычно все поступки
Офелии, которые она совершала по своей прихоти, были направлены на благо для
всех.
― Некоторые аристократы могут начать колебаться.
― Вы думаете, что Ют займёт мое место?
― Нет.
― Вот как?
― Аристократы нацелятся на место Вашего Высочества.