Линь Сюань методично обобрал полки в комнате сестры, сложив в стопку все книги, которые та уже отложила как ненужный хлам. Учёная доблесть Линь Хуэймин была на руку — он получил целый арсенал фолиантов по истории и не только.
Устроившись в углу на полу, заваленном бумагами, он погрузился в чтение. Но довольно быстро его лицо исказила гримаса разочарования. Это были всё те же старые записи, которые он знал если не наизусть, то очень близко к тому. Ничего нового, ничего, что пролило бы свет на перемены в этом мире.
Пока его сестра постигала искусство книг, Линь Сюань в каком-то смысле завёл себе необычного питомца. Та самая маленькая тень, когда-то дрожавшая под деревом, теперь регулярно наведывалась к нему. Он подкармливал её — крошками хлеба, каплями молока, кусочками вяленого мяса, которые она поглощала, растворяя в своей дымчатой форме. Грел у огня, когда морозы становились лютыми.
Она не была враждебной. Совсем наоборот. Существо, похожее на котёнка из живой тени, проявляло робкую привязанность. Она терлась о его сапог едва ощутимым холодком, тихо шипела на кота, который, в свою очередь, демонстративно её игнорировал, и, казалось, совсем забыла о своей якобы зловещей природе. Это было странное, тихое содружество — бывший пожиратель и крошечное создание тьмы, нашедшее в нём неожиданное убежище.
Стоило Линь Хуэймин уехать на учёбу, как он прицепился к ней хвостиком, отчаянно желая вырваться из душных стен и увидеть мир, который, как он подозревал, изменился до неузнаваемости. Дорога на телеге промелькнула в тумане его мыслей, и вот они прибыли.
И он застыл на месте, будто получив удар в грудь.
Он помнил столицу империи. Помнил её скудное, но монументальное величие. Суровые каменные стены, узкие улочки, запах дыма. Это было место, дышавшее историей и войной, а не эта… эта показная роскошь, кричащая о богатстве и суетном процветании. Неужели он проспал всё это? Как долго длился его сон между жизнями?
Его глаза безуспешно выискивали в городском пейзаже знакомые силуэты — остроконечные шпили, массивные колокольни, строгие линии храмовых комплексов. Но на их месте стояли какие-то другие здания, не несущие и намёка на святость.
— Линь Хуэймин… — его голос прозвучал сипло и неуверенно, заставив сестру обернуться. Он остановился как вкопанный. — А где церкви? Ну, для обучения священников.
Линь Хуэймин глянула на него с искренним, неподдельным замешательством, будто он спросил, где тут можно поймать луну сачком.
— Церкви? Ты о чём…? — она начала, но потом её взгляд прояснился, сменившись пониманием и лёгкой снисходительностью. — А, ты, что, совсем от мира абстрагировался в своих книжках? Церквей уже как несколько веков нет. Религиозные заведения распустили после Великого Раскола. Сейчас это просто академии, колледжи, школы в пределах орденов. Я же собираюсь поступать в такую — в Академию Цзиньшэнь.
Слова обрушились на Сюань с силой физического удара. Несколько веков. Великий Раскол? Академия?
Он стоял неподвижно, не чувствуя под собой ног, пока Линь Хуэймин, вздохнув, не взяла его за рукав и не потащила за собой, как неповоротливую куклу.
Значит, его душа блуждала в небытии… века. Не десятилетия — целые эпохи сменились, пока он ждал перерождения. Империи рушились, архитектура менялась до неузнаваемости, а религии трансформировались в нечто совершенно иное.
— Ты в порядке? Выглядишь так, будто увидел призрака, — нахмурилась Линь Хуэймин, наклоняясь, чтобы посмотреть ему в лицо.
Линь Сюань медленно выдохнул, пытаясь совладать с накатившей волной головокружительной дезориентации.
— Просто… я и правда, наверное, слишком много читал старых книг, — выдавил он, заставляя ноги следовать за сестрой. — Отстал от жизни.
Но внутри всё кричало. Не отстал. Выпал из времени. Он был живым анахронизмом, ходячим напоминанием об эпохе, которую мир успел не просто забыть, а перестроить до основания. И это осознание было куда страшнее, чем любая встреча с демоном из его прошлого.
Несколько веков... Так сколько же времени потребовалось его душе, чтобы переродиться? Он не знал точной даты своей смерти. Он топтал эту землю много столетий, если не тысячелетий, и очень быстро перестал следить за бегом лет. Но несколько веков в забвении…
Линь Сюань плёлся за сестрой как призрак, привязанный к живому. В их провинциальном городке тема церквей никогда не поднималась — даже на уроках истории, которые он привык пропускать мимо ушей. Теперь же осознание начало давить на виски тяжёлой плитой. Он с мучительной ясностью вспоминал обрывки фраз учителей, их осторожные упоминания в прошедшем времени: «храмы того периода», «служители культа того времени», «до Раскола»... Чёрт, надо было всё же слушать на занятиях.
Он шёл, восторгаясь и пугаясь новой архитектурой — вычурной, смелой, ничем не напоминающей грубоватую мощь его прошлого, — и потому не заметил, как Линь Хуэймин резко остановилась перед массивными коваными воротами. Он врезался в неё, и только тогда поднял взгляд.
Перед ними возвышалась не крепость и не храм, а нечто иное — строгое, но величественное здание из светлого камня, с высокими окнами и лаконичными символами на фронтоне. Сестра что-то говорила человеку в привлекательных одеяниях с золотистыми акцентами, показывая пропуск. Парень уловил лишь обрывки: «...мой брат... потенциальный абитуриент... хочу показать...». Но сразу понял, что где-то была наглая ложь в этих словах.
Мужчина неохотно, после короткого раздумья, пропустил и его. Линь Хуэймин, едва переступив порог, тут же бросила его на территории академии, бросив на прощание:
— Не потеряйся и не делай ничего глупого. Я скоро.
И он остался один. Совсем потерянный. Территория была огромной, ухоженной, с аккуратными дорожками, газонами и фонтанами. Студенты в одинаковых одеждах с нашивками-символами спешили по своим делам, погружённые в учёбу. В воздухе витал запах трав, книжной пыли и чего-то металлического, возможно, остаточные следы магических практик.
Всё так чудовищно изменилось. Раскол. Это слово, оброненное сестрой, звенело в его голове. О чём оно? Что разделилось? Вера? Империя? Может, в программе школы эта тема будет раскрыта позже?
Линь Сюань, скитаясь по безупречным дорожкам академии, инстинктивно свернул в сторону от главных зданий. Он вышел в сад — или, скорее, на тщательно спланированный арборетум. Воздух здесь был густым и сладким от ароматов десятков, если не сотен растений. Многие из них он смутно узнавал по старым травникам, но большинство были ему совершенно незнакомы.
Мысль о том, что сестра задержится на все пять часов экзамена, заставила его тяжко вздохнуть. Сожаление о своём решении приехать сюда начало разъедать его изнутри. Сидел бы сейчас дома в тишине, копался в её старых книгах... Хотя, как он уже понял, и они не дали бы ответов на главные вопросы.
Он присел на корточки перед клумбой, где росли странные, почти прозрачные цветы нежного сиреневого оттенка. Их форма была утончённой, изящной.
— Похоже на лилию, — бесцельно пробормотал он себе под нос, протягивая палец, чтобы коснуться бархатистой поверхности лепестка.
Но в тот миг, когда его кожа соприкоснулась с растением, цветок не просто дрогнул. Сжался, а затем из сердцевины рванулся крошечный, но невероятно цепкий щупальцевидный усик. Впился в его палец, с жадностью набрасываясь на его Ци, пытаясь вытянуть её.
Линь Сюань с резким вскриком отдёрнул руку, как от раскалённого железа. На кончике пальца осталось лёгкое красное пятно, будто от ожога крапивой, и странное, щемящее ощущение пустоты.
Он отпрянул, смотря на безобидный с виду цветок с новым пониманием. Лепестки, некогда почти прозрачного растения, окрасились в серый, дымчатый цвет. Сюань не сразу понял, что это был цвет энергии. Серый? Странно. С прошлой жизни передался?
— Вижу, ты не наш, раз она окрасилась в такой цвет, — раздался за его спиной спокойный, бархатный голос.
Линь Сюань вздрогнул так, что у него по спине побежали мурашки. Он резко обернулся и, не глядя в лицо говорившему, начал кланяться, бормоча испуганные извинения:
— Прошу прощения, господин! Я здесь с сестрой, она на экзамене сейчас… Я просто ждал и забрёл сюда случайно, я не хотел…
Его поток слов захлебнулся, когда он наконец поднял глаза. Перед ним стоял мужчина. Высокий, утончённый, в лёгком плаще цвета старого золота, который гармонировал с его глазами — спокойными, пронзительно-золотистыми, как расплавленный янтарь. В них читалась не упрёк, а скорее любопытство.
— Не переживай, — его голос был сладким, почти как патока, приторным до тошноты. После него действительно хотелось запить чем-то горьким, чтобы смыть эту сладость. — Ты не первый и не последний, кто забрёл сюда по ошибке или из чистого любопытства. Наши сады притягивают любопытные взгляды. И иногда — любопытные пальцы.
Его взгляд скользнул на серый, потухший цветок, а затем вернулся к Сюань.
— Ты был прав, это лилия, — произнёс незнакомец, слегка склонив голову. — Она питается не энергией, а впитывает её направление. Например, золотой — целители, голубой — усмиряющие и тому подобное… Когда ты занимаешься самосовершенствованием, оно окрашивается в нужный цвет, хотя первоначальные цвета разнятся. Серый, всё же, редко можно встретить.
Мужчина сделал паузу, и его золотистый взгляд, легкий и проницательный, скользнул по чертам лица Линь Сюань, будто ощупывая каждую деталь.
— Твоя сестра — Линь Хуэймин? Вы очень похожи. Видел её на первом экзамене… Очень умная девушка. И с такой чистой, солнечной магией. — Он произнёс это с мягкой улыбкой, но его глаза держали строгость. — Ты тоже собираешься поступать к нам в Академию?
Линь Сюань почувствовал, как под этим взглядом у него спина покрылась ледяной испариной. В ушах зазвучал голос сестры, каким он был у ворот: «...хочет поступить...». Приходилось играть эту роль.
— Да, — он выдавил из себя, голос прозвучал неестественно глухо. — Но я ещё думаю над выбором… — Он потупил взгляд, не в силах больше выдерживать этот пронизывающий, сладкий яд внимания.
Незнакомец был до дрожи мягок на вид. Его осанка, плавные жесты, тихий голос — всё кричало о безмятежности, чистоте и бесконечном, всепрощающем спокойствии. Он выглядел как живое воплощение мира и добродетели. Именно это и заставляло Сюань внутренне сжиматься в комок. Его слишком долгий опыт подсказывал: чем слаще обёртка, тем гнилее начинка.
— Как тебя зовут-то, скажешь? — Голос мужчины прозвучал мягко, но в тишине сада показался неестественно громким, заставив Линь Сюань внутренне сжаться. Он совершенно забыл о всяких приличиях, ослеплённый странным цветком и шоком от осознания временного провала. — Я Цзинь Мань.
Линь Сюань заставил себя поклониться слегка:
— Приятно познакомиться. Простите за моё отсутствие манер… Я Линь Сюань.
Слова вышли скомканными, неуверенными. Он ненавидел этот голос — голос юноши, который ломался от смущения. В прошлой жизни мужчина почти не говорил с людьми, предпочитая молчаливое одиночество. И в этой ничего не изменилось. Хотелось бы, по крайней мере.
Между ними повисла неловкая тишина. Но, взглянув на старшего мужчину, нельзя было сказать, что он разделяет это напряжение. Улыбка Цзинь Мань оставалась неизменной — тёплой, чуть амикошонской, но при этом не достигающей его золотистых глаз.
— Взаимно, мой молодой друг. Если тебе нечего делать, то мы можем прогуляться по саду. Я покажу тебе ещё несколько интересных экземпляров.
Сердце Сюань ушло в пятки. Гулять с этим мужчиной? Слушать этот медовый, ядовитый голос, который, казалось, проникал прямо в мозг? Нет. Ни за что.
— Откажусь! — ответил он почти резко, и тут же сжался внутренне от своей же вспышки. Он видел, как золотистые глаза Цзинь Мань чуть расширились от лёгкого, почти театрального удивления. Сюань поспешил исправиться, срываясь вежливую скрипучесть: — Я имею в виду… Мастер Цзинь, я бы хотел сейчас вернуться к главному зданию, чтобы сестра могла меня спокойно найти. Плюс, не хочу вас отвлекать от важных дел.
Это была попытка отговорки. Логично, что мужчина всё понял с первого взгляда. Но, к облегчению Сюань, он не стал настаивать.
— Хорошо, — он мягко кивнул, и в его тоне появились неприятные нотки. — Я прекрасно понимаю твоё рвение держаться подальше от незнакомцев. Благоразумная осторожность в наше время — редкое и похвальное качество. Удачи и не трогай растения, с которыми не знаком.
Линь Сюань сдержанно, почти деревянно поклонился опять, развернулся и зашагал прочь, вглубь сада, к выходу. Всё его естество требовало перейти на бег, ноги сами по себе рвались вперёд, но разум сжимал их невидимыми кандалами.
— Надо вести себя прилично. Хотя бы иногда. — Твердил он себе внутренним заклинанием, чувствуя, как затылок пылает под спокойным, тяжёлым взглядом Мастера Цзинь, который, он был уверен, провожал его до самого выхода.
Покинув сад и вернувшись к парадному входу главного здания, Линь Сюань почувствовал, как его накрывает волна отчаяния. В центре площади, отлитые из бронзы и сверкающие стеклом, стояли огромные часы. Ещё даже не обед! Сестра, можно сказать, только час как скрипела над своим глупым экзаменом!
С грохотом плюхнувшись на каменную лавочку, Сюань надулся и с досадой расстегнул шубу. Под защитным куполом академии, сквозь который лился мягкий свет, было не просто тепло, а душно и жарко.
Долго сидеть он не смог. Тело ныло от вынужденной неподвижности, требуя хоть какого-нибудь движения, а скука разъедала мозги. С глухим ворчанием Линь Сюань поднялся и снова зашагал, на этот раз без определённой цели. Может, получится присоединиться к чьим-то занятиям, чтобы убить время и хоть что-то узнать об этом новом мире изнутри.
В принципе, он так и сделал. Блуждая, наткнулся на шумную группу новичков и бесшумно приклеился к их хвосту, растворившись в толпе. Система, как он быстро понял, не изменилась с его времён. Учеников делили на три потока. В первой группе — те, кто уже знал базу и мог более-менее сносно ею пользоваться. Во второй — те, кто боролся с непослушной энергией. И третья… третья была сборищем растерянных душ, которые не умели обращаться с оружием и вряд ли могли отличить базовый трактат от сборника сказок, но природа наградила их смутным потенциалом, который предстояло разбудить.
Откуда он решил, что разделение именно такое? Просто увидел кричащее объявление, нарисованное яркими красками на стене. Ничего более. Никаких тайных знаний, лишь очевидная, как солнечный свет, логика учебного процесса, пережившая, как видно, даже его собственное перерождение.
Послушав монолог мастера, он ясно понял, что обучают здесь, как минимум эту группу, исцелением, но немного причудливо, убрав некоторые формы, которые он знал из прошлой жизни.
— Так! — рявкнул мастер, прерывая свой поток мудрости и заставляя Сюань вздрогнуть. — Разделитесь на пары, и мы попробуем просто соединить энергию. Если получилось, вы будете работать вместе на всех практических заданиях. Очень важно иметь рядом человека, чья сила резонирует с вашей!
Команда прозвучала неожиданно, застав Линь Сюань врасплох. И вот так, в мгновение ока, группа ожила, зашумела, и студенты, словно стайка испуганных рыб, разбились на заранее условленные дуэты. Все кроме него.
Он встретился взглядом с мастером. Тот, судя по нахмуренным бровям, был в таком же замешательстве, но его быстро сменило раздражение. Полная противоположность сладкому Цзинь Мань.
— Ты кто, парень? Заблудился? — голос мастера прозвучал жёстко, без намёка на приторную вежливость. Его взгляд, быстрый и колючий, скользнул по Сюань с ног до головы, не найдя нашивок студента. — Или прогуливаешь занятия и решил приткнуться к первой попавшейся группе?
— Нет! — Линь Сюань резко замотал головой, инстинктивно сделав шаг назад. Руки сами сложились в извиняющем жесте, а корпус автоматически склонился в низком, почтительном поклоне. — Я жду сестру с экзамена и немного заплутал… Прошу прощения, я сейчас уйду.
Мастер фыркнул, скрестив на груди руки. Раздражение в его глазах немного поутихло, сменившись на откровенную досаду. Видимо, хотел накричать за нарушение правил или что-то в этом роде...
— Вижу. Ну, раз не наш студент — марш отсюда. Учебный процесс — не зоопарк, чтобы просто так глазеть.
Линь Сюань кивнул, чувствуя, как жар стыда разливается по его щекам. Он отступил к стене, но не ушёл, и мужчина видел это. В глазах мастера мелькнуло что-то среднее между раздражением и любопытством, и после тяжёлого вздоха он махнул рукой, позволяя странному парню удовлетворить своё любопытство.
Сюань внимательно следил, как ученики пытались соединить энергии. У некоторых — буквально у двух пар из всей группы — это получилось. Между их ладонями заструился мягкий, синхронный свет, и они с облегчёнными улыбками переглянулись. У остальных же энергия с шипением отторгалась, вызывая болезненные ожоги внутренних каналов. Линь Сюань замер в немом изумлении. В его время считалось невероятной редкостью, чтобы потоки внутренней силы двух людей не совпадали. А здесь никто даже не удивился провалу — все смотрели с завистью и шоком на тех счастливчиков, чьи энергии текли единым руслом.
— Поздравляю. Хотя бы вам повезло, — неожиданно мягко произнёс мастер, кивая успешным парам. Затем его взгляд, острый и внезапный, метнулся в сторону Сюань. — А ты что тут стоишь, как столб? Хочешь попробовать?
Линь Сюань замер, не ожидая к себе какого-либо внимания опять. Все резко обернулись на него.
— Нет. Я же не ученик, — выпалил он, заставляя свой голос звучать максимально плоско и незначительно. — Даже не понимаю, как материализовать энергию…
Фраза повисла в воздухе — наглая ложь, но с тонкой примесью правды. Он-то знал, как это делать, досконально, до самой сути. Но в этой жизни, в этом теле, не было ни необходимости, ни возможности проявить это знание.
Его взгляд скользнул по лицу мастера, поймав тот самый, едва уловимый оттенок безразличия, который на самом деле был вежливой формой отказа. Парень резко кивнул, больше самому себе, и, не говоря ни слова, развернулся и быстрым шагом зашагал прочь. Он понял. Это не было приглашением. Это был намёк, просьба удалиться, просто высказанная не прямо.
Он бродил по территории до самого конца экзамена, но время зря не терял. Острым ухом выхватывая обрывки разговоров студентов, задавая наводящие вопросы услужливым служащим, он по крупицам собирал мозаику нового мира.
Оказалось, совершенствование жёстко разделили на несколько узких специализаций. Официально — чтобы сохранить мир и взаимную зависимость, дабы никто не стал слишком силён. Неофициально... шептались, что так императору проще удерживать власть. Но эти мысли оставались за закрытыми дверями.
И главное — «Раскол». Это был переломный момент истории, когда тени — те самые, с которыми он имел дело, — внезапно стали невероятно агрессивными, а их численность возросла в разы. Прежняя система, где люди изучали только одно, оказалась неэффективной. Молодые адепты гибли пачками. Старшие не могли удержать все фронты.
Самое странное — никто не знал, почему тени вдруг усилились. Их смогли усмирить лишь мастера, служившие в ту эпоху богам войны. Но те давно пали в битвах. И именно тогда, в качестве защитной меры, всех и начали дробить, заставляя каждого совершенствоваться во всём понемногу, чтобы хоть как-то противостоять угрозе.
Тут осознание ударило Линь Сюань с силой кузнечного молота. Если Линь Хуэймин поступит, он останется один. Наедине с родителями, которые его не понимают, и двумя монстрами-близнецами, которые рано или поздно съедят его заживо — если не физически, то морально. Нет. Только не это. Мысль об этом казалась ему страшнее любой встречи с тенью в лесу.
Сюань резко встал и быстрым шагом направился к главному зданию академии, где принимались экзамены. Ему нужно было срочно узнать, сколько человек уже поступило. Набор в Академию Цзиньшэнь открывался раз в пятьдесят лет. Правда, могли открыть и раньше, если студенты массово гибли на заданиях и возникала острая нехватка. Парень не собирался сидеть и ждать милости от судьбы с двумя паразитами за спиной! Конечно, был вариант попытать счастья в другом месте, но вступительные экзамены всё равно пришлось бы сдавать здесь, в региональном центре, а уж на практическую часть его могли отправить в нужную академию. Но сначала — пройти сито отбора здесь и сейчас.
Линь Сюань подошёл к высокому арочному окну и встал на цыпочки, пытаясь разглядеть что-нибудь в полумраке зала. Внутри, в свете магических сфер, толпились абитуриенты. Он принялся считать, шевеля губами. Около шестидесяти человек. По опыту прошлой жизни, пройдут точно около пятидесяти, хотя до конца обучения дойдут, дай бог, пятнадцать. Чёрт. Этого количества вполне хватит, чтобы заполнить все вакантные места.
Надо было что-то делать. Сюань не знал, открыт ли набор в другие академии — в его время правила менялись каждый сезон. Подумав, он решился на отчаянную шалость, чтобы сорвать экзамен. Хотя бы на пару дней. Этого могло хватить.
Отвернувшись от окна, он прокусил подушечку пальца до крови и, стиснув зубы от боли, быстро нарисовал на холодном камне стены простой, но забытый (чисто теоретически, он использовался, но в изменённой форме) символ. Знак тускло засветился кровавым рубином и испарился, а изнутри здания донёсся приглушённый, но ощутимый гул — резкий спад энергии. Возможность использовать Ци внутри была заблокирована. Мелкая, почти детская пакость по меркам его прошлого.
Но меридианы в его собственном теле, и без того хрупкие, вспыхнули ослепительным огнём. Острая, рвущая боль вырвала из горла сдавленный стон. Мир поплыл перед глазами, и он едва не рухнул, вовремя успев опереться о стену ладонью. Сюань совсем забыл, что в этом теле никогда по-настоящему не использовал их, а тут — сразу печать! Голова кружилась, в висках стучало.
Из корпуса уже доносился шёпот замешательства и бесплодные попытки магистров восстановить поток энергии.
— Ишь ты… какая наглая молодежь пошла, — прозвучал у самого уха старческий, пропитанный раздражением голос.
Линь Сюань медленно, с трудом поднял голову. На пороге стояли двое. Седоусый старец в строгой мантии смотрел на него с таким нескрываемым презрением, что того и гляди, мог испепелить взглядом. Но его перебил тихий, бархатный смешок, от которого по спине Сюань пробежали ледяные мурашки.
— Да будет тебе… Интересная шалость, — промурлыкал Цзинь Мань, его золотистые глаза с наслаждением впивались в бледное, покрытое испариной лицо парня. Он сделал лёгкий шаг вперёд, обходя старшего мастера, и его взгляд скользнул по стене, где мгновение назад пылал символ. — Правда, Линь Сюань?
Взгляд Сюань, ещё секунду назад полный скептицизма и отстранённости, сменился леденящим ужасом со скоростью падающего камня. Из двери, в толпе любопытных студентов, вышла Линь Хуэймин. Её лицо, обычно такое собранное, было искажено изумлением, а глаза вытаращены от шока, услышав собственную фамилию.
— Это ты сделал? — её шёпот был едва слышен, но для Сюань он прозвучал громче любого крика. Она подошла ближе, ошеломлённо глядя на брата.
Линь Сюань почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он неловко улыбнулся, пытаясь скрыть панику и нарастающую тошноту. Его мозг лихорадочно искал хоть какое-то правдоподобное оправдание.
— Я… увидел этот символ с описанием в какой-то из твоих старых книг, — он заговорил быстро, слова путались. — Решил попробовать и… ну, просто на удачу. Не думал, что сработает…
— И сразу дал результат, — властно перебил его пожилой мастер, стоявший рядом с Цзинь Мань. Его пронзительный взгляд, казалось, взвешивал и анализировал каждую клеточку Сюань. — Почти не верится. Хотя, — его глаза сузились, заметив, как дрожат руки парня, и он едва держится на ногах, — видно, что твои меридианы были совершенно не готовы к такой нагрузке. Глупая шалость.
Этот старик с его ворчанием и взглядом, прожигающим насквозь, уже действовал Сюань на нервы. Надо было играть роль до конца.
— Мне было скучно ждать, — пожал он плечами, надевая маску беззаботного дурачка. — Я подумал, что это какая-то безобидная шутка. Разве тут не учат таким пустякам?
Он оттачивал навык притворного простака, но фраза «не учат таким пустякам» повисла в воздухе тяжёлым намёком. Печать и вправду не была архисложной, но её знание и, главное, мгновенная активация говорили об обратном.
Было видно, как некоторые из студентов позади прикрыли рты, чтобы скрыть смешки, а сестра ахнула. Линь Хуэймин вздохнула, полная стыда и разочарования, и быстро подошла к брату, беря его под руку, будто он был маленьким ребёнком, устроившим истерику.
— Ты идиот, — прошептала она ему с дрожью в голосе, полной не столько злости, но и желанием взять палку. Затем её взгляд умоляюще переключился на двух мужчин. — Его сильно накажут?
— Его-то? — фыркнул старик. — Он сам себя уже наказал. Смотри на него — меридианы, наверное, горят, как раскалённые проволоки. Восстанавливаться будет вечность, если ничего не сделать.
Он с неохотой сунул руку в складки своей мантии и достал оттуда маленький, аккуратно свёрнутый кулёк из пергамента.
— Линь Хуэймин, раствори это в воде и заставь его выпить. Сейчас же. Иначе этот шут будет неделю ползать, как червяк.
Хуэймин тут же взяла кулёк и кивнула, с первого взгляда узнав лечебный порошок по запаху или текстуре. Она крепко сжала руку брата и резко потянула его за собой, склонившись в почтительном, но стремительном поклоне. Линь Сюань зашипел от боли — резкое движение отозвалось огненным спазмом в обожжённых меридианах, — но всё же повторил жест, склонив голову.
— Можно нам быть свободными? — голос Линь Хуэймин звучал неуверенно от смеси страха и желания поскорее исчезнуть. — Простите ещё раз за грубое поведение моего брата. Он... он действительно не знал, что делает.
Линь Сюань язвительно закатил глаза, но тут же прикрыл лицо прядями растрёпанных волос, превратившихся в спасительную завесу. Лишь бы эти двое — особенно тот, со сладким как мёд голосом — не заметили, как искривилось его лицо.
— Идите, детишки, — пролепетал Цзинь Мань с мягкой, почти отеческой снисходительностью, но его золотистый взгляд, острый и цепкий, с любопытством провожал молодых людей. Прежде чем старый мастер успел что-то возразить, Цзинь Мань уже легким движением отвёл его в сторону, начав тихий, убедительный разговор.
Пользуясь моментом, Линь Хуэймин рванула с места, но, снова услышав сдавленное шипение Сюань, вырвавшееся у него сквозь стиснутые зубы, замедлила шаг. Однако её хватка на его руке не ослабла. Она теперь не просто вела, а почти тащила его в сторону столовой, её упрямство было сильнее его боли. Сюань, спотыкаясь и кусая губу, покорно брел рядом, понимая, что сопротивление только привлечёт ещё больше внимания. Каждое движение было ему в наказание, и он чувствовал это каждой косточкой.