Тишина перед паникой.
Глава 15 из 26
Настройки чтения
18px
1.8
1

Тишина перед паникой.

Глава 15

Тишина перед паникой.

— И зачем ты меня сюда притащила? — раздражённо произнёс Тэро, стоя у двери в палату императрицы, не в силах скрыть своё недовольство.

— Теперь мы будем тут работать, — спокойно ответила Нэлли.

— Ты что, с ума сошла?! — Тэро возмущённо схватился за голову. — Мне было хорошо развозить воду по городу и иногда тренироваться в части! А теперь я должен сторожить императрицу?!

— Ты что, дурак? Я для тебя же стараюсь! — Нэлли не дала ему времени на обдумывание её предложения. — Ты теперь охраняешь императрицу, а это почётнее твоей воды! Разве ты не хочешь приблизиться к императору и стать хорошим военным?

Тэро на мгновение задумался и замолчал, а Нэлли, зная его как облупленного, продолжила давить на его слабое место — жажду почёта, уважения и продвижения по карьерной лестнице. Девушка толкнула его локтем в бок и молча показала на дверь, мол, пора входить.

Она открыла дверь и увидела полусонного принца Рэма, сидящего у кровати матери. Его лицо было тусклым, в глазах отражалась тревога. Поглощённый заботами о матери, он напоминал бледную выцветшую фотографию, потерявшую былую жизнерадостность. Как же сильно он переживает за свою матушку…

— Эй, Рэм, — тихонько окликнула его Нэлли, пытаясь привлечь внимание.

Принц обернулся, но выражение его лица не изменилось. Он выглядел уставшим и потерянным.

— Ты что тут делаешь? — спросил он с насторожённостью, в его голосе чувствовалась усталость.

— Я пришла тебя подменить, — ответила Нэлли, стараясь хоть как-то развеять тяжёлую атмосферу. — Меня попросил император.

— Отец отправил? Зачем? Я сам справляюсь.

Синяки под глазами Рэма говорили об обратном.

— Я тебе, конечно, верю, но спать иногда нужно для здоровья.

Рэм покачал головой, отрицая необходимость в чьей-либо помощи. Вдруг он заметил Тэро, который пытался слиться со стеной, лишь бы его не заметили.

— А это кто?

— Это Тэро, — мгновенно отреагировала Нэлли. — Он мой охранник ещё с тех времён, когда я не работала у императрицы. Он будет со мной сторожить.

Принц нахмурился, его взгляд был полон сомнений и недоверия.

— Он выглядит слишком подозрительно. С чего бы мне ему доверять?

— Но мне же доверяешь? — Нэлли посмотрела прямо в глаза принцу.

Рэм не ответил, и Нэлли разозлилась.

— Так ведь?!

— Да верю-верю я! — наконец вырвалось у него, и он неловко прижался к спинке стула.

— Точно доверяешь?!

— Ты чего такая приставучая? Доверяю! — принц закатил глаза и буркнул.

На секунду оба будто забыли, что вокруг происходит нечто гораздо важнее их перепалки. Они продолжали передразнивать друг друга, пока Нэлли, бросив случайный взгляд на комнату, не заметила едва уловимую улыбку на губах матери. Она была почти незаметной, можно было принять её за простое движение мышцы… если бы не одно «но» — это было первое проявление эмоций у императрицы за последние дни.

Нэлли успела заметить это в последний момент и вскрикнула:

— Смотри! Рэм! Смотри!

Принц резко повернул голову в сторону матери. Его глаза расширились, и в них блеснуло нечто, похожее на надежду. Императрица, находившаяся без сознания уже долгое время, лежала неподвижно, словно сама смерть забрала её к себе. Но теперь на её лице появилась эта едва заметная улыбка…

Рэм, растерянный, стоял, не в силах осознать происходящее.

— Надо сообщить об этом господину Рафусу! — крикнул он и выбежал за главным врачом. Уже в дверях он остановился, бросил подозрительный взгляд на Тэро и произнёс:

— А с тобой я позже поговорю.

Оставшись с Тэро, Нэлли уселась у постели императрицы и, всё ещё не веря тому, что видела, начала тихо беседовать с охранником о пустяках. В основном они говорили о погоде, о том, какие красивые серёжки продавались на рынке, а также о вкусных десертах. Поскольку Нэлли не знала, слышит ли их императрица, они решили не разбрасываться личными секретами при ней.

Через несколько минут в палату вошёл главный врач, Сэм Рафус. Он был почётным врачом во всей стране, но даже его знаний не хватало, чтобы излечить императрицу. Учёные со всей страны прибыли в столицу, чтобы разобраться с составом яда, но без образца самого яда это было почти невозможно. Главному врачу удалось вывести императрицу из критического состояния, но она оставалась очень слабой, и шансы на выживание всё ещё были малы.

Императрица Мари в этот момент находилась в сознании, что уже было хорошим знаком, но она не реагировала ни на звук, ни на свет, ни на прикосновения. Единственное, что смогло вызвать у неё хоть какую-то эмоцию, — это дурацкий спор между Нэлли и Рэмом. Их перебранка настолько развеселила её, что на губах появилась едва заметная улыбка.

— Странно, — пробормотал врач, внимательно осматривая императрицу. — Рефлексы госпожи полностью отсутствуют, но при этом появилась улыбка… Наблюдайте за ней дальше, и, если что-то ещё произойдёт, сразу сообщите мне.

С этими словами Рафус покинул палату, оставив после себя неоднозначные выводы о состоянии императрицы. Он был человеком загадочным. Никто никогда не слышал, чтобы к нему обращались по имени, всегда только по фамилии — Рафус. Её носила династия врачей, выходцем из которой и был сам Сэм.

Наконец, в палате остались принц с Нэлли и Тэро, который заметно побледнел при возвращении принца. Рэм подозрительно оглядел солдата с ног до головы взглядом, полным скепсиса и недовольства. Тэро явно почувствовал себя лишним, смущённо вытянул плечи, стараясь выглядеть как можно менее приметным.

Нэлли надоело наблюдать за этой сценой, и она без лишних слов выгнала принца из палаты, посоветовав ему поспать хотя бы пару часов.

— Потому что я не собираюсь торчать тут ещё и ночью, — добавила она назидательно.

После того как Рэм ушёл, девушка присела у кровати императрицы и задумчиво наблюдала за её неподвижным телом. Сердце болезненно сжалось. Нэлли видела, как едва уловимое дыхание касалось воздуха, как тело госпожи казалось навсегда застывшим. Тишина в палате становилась всё более гнетущей. И вдруг её нарушил громкий, совершенно неуместный звук:

— Уррррр…

Нэлли вздрогнула и быстро оглянулась на Тэро, который, растерявшись, оглядывался по сторонам, явно пытаясь понять, что это было. Только через мгновение до неё дошло: этот звук издал её собственный желудок. Девушка совершенно забыла, что сегодня не завтракала, а обед уже подходил к концу. Более гениального решения, чем отправить Тэро за едой на кухню при больнице, Нэлли не придумала.

— Эй, Тэро, — сказала она, откинувшись на стул. — Сходи на кухню и принеси что-нибудь съедобное. Я уже не могу терпеть.

Хмурый и сам не менее голодный Тэро нехотя отправился на поиски кухни. Сама задача была несложной — если не считать того, что ему предстояло выбить еду у кухарок, которые даже не знали, что Нэлли и Тэро теперь охраняют императрицу.

Нэлли не хотела новых проблем, поэтому ей было удобно работать в паре с Тэро — у которого, впрочем, не было особого выбора. Она вздохнула, вновь переводя взгляд на императрицу.

— Извините, госпожа, — вдруг пробормотала она. — Я веду себя нагло. Но мне просто хотелось побыть в тишине хотя бы пару минут…

Нэлли опрокинулась на стуле и, закинув голову на спинку, стала смотреть в потолок. Глаза её смыкались от усталости, и больше всего на свете ей хотелось просто убежать подальше от этого дворца. В этот момент Нэлли остро ощутила желание вернуться домой.

Пока девушка в тишине размышляла о тех самых тостах с ветчиной и сыром из своей прошлой жизни, её мысли прервал резкий крик с улицы.

Нэлли вскочила и бросилась к окну. То, что она увидела, было настоящим кошмаром наяву.

Рабочие, словно одержимые неведомой силой, корчились в муках, крича от боли. Один за другим они падали замертво, их тела мгновенно становились неподвижными, словно души покинули их ещё до удара о землю. Ужас охватил весь дворец, и от него невозможно было скрыться.

Те, кто ещё стоял на ногах, не понимали, что происходит. Они кричали от страха, их голоса сливались в один безумный вопль. Лица людей стали бледными, глаза — мутными, дыхание — прерывистым.

Нэлли смотрела на происходящее через окно, протирая глаза, не в силах поверить в кошмар, развернувшийся перед ней.

Рабочие, которые ещё были в сознании, в панике бросились врассыпную. Каждую секунду падали новые и новые тела. Люди хватались за горло, пытались кричать, но из их глоток вырывался лишь тонкий свист, а затем наступала тишина — и падение безжизненного тела.

Дворец охватила паника. Люди пытались убежать, но ноги становились словно из свинца — тяжёлыми, непослушными. Крики смешивались с кашлем, прерывистыми вздохами и звуками рвоты.

Солдаты тщетно пытались привести в чувство упавших. Тела с глухим стуком падали на землю, точно куклы, у которых обрезали нити. Некоторые теряли сознание прямо на ходу, без предупреждения, словно кто-то внезапно выключал свет.

Нэлли слышала, как за дверью её палаты бегали врачи и санитары, помогая солдатам. Один общий крик сводил с ума всех, кто был на территории дворца.

Многие пытались прорваться к выходу, но ворота уже были перекрыты военными.

Таков был приказ.

Если это болезнь, если она заразна, никто не выйдет отсюда, пока не будет найдено решение.

Нэлли сжалась всем телом, внутри всё скукожилось от ужаса. Она почувствовала, как тревога, уже поселившаяся в её душе, резко усилилась. Девушке было очень страшно наблюдать это со стороны, внутри её тело всё скукожилось, и в этот момент, внутри неё снова возникла тревога, гораздо сильнее, чем раньше. Нэлли вспомнила о Тэро. Где он? Где её защитник? Не заденет ли эта чума его?

Пока Нэлли переживала за своего охранника, в окне она заметила знакомый силуэт с рыжими волосами – Кая бежала, как и все, в сторону ворот, но тут что-то пошло не так. Девушка остановилась и схватив себя за грудку, её лицо побледнело, а глаза наполнились ужасом. Она сделала несколько судорожных вдохов, но не смогла держаться — её тело рухнуло.

Вероятно, падать на камни было бы ужасно болезненно, если бы в этот момент, как по волшебству, рядом не оказался Тэро. Он ловко подбежал к Кае и, мгновенно подхватив её, аккуратно опустил на землю. Но он не остановился на этом. В следующую секунду он уже ловил другого падающего работника, помогая другим обреченным людям и подсказывая им, что делать и как помочь. Все вокруг паниковали, а Тэро продолжал свою работу – холодный и спокойный, не позволяя себе поддаться общей истерии.

«Сегодня я точно не пообедаю…»

Нэлли, стоявшая у окна, заметила Тэро, и её сердце на мгновение облегченно затихло. Она видела, как он ловко справляется с ситуацией и не теряется в этом кошмаре. Вздохнув с облегчением, она продолжила наблюдать за происходящим в стенах дворца. Всё происходящее было немыслимым, и в её теле дрожь не прекращалась. Страх, растерянность, боль — всё слилось в один тяжёлый клубок, но в глубине души Нэлли осознавала, что, несмотря на желание сбежать от этого ужасного кошмара, она не может оставить свой пост. Императрица нуждается в ней, и её долг — оставаться рядом, несмотря ни на что.

В то время как Нэлли пыталась собраться с мыслями, двор постепенно наполнялся другими звуками — зловещими и тревожными. Больных, корчащихся от боли, стали переносить в лазарет, и вскоре все палаты были заполнены. Императорская больница, даже с её внушительными размерами и подготовленностью к небольшим катастрофам, не была рассчитана на такое массовое бедствие. Она просто не могла вместить всех пострадавших.

Вскоре, когда лазарет оказался переполнен, людей начали нести прямо во дворец. Первый этаж, который когда-то был украшен роскошью для императорских встреч и великолепных банкетов, теперь стал чумным приютом для бедных жертв. Кресла, на которых когда-то сидели важнейшие чины и почётные гости, теперь служили местом для умирающих тел и людей, лежащих в мучениях.

В одном из больших залов, где когда-то разливались бокалы вина и звучала музыка, теперь стояли кровати. Стены, когда-то гордившиеся картинами и гобеленами, теперь были окружены духом страха и отчаяния. Глубокие стоны, иногда прерываемые нервными кашлями, разрывали тишину.

— Но господин Данте, мы не можем впустить рабочих в стены дворца — произнес один из офицеров.

— Это мой приказ, и вы должны его выполнять! — император принял решение, и оно было неоспоримым.

Он приказал расположить всех больных в дворцовых залах, а приказ его был не обсуждаем.

За пределами стен дворца ситуация становилась всё более угрожающей. Внутренний двор был заполнен отчаявшимися рабочими и их семьями, что пытались прорваться во дворец через солдат, охранявших ворота. Люди кричали, взывали к военным, но те, не в силах держать оборону ворот, открывали огонь в воздух, отпугивая людей от дворца.

Стрельба сотрясала воздух, и лица военных, как бы не пытавшихся проявить жестокость, становились всё более холодными. Но приказ был строг: никто не должен был покидать дворец до того, как не будет найдено объяснение этой чуме, распространившейся среди рабочих.

Те, кто не был допущен внутрь, стояли снаружи, толкаясь и крича от страха, в отчаянии, глядя на закрытые ворота дворца. Мужья, жены, дети — все, кто потерял родных в этом ужасе, стали подходить к стенам дворца. Со слезами на глазах, они молились, надеясь на чудо, что их близкие смогут выжить в этом адском месте. Но солдаты не выпускали их из дворца, держа оружие наготове, как будто любой шаг в их сторону мог привести к неминуемому.

Дворец был самым великим местом в стране, но стал настоящей крепостью, полной боли и страха, а сам император, стоящий на вершине власти, чувствовал, как его мир рушится на глазах. Но этого не было видно для простых людей, не замечающих, как их король и правитель стоит перед тем же самым лицом страха и бессилия.

Сладкий и глубокий сон Рэма был неожиданно прерван резким и тревожным вторжением. Лука вбежал в комнату, тревожно наклонившись у кровати принца. Его глаза были полны беспокойством, и он сдерживал себя от паники, пытаясь разбудить принца как можно мягче, но слова уже не могли скрыть той тревоги, что царила в его душе.

— Что случилось? — его голос был всё ещё затуманен, как и его разум.

Лука сдержал дыхание и быстро сказал:

«Это… это случилось, принц. Весь дворец охвачен хаосом. Рабочие падали, люди кричат…»

Не успев до конца осознать всю серьезность ситуации, Рэм стремительно встал, его сердце забилось быстрее, а глаза, все ещё полные сонной мути, начали проясняться. Он быстро собрался и выбежал в коридор, ощущая, как паника и тревога сжимаются вокруг него, невидимая, но ощутимая, как тень.

В ушах звенел непрерывный крик, как будто весь дворец сотрясался от отчаянных воплей женщин и мужчин, которых рвала на части неведомая боль. Эти звуки пронзали тишину, заставляя его сердце биться в два раза быстрее. Рэм не знал, что делать, но он понимал, что нельзя показывать слабость. Он не мог позволить себе испугаться. Он был будущим наследным императором.

Несмотря на то, что его нутро выворачивало наизнанку, а каждый шаг казался тяжёлым, как будто земля под ногами исчезала, Рэм заставил себя сохранять внешний спокойный вид. Он должен был быть сильным. Для других, для дворца. Он должен был действовать.

Когда он выбежал во двор, перед его глазами открылось настоящее поле бедствия. Нескончаемые тела, корчащиеся от боли, были перенесены в лазарет, но места не хватало — и те, кто ещё был в сознании, были вынуждены переполнять дворец. Залы, которые когда-то были полны праздников, теперь превратились в мрачные, темные пространства, наполненные стоном и болезнью. Рэм заметил, как солдаты отчаянно пытались перенести умирающих и потерявших сознание, но даже их усилий было недостаточно.

Его взгляд зацепился за рабочих, которые кое-как приходили в себя, но их глаза были пустыми и бездушными. Они не отвечали на вопросы, не реагировали на происходящее, их тела были как в оцепенении. Эта картина была жутко похожа на то, что он видел с его матерью. Рэм сжимал кулаки, понимая, что болезнь или яд, поразившие рабочих, возможно, каким-то образом связаны с состоянием его матери.

Рэм поспешил в больницу, где лежала императрица.

— С тобой всё хорошо?! — принц распахнул дверь палаты, в которой лежала его мама, а рядом на полу сидела Нэлли, свернувшись калачиком.

Её глаза были полны ужаса, а пальцы сжимали её колени так сильно, что они побелели. Рэм замер на мгновение, увидев, как сильно она потрясена. Он быстро подошёл к ней, видя, как её тело вздрагивает от страха, как её руки бессильно тянутся к себе в поисках защиты.

— Да, всё хорошо, я слежу за императрицей.

— Ты же на полу сидишь и трясешься вся!

— Прошу, не оставляй меня, мне очень страшно — в отчаянии сказала наконец Нэлли, не выдержав напряжения.

Рэм почувствовал, как его сердце сжалось. Он бы хотел пойти к императору, узнать, что происходит, поговорить с учеными, разобраться в этой трагедии, но Нэлли была как тряпочка, вся сжалась от страха. Её испуганный взгляд, её дрожащие руки… Он не мог её оставить. Она нуждалась в поддержке, и Рэм был тем, кто мог ей помочь, пусть и с болью в сердце, с беспокойством, которое гнездилось в его груди.

Он сел рядом с ней и молча обнял её, чувствуя, как её тело постепенно успокаивается, как её дрожь, неуверенная и мучительная, отходит. Рэм говорил ей что-то, пытаясь отвлечь, успокоить, словно родитель, который утешает своего малыша после удара мизинчиком об кровать. Это была такая маленькая победа — успокоить её в этом море боли и страха, в котором они оба оказались.

— Ты подождёшь немного? Я должен пойти поговорить с отцом, — сказал Рэм, вставая, но его взгляд был мягким, он погладил Нэлли по голове. — Я вернусь позже.

Она кивнула, всё ещё взволнованная, но уже чуть менее нервная. Рэм, уверенный, что оставил её в безопасности, стремительно покинул палату и направился к кабинету отца. Он знал, что его дожидается трудный разговор, где будет много вопросов, но пока дворец горел от трагедии, ему нужно было знать больше. Массовая паника, вскоре превратившаяся в настоящую трагедию, накрыла дворец, когда, после первого дня болезни, почти половина рабочих оказались бессознательными и умирали от неизвестного недуга.

Рэм двигался в сторону кабинета отца быстрыми шагами, словно пытаясь убежать от того, что происходило вокруг. В ушах звенело. Его сердце билось в унисон с тревожными криками и суматохой, которые по-прежнему заполняли дворец. Его мысли путались, теряли форму, и только одно оставалось неизменным: нужно было что-то делать, нужно было остановить это, разобраться в происходящем.

Он открыл дверь кабинета императора и вошел, не скрывая своей тревоги. Отец сидел за столом, лицо его было наполнено усталостью и беспокойством. На первый взгляд, он выглядел уверенным, но Рэм знал его. Отец всегда был готов к любым неприятностям, но сейчас его спокойствие казалось натянутым, как струна.

— Отец… что происходит? — Рэм подошел ближе, пытаясь контролировать голос, который всё равно предательски дрожал.

Император поднял взгляд и встретился с глазами сына. На его лице не было страха, только решимость. Но Рэм видел, что даже в этих глазах было нечто неизъяснимое — беспокойство. Беспокойство за свою страну, за свою семью, за всё, что он построил.

— Мы ещё не знаем, Рэм. Врачи работают, пытаются найти хоть какое-то объяснение. — Император вздохнул. — Но судя по симптомам, это не просто эпидемия. Я опасаюсь, что это действие того же яда, с которым столкнулась Мари, и всё это может быть направлено против нас.

Рэм почувствовал, как его кожа покрывается холодным потом. Яд. Страшное слово, которое означало не только смерть, но и тщательно продуманный заговор. Он не мог поверить, что в этом дворце, где они с детства росли под защитой стен и охраны, могло быть что-то настолько коварное.

— Яд… но кто мог? — Рэм задал вопрос, хотя и сам понимал, что ответа на него в данный момент нет.

Император встал и подошел к большому столу, на котором была разложена карта дворца и окрестностей. Он указал на одну из секций, где были отмечены основные маршруты доставки пищи и напитков для дворца.

— У нас есть несколько версий. Это могло быть сделано через кухню, либо через воду. Наши поставщики уже проверяются, но я боюсь, что у нас недостаточно времени.

Рэм почувствовал, как его голова начинает кружиться от переживаний. Он всегда был уверенным, готовым к любым трудным ситуациям, но то, что происходило сейчас, было чем-то намного больше, чем они с отцом могли предсказать.

— Что мы будем делать дальше? — спросил Рэм, стиснув зубы, пытаясь избавиться от чувства растерянности.

Император взглянул на сына и, несмотря на всю тяжесть ситуации, в его глазах блеснула искорка решимости.

— Мы будем искать этого преступника. Но сейчас нам нужно сосредоточиться на людях, Рэм. Печальная истина в том, что империя нуждается в нас. И, несмотря на всё, ты должен оставаться сильным.

Рэм кивнул. Он знал, что его задача — не просто реагировать, но и вести за собой людей. Но что, если тот, кто замышлял это, был настолько близко, что сам Рэм мог оказаться в ловушке? Пытаясь избавиться от этих мыслей, Рэм выдохнул и обернулся к двери.

— Я пойду проверю состояние рабочих, отец.

Император кивнул, и Рэм покинул кабинет.

Дворец был как живой организм, сотрясающийся от страха и боли. Каждый шаг, который он делал по коридорам, ощущался всё тяжелее. Звуки паники стали тише, но не исчезли. Кажется, дворец утих, и небо, затянутое тучами, больше не давало утешения.

Вскоре Рэм оказался в одном из залов, где на полу лежали ещё не потерявшие сознание рабочие. Одна из женщин, сидя у окна, держала на руках своего мужа, который уже несколько минут как не подавал признаков жизни. Рэм остановился, наблюдая эту картину, и почувствовал, как внутри его что-то оборвалось. Он понял: эта трагедия не только для дворца. Это удар по всему народу.

Его мысли прервал крик из соседней палаты. Люди падали, не понимая, что происходит, они умирали в муках, не в силах произнести ни слова. Рэм взял ближайших солдат и стал обхаживать весь дворец, пытаясь помочь пострадавшим.

Тем временем Нэлли находилась в палате императрицы и охраняла её. Весь этот ужас, вся эта боль — всё это постепенно проникало в её душу. Она пыталась отогнать мысли о том, что происходит во дворе, и сосредоточиться на том, что её обязанности — быть рядом с императрицей. Но эта боль в груди, эта тяжесть на плечах не отпускала её. Она знала, что даже если бы она могла убежать, она не сделала бы этого.

Она не могла оставить госпожу одну в такое ужасное время.

Но даже здесь, в светлой и безопасной палате, Нэлли ощущала напряжение. Она сидела, глядя на императрицу, у которой не было сил на сражение со своим недугом. Как странно это было — хранить тишину в этом хаосе. Как будто сама тишина могла спасти её.

Вдруг дверь открылась. Тэро стоял в проеме, тяжело дыша, его лицо и одежда были испачканы пылью и грязью, но глаза его были полны решимости. Он быстро подошёл к Нэлли и присел рядом на корточки.

— Ты в порядке? — его голос был мягким, но внутри самого парня звучала тревога.

— Да. Просто… страшно.

Тэро кивнул Нэлли. Он понимал чувства девушки. Но теперь им обоим нужно было быть сильными в такое сложное время.

Ближе к вечеру, когда свет окончательно исчез за горизонтом, Рэм вернулся к Нэлли, его глаза были уставшими, но он обязан был сменить девушку на ночь.

— Ты точно справишься? — поинтересовалась Нэлли, уже собиравшаяся уходить вместе с Тэро из палаты.

— У меня нет выбора. А ты иди спать, — принц обернулся в сторону Тэро и произнёс. — Спасибо тебе, ты отлично справился и помог людям.

Тэро слегка смущаясь поблагодарил принца за неожиданную хвальбу, и они с Нэлли вышли из палаты. Солдат пообещал принцу проводить девушку до её комнаты и не оставлять одну в такое темное время суток.

Рэм остался в палате, наблюдая за матерью, и вновь его мысли поглотил страх. Он не знал, как долго это продлится. Кому-то нужно было дать ответ за происходящее, и Рэм ощущал на себе тяжесть того, что ответственность за будущее, за этот дворец, лежала на его плечах. Когда ночь стала ещё глубже, Рэм почувствовал, как его тело устало от долгих часов бодрствования. Но он не мог позволить себе отдых. Он продолжал сидеть рядом с императрицей, мысленно готовясь к предстоящей работе.

Выйдя из палаты, Нэлли с Тэро быстро направились к своей комнате, избегая взгляда солдат и врачей, которые продолжали метаться по коридорам, пытаясь справиться с невидимой угрозой. Все вокруг казалось беспорядочным, словно мир внутри дворца рушился на глазах.

Когда Нэлли вошла в свою комнату, она буквально рухнула на кровать, не в силах больше держать глаза открытыми. Тело было измотано, но её не покидало ощущение тревоги, что, даже закрыв глаза, она всё равно будет слышать этот непрерывный шум из коридора и чувство беспокойства, которое уже стало частью её ночи.

Она потянулась к одеялу и завернулась в него, как в защиту от всего происходящего. За окнами слышались тихие звуки шагов, лязг оружия, и где-то вдали — звуки криков, которые всё равно проникали в её сознание. Но вскоре, её тяжёлые веки закрылись, и Нэлли погрузилась в беспокойный сон, не замечая, как медленно и незаметно ночь становится ещё более темной.

назадназад
1 ... 13 14 15 16 17 ... 26
впередвперед