На лице Лойда медленно начали скользить солнечные лучи — тонкие, утренние, почти ленивые. Они пробирались сквозь щель между шторами и ложились прямо на веки, словно кто-то целенаправленно светил фонариком в лицо. Веки задёргались. Раз. Ещё раз. А потом медленно, нехотя открылись.
Лойд уставился в потолок.
«Ненавижу утро.»
Он лежал так ещё с минуту, не двигаясь, просто глядя на трещину в штукатурке над головой — она шла от угла и заканчивалась где-то над шкафом. Он знал эту трещину наизусть. Видел её каждое утро уже несколько лет. Иногда ему казалось, что она чуть длиннее, чем раньше.
Наконец он сел на кровать и потёр лицо руками. Волосы торчали в разные стороны, а во рту был тот противный привкус сна, от которого не спасёт даже кофе. За окном светило солнце — ярко, нагло, без всякого предупреждения. Вчера весь день лило как из ведра, небо было серым и тяжёлым, а сегодня — вот тебе пожалуйста. Погода в этом городе никогда не утруждала себя логикой.
Лойд встал, одёрнул на себе мятую футболку и принялся застилать кровать — без особого энтузиазма, по привычке. Подушку поправил, одеяло разгладил, хотя оно всё равно топорщилось с одной стороны. Сойдёт.
Выйдя из комнаты, он направился к ванной, щурясь от света в коридоре. Но дверь как раз распахнулась, и из клубов тёплого пара появилась Рози — с полотенцем на плечах, волосы влажные, щёки розовые.
Она посмотрела на него без особого удивления.
— Вовремя. Я как раз закончила.
Лойд кивнул. С утра он не особо располагал к разговорам. Слова словно застревали где-то на полпути между мозгом и ртом, и вытаскивать их казалось слишком трудоёмким занятием. Рози, кажется, давно к этому привыкла.
Он зашёл в ванную, закрыл за собой дверь и немного постоял, вдыхая остатки влажного тепла. Потом взял щётку, выдавил на неё зубную пасту и начал чистить зубы, глядя на себя в зеркало с выражением человека, которого всё это немного раздражает.
«Сто лет прошло, а зубная паста так и не изменилась. Всё тот же горький привкус. Неужели за сто лет никто не додумался сделать что-нибудь нормальное?»
Он смотрел на своё отражение — тёмные круги под глазами, всклокоченные волосы, взгляд человека, которому нужно ещё часа три сна. Обычное утреннее лицо. Умылся холодной водой, ойкнул про себя, но сразу почувствовал себя немного живее. Повесил полотенце на крючок и вышел.
По дороге на кухню он машинально взглянул на дверь отца. Закрыта. Значит, дома. И, судя по тишине за ней, ещё спит — или просто лежит, слишком вымотанный, чтобы вставать. После таких смен отец мог провалиться в сон на двенадцать часов и выйти из комнаты только к вечеру, хмурый и молчаливый, с кружкой кофе в руке.
Лойд никогда особо не расспрашивал его о работе. Знал лишь общее: что-то связанное с подземельями, но не напрямую. Отец не был Игроком — это точно. После инцидента с Завесой многое изменилось, появилось множество новых профессий вокруг подземелий — аналитики, картографы, снабженцы, координаторы зачисток. Чем именно занимался отец, Лойд не знал. А спрашивать как-то не тянуло. Некоторые вещи в их доме существовали в молчаливом соглашении — не трогать.
На кухне Рози сидела за столом, уткнувшись в телефон. Пальцы быстро скользили по экрану, иногда она чуть приподнимала брови или беззвучно усмехалась чему-то. Соцсети. Как обычно.
Лойд открыл шкаф, достал коробку с хлопьями, поставил на стол.
— Будешь завтракать? Хлопья есть.
— Без молока неохота, — отозвалась Рози, не отрываясь от экрана.
— Я вчера купил.
Пауза. Телефон лёг на стол. Рози подняла взгляд, и глаза у неё загорелись с той скоростью, которая бывает только у людей, услышавших по-настоящему хорошую новость.
— Тогда конечно буду!
Через несколько минут они сидели за столом друг напротив друга. Звук ложек о края тарелок, тихое бульканье молока, утренний свет на столешнице. Рози снова взяла телефон — но уже так, вполглаза, без прежнего рвения. Лойд листал ленту новостей в своём.
Ничего интересного. Очередной Игрок закрыл подземелье в соседнем районе. Рейтинги партий. Реклама снаряжения. Чья-то история о том, как он чудом выжил в подземелье жёлтой категории — с фотографиями и слезливыми подробностями. Лойд пролистал не читая.
Он переключился на раздел с вакансиями. Склад. Курьер. Разнорабочий на стройке. Помощник повара. Охранник торгового центра.
«И это всё? За такие деньги надрывать спину каждый день?»
Он не был лентяем — или, по крайней мере, так себе говорил. Просто у него было стойкое убеждение, что если уж тратить здоровье, то за что-то стоящее. Не за минимальную ставку и усталость в костях.
Взгляд снова упал на заметку про Игрока. Подземелье зелёной категории, закрыто за четыре часа, награда — приличная сумма.
«Подземелья. Может, что-нибудь связанное с ними? В конце концов, я уже частично к ним причастен...»
Он поднял взгляд от телефона, уставился в стену.
«Хотя кого я обманываю. Я даже в подземелье зелёной категории не выживу. Для этого нужно стать Игроком, а чтобы стать Игроком — нужен подвиг. Что-то значимое. А я явно не из тех, кто совершает подвиги за завтраком.»
Он поморщился.
«Хотя... можно попробовать что-нибудь смежное. Не лезть самому, но быть рядом с теми, кто лезет. Снабжение, аналитика, сопровождение... Отец же как-то устроился. Значит, такое существует.»
— О чём думаешь?!
Рози спросила это с той внезапностью, с которой она обычно делала всё — чуть громче, чем нужно, чуть резче, чем ожидаешь. Лойд вздрогнул. Ложка выскользнула из пальцев, ударилась о край тарелки — и молоко плеснуло прямо ему в лицо.
Холодное. Мерзкое.
Он медленно опустил взгляд. Потом поднял его на сестру.
— Ну, спасибо, Рози.
Рози прыснула. Потом засмеялась уже в полный голос — запрокинув голову, прижимая ладонь к столу.
Лойд вздохнул. И тут же выкинул руку вперёд, закрыв ей рот ладонью.
— Тш-ш. Отец спит.
Рози мгновенно осеклась. Прижала обе руки к губам и закивала, глаза всё ещё смеялись.
— Да... ты прав... — пробормотала она сквозь пальцы.
Они посмотрели друг на друга. И почти одновременно фыркнули — тихо, почти беззвучно, прикрывая рты.
Потом продолжили завтрак. Лойд вытер лицо рукавом футболки. Рози украдкой улыбалась в ложку.
За окном солнце поднималось выше, и на столе появилось длинное светлое пятно, которое медленно ползло в сторону коробки с хлопьями.
После завтрака Лойд лежал на диване и смотрел в потолок. Та же трещина. Тот же угол. Те же мысли, которые уже который день крутились по одному и тому же кругу.
Подземелья.
Слово было простым, привычным — за последние десятилетия оно вошло в обиход так же естественно, как слово «работа» или «магазин». Подземелья появлялись, Игроки их закрывали, мир продолжал жить. Всё это давно стало фоном, частью обычного городского шума.
Но для Лойда это было чем-то большим, чем фон. Он сам до конца не понимал — чем именно.
«Подземелья, значит. Да?»
Он закинул руку за голову.
«Ну и что дальше.»