В те времена холодильников еще не знали, а мясо в Нингуте ели редко – мало кто мог позволить себе такую роскошь.
Поэтому мясники не резали свиней ежедневно: непроданный товар пропал бы впустую.
Вот почему, к несчастью для Чжоу Юня, когда он добрался до рынка, лавка уже закрылась.
─ Братец, какая досада! Вся свинина распродана, хочешь свежей – жди пару дней, мне нужно снова гнать скот на бойню.
Когда Чжоу Юнь уже собирался отложить затею с варкой эцзяо, ему навстречу попались братья Лэй Ху, тащившие на коромысле тушу дикого кабана.
─ О, благодетель! Какая встреча, видать, судьба сводит нас снова.
Шагавший впереди Лэй Ху радостно приветствовал его, тогда как двое его спутников за его спиной выглядели странно: в их глазах читалась смесь благоговения и затаенного страха.
─ Экая знатная туша, славная добыча!
─ Ха-ха, повезло. Наконец-то вернулись с охоты не с пустыми руками.
─ Тебе нужно мясо, благодетель? Укажи кусок, я сам мигом отрежу.
С этими словами Лэй Ху уже потянулся за ножом, намереваясь отхватить лучший окорок.
─ Нет-нет, мне нужна лишь шкура. Желательно, чтобы на ней осталось хоть немного сала.
─ Пустяки! Как только разложим прилавок, сразу срежу для вас.
С этими словами младшие братья принялись помогать мяснику разделывать тушу.
Двигались они слаженно, видно было, что дело привычное.
Закончив сделку, Лэй Ху первым делом передал Чжоу Юню выделанную свиную шкуру.
А когда протягивал свиные копытца, он наклонился и тихо спросил:
─ Мы тут с братьями голову ломаем над одной загадкой.
─ Спрашивай, размышлениям не мешает.
─ Те четыре волка, что мы подобрали в лесу… какое отношение к ним имели вы?
Вот оно что. А напустили-то таинственности!
Хуан Ху уже был мертв, но ввязываться в старые истории Чжоу Юню не улыбалось.
Какое отношение мог иметь он к мертвым волкам? Разумеется, никакого.
─ С чего бы мне иметь к ним отношение? Разве не вы сами прикончили тех волков?
Лэй Ху мгновенно всполошился: ─ Я понимаю опасения благодетеля! Те мерзавцы вовсе не были ангелами, наш главарь Чжан Цзолин давно точил на них зуб.
Оказывается, этот Чжан Цзолин промышлял разбоем в окрестных горах, и Чжоу Юнь никак не ожидал встретить среди обычных охотников настоящих хунхузов.
Впрочем, теперь в руках Чжоу Юня оказался козырь против самого Лэй Ху. Стоило ли ради простого любопытства так рисковать?
─ Меня мало интересуют чужие дела, просто братья мои никак не возьмут в толк, отчего те волки подохли столь странной смертью, вот и маются дурью.
Прямота охотника заставила Чжоу Юня усмехнуться, и он решил выдать им порцию безопасной правды.
─ Иногда я делаю порошки для крепкого сна и как раз обронил в лесу пакетик. Наверное, волки просто объелись им да уснули на свою беду.
Двое младших братьев, стоявших поодаль у лотков с мясом, навострили уши.
Услышав ответ, они переглянулись с таким видом, будто в тайне на то и надеялись.
С их плеч словно свалился тяжелый камень, на лицах проступило облегчение.
─ Понятно, понятно, значит, объелись и уснули. Тогда за эту шкуру мы с вас точно ни гроша не возьмем! Нам еще награда от уезда за тех волков глаза жжет.
─ Вы же меня тогда самого из леса на себе вынесли, этот долг куда дороже. Берите деньги.
Нингута – то еще гнездо: заурядные охотники оказываются разбойниками. Больше в такие знакомства ввязываться не стоило.
Сунув деньги ошарашенному Лэй Ху, Чжоу Юнь докупил рыбы и зашагал к дому.
Дома он передал рыбу снохе, и вечером вся семья с удовольствием ужинала густой ухой, а всю чешую Чжоу Юнь аккуратно собрал в мешочек.
Заперевшись в комнате, он принялся за дело.
Первым делом свиную шкуру следовало тщательно очистить от жира, выдержать в известковом растворе для удаления щетины и запаха, а после вымыть и нарезать на куски.
Затем предстояло вываривать кожу в несколько приемов, собирая клейкий отвар и процеживая его от остатков.
На втором этапе полуфабрикат нуждался в подкрашивании и отдушке.
В дело шли отвары черных бобов и чернильных орешков, а также рисовое вино с корицей, перебивавшие мясной дух.
Упарив массу на слабом огне до густоты тянучки, её разливали по формам, давали застыть, резали на бруски и сушили в тени.
После просушки бруски натирали растительным маслом до блеска, пачкали желтой глиной для видимости старины – и обычный свиной студень превращался в ценное лекарственное эцзяо.
Впрочем, за один вечер закончить всю процедуру было невозможно, и пока шкура лишь замачивалась на ночь, Чжоу Юнь занялся жемчугом.
Раньше он натолктер немало порошка из рыбьей чешуи, и теперь настало время придать ему форму жемчужин.
Пока кожа отмокала, из рыбьих плавательных пузырей был сварен густой клей, который смешали с тончайшей перламутровой пудрой и серебряной пастой в упругую массу.
Из неё скатывали шарики, прокатывая между деревянными дощечками, и раскладывали сушиться в прохладном месте.
Глубокой ночью, закончив катать шарики, утер пот со лба: после просушки их ждала грубая шлифовка.
Затем требовалось слой за слоем наносить рыбную перламутровую глазурь, дожидаясь высыхания каждого слоя, чтобы добиться глубокого внутреннего свечения.
На финише их полировали пчелиным воском и закапывали на время в илистую речную грязь, чтобы придать им благородный налет старины.
Но до этого было еще далеко, а пока сохло сырье, свободный час Чжоу Юнь решил посвятить тренировкам.
С сабельной техникой «Поток, рассекающий воду» дела шли неплохо: усердствуя по утрам, он уже уловил основные принципы.
А вот внутреннее «Усилие Первозданного Хаоса» никак не поддавалось усердному штурму.
По этому поводу он даже заходил к Чэнь Саньшэну за «гарантийным советом». Лавочник справился у мастера, продавшего трактат, и тот заявил, что в двадцать лет браться за боевые искусства уже поздно.
Без выдающегося от природы таланта сдвинуть дело с мертвой точки можно было лишь при помощи поддерживающих отваров.
Чжоу Юнь до сих пор помнил ехидную улыбку Чэня, когда тот протягивал ему рецепт:
─ Братец Чжоу, главный компонент здесь – тигровая кость. У меня её нет, но сойдет и волчья, целебная сила почти та же.
─ Только старик тебе советует: отвар ядреный, будь поосторожнее.
Разворачивая листок с прописями, Чжоу Юнь уже чувствовал неладное.
Эпимедиум, корень моринды, цистанхе, солончак, пожитник – разве это лекарства для укрепления духа?
Да от такой термоядерной смеси в памяти всплывали рецепты пилюль почище тех, что варили в гильдии Пимэнь. Не взорвется ли от нее живот?
Однако поскольку «Усилие Первозданного Хаоса» упорно не давалось, оставалось лишь рискнуть.
Сложив травы в глиняный горшок в строгом порядке, он долго томил их на медленном огне, пока отвар не превратился в густой экстракт.
Дым из трубы потянулся над крышами, подхваченный вечерним ветром, и густой дух лекарства поплыл по всей улице.
Днем варить такое зелье он не решался: Чжоу Фэн тоже разбирался в травах, и объяснять ему происхождение странного зелья было бы слишком хлопотно.
Дождавшись, пока отвар остынет до теплого, Чжоу Юнь залпом осушил чашку.
Эффект проявился незамедлительно.
О нет, правильнее сказать – он оказался ошеломляющим.
В жилах забурлила горячая кровь, и Чжоу Юнь поспешно принял позу, требуемую для циркуляции энергии по канонам «Усилия Первозданного Хаоса».
На волне мощного прилива сил ему удалось впервые в жизни провести полный круг по большому небесному кругу.
Завершив упражнение, он почувствовал себя невероятно легко, однако всё тело покрылось маслянистым слоем выдавленной из пор грязи.
От дурно пахнущего налета у него самого защипало в носу, и пришлось срочно ставить грелку, чтобы отмыться.
Зато теперь Чжоу Юнь ясно чувствовал прибавку в физической силе – оставалось лишь проверить её завтра во время утренней тренировки с саблей.