Стоило им подойти к парадным воротам поместья семьи Чэнь, как привратник с первого же взгляда узнал Чжоу Юня.
─ Ой, господин Чжоу, вы пожаловали, ─ он торопливо заспешил навстречу с угодливой улыбкой. ─ Мой господин как раз только что вернулся из самой столицы и отдыхает в задних покоях, я сей же час доложу о вашем приходе.
─ Не беспокойся, я сам пройду, ─ махнул рукой
Чжоу Юнь и, прекрасно зная здешнюю планировку, направился вглубь усадьбы.
Чэнь Саньшэн действительно оказался там.
Вальяжно развалившись в массивном кресле гунцин, он с видом крайнего самодовольства вертел в руках какое-то изделие из фарфора.
Услышав шаги, хозяин дома вскинул голову, тотчас замел Чжоу Юня, и лицо его озарилось радостной улыбкой – он тут же поднялся на ноги.
─ Ох, братец Чжоу! Я как раз собирался сам к тебе наведаться, а ты и без того заглянул. Присаживайся, давай присядем!
Чжоу Юнь церемониться не стал. Усевшись на место, он сразу взял быка за рога: ─ Уважаемый лавочник Чэнь, раз уж вы побывали в столице, не доводилось ли вам слышать что-нибудь о креме «Снежинка»?
Чэнь Саньшэн припомнил былое и с неподдельным воодушевлением заговорил: ─ Ох, братец, я как раз и сам хотел завести об этом речь!
─ Ты и представить себе не можешь, в последнее время столица просто помешалась на этом креме «Снежинка». Говорят, целебная сила его поистине чудесна, стоит лишь намазать – и кожа становится белой и нежной, словно фарфор.
─ Им пользуются все знатные дамы и принцессы в самом императорском дворце, вот только сыскать его вечно невозможно – спрос намного опережает предложение!
Лавочник Чэнь вдруг о чем-то задумался: ─ Послушай, братец Чжоу… Неужто этот крем… дело рук твоих?
Чжоу Юнь лишь усмехнулся, храня загадочное молчание: ─ Я-то крем «Снежинка» на продажу в столицу не отправлял.
Чэнь Саньшэн успокоился, и на лице его промелькнула легкая тень грусти.
─ И то верно, разве могли вещицы из нашей глухомани привлечь взор столичной знати.
Чжоу Юнь отмахнулся, не став развивать эту тему, и перевел взгляд на вещицу, которую Чэнь Саньшэн до этого крутил в пальцах.
─ Судя по довольному выражению лица лавочника Чэня, вам удалось раздобыть какое-то редкостное сокровище?
─ Ох, и правда отыскал вещицу редчайшую! ─
Чэнь Саньшэн бережно поставил фарфоровую вазочку на стол, жестом приглашая Чжоу Юня поближе рассмотреть ее, а сам едва ли не светился от гордости.
─ Сам взгляни! Эту прелесть я откопал на столичной улице Люличан, меня прямо-таки с первого взгляда к ней потянуло! Это же подлинная небесно-голубая глазурь печи Жу из эпохи Сун. Погляди на этот полив, на эту тончайшую сетку трещинок – просто загляденье!
Чжоу Юнь взял сосуд в руки: прикосновение отозвалось легкой прохладой, а вес оказался в самый раз – ни тяжелый, ни пустой.
Небесно-голубая глазурь на боках отливала теплым матовым блеском, паутинка кракелюра лежала густо и естественно, на первый взгляд действительно источая дыхание древности.
Стоило же его пальцам коснуться донышка, как в сознании мгновенно вспыхнуло системное уведомление.
[Обнаружено созидание Пимынь, желаете поглотить и разобрать?]
[После поглощения станет доступно: Цех Керамики]
[Открываемые ремесла: приготовление массы и глазури, формовка на гончарном круге, искусственное состаривание глазури, повторный обжиг в печи]
В последнее время Чжоу Юнь был полностью поглощен варкой крема, ослиного клея и фальшивого жемчуга, а заодно изготовил комплект серебряных игл. Шкала мастерства школы Пимынь росла не по дням, а по часам, и шкала незаметно заполнилась до предела.
В ту самую секунду, как он принял из рук фарфор, система безошибочно распознала искусную подделку под старину.
Сохраняя внешнее спокойствие, Чжоу Юнь перевернул вазочку, вглядываясь в основание, после чего поднес к свету, изучая полив, и выражение его лица неуловимо переменилось.
Чэнь Саньшэн, всё еще пребывавший в эйфории, заметив такую перемену, почувствовал, как сердце у него сделало неприятный кульбит, а в груди зародилось дурное предчувствие.
─ Братец Чжоу, твой взгляд… Что-то не так? В этой вазе есть изъян?
Долгие дни общения привели к тому, что старик давно проникся глубоким уважением к Чжоу Юню как к человеку незаурядному.
Парень молод, но таланты имеет огромные: в лекарском делехваткá, в знакомствах уменье, в торговле сметливость – всё ему по плечу.
Раз уж он говорит о проблеме, значит, дело наверняка нечисто.
Чжоу Юнь не стал рубить с плеча и просто вернул сосуд на место, высказавшись подчеркнуто мягко: ─ Уважаемый лавочник Чэнь, я в фарфоре смыслю мало, просто… быть может, вам стоит приглядеться повнимательнее?
Чэнь Саньшэн торопливо подтянул вазочку к себе и принялся вертеть ее так и этак.
Будучи человеком сведущим, после подсказки Чжоу Юня он и сам начал замечать странности, отчего с каждым мгновением тревога лишь нарастала.
─ Попандос… ─
Лицо лавочника мгновенно осунулось. ─ Меня облапошили!
─ Братец, ты не представляешь: когда я переступил порог той антикварной лавки, внутри было совершенно пусто, ни души.
─ Но стоило мне взять в руки этот сосуд, как откуда ни возьмись набежало человека четыре-пять, все начали наперебой торговаться, взвинчивая цену до небес.
─ Голова моя тогда пошла кругом, я и поддался азарту, перебил ставки да выкупил ее.
Чэнь Саньшэн терзался досадой: ─ Теперь-то я понимаю, что вся эта публика была подставной!
─ С чего бы это в тихой лавке толпа возникала ровно в тот момент, когда я к товару приценивался?
─ Выходит, меня вдвоем с кем-то обложили флажками!
Прижав вещицу к груди, лавочник скрипел зубами от злости, готовый разбить проклятую посудину о пол.
─ Эх, ладно, пусть это послужит мне платой за урок.
Тяжело вздохнув, он отодвинул фарфор подальше и вытащил из рукава пачку серебряных билетов, передавая их собеседнику.
─ Кстати, вот выручка за жемчуг, что ты просил сбыть в прошлый раз, в столице за него дали отличную цену – здесь твоя доля.
Чжоу Юнь принял деньги, бросив беглый взгляд на цифры – сумма оказалась даже щедрее, чем он рассчитывал.
Похоже, рыбий жемчуг пользовался в столице устойчивым спросом; пускать его в ход ежедневно не получалось, но сбывать с интервалом в несколько дней – вполне надежный источник дохода.
Приятели перекинулись еще парой слов о столичных диковинках, после чего лавочник помрачнел, вспомнив нечто странное.
─ Братец Чжоу, в столице со мной приключилась престранная история. Тот самый купец, что продал мне фальшивку, услыхав, что я из Нингуты, стал расспрашивать меня о твоем старшем брате, Чжоу Фэне.
Рука Чжоу Юня, державшая чашку, слегка дрогнула, и он поднял глаза на собеседника: ─ Антиквар? Как его звали и что именно он выпытывал?
─ Кажется, по фамилии Ли. Сказывал, будто вел дела с твоим братцем, и справлялся, как нынче его здоровье.
Чэнь Саньшэн поскреб в затылке: ─ Я тогда весь в мыслях о фарфоре был, но чуйка подсказала неладное, и я отрезал, мол, никакого брата не знаю.
─ Братец Чжоу, неужто у вас в столице родня осталась?
Выдержав паузу, Чжоу Юнь покачал головой, и в его голосе прозвучала холодная отстраненность: ─ Никакая это не родня.
Раз не родня, значит – заклятый враг.
Сердце лавочника екнуло, и он тут же ударил себя в грудь кулаком: ─ Будь спокоен, братец! Как только я снова соберусь в столицу, непременно прижму этого Ли к ногтю!
─ Эта сволочь меня надула, так что я с удовольствием верну ему должок.
─ Благодарю за хлопоты, лавочник Чэнь, ─
сложил руки в приветствии Чжоу Юнь. ─ Будьте добры приглядеть за этим делом.
─ Эка невидаль, мы же с тобой свои люди, о чем речь!
Посидев еще немного, гость поднялся, собираясь в путь.
Теперь, когда у него имелось зерно от Сун Цинюня и деньги от реализации жемчуга, предстояло с размахом развернуться на речном берегу у Южных ворот.
Мастерство Пимынь служило ему инструментом выживания, а обустройство поселка у реки мыслилось как основа для прочного уклада собственной жизни.
У порога хозяин дома окликнул его, указывая на злополучный кувшин:
─ Братец Чжоу, прихвати-ка эту посудину с собой.
Обернувшись, тот вопросительно приподнял брови: ─ Забрать?
─ Именно так.
Чэнь Саньшэн брезгливо поморщился. ─ Тошно смотреть на нее, а разбить жалко – столько серебра ухнул.
─ Если найдешь ей применение – бери, нет – избавься как знаешь, лишь бы глаза мои ее не видели, одно расстройство.
Поразмыслив, Чжоу Юнь не стал отказываться и подошел, подбирая фарфор.
─ Благодарю за щедрость.
─ Брось ты, ступай уже.
Выйдя из усадьбы с вазой подмышкой, он свернул в глухой переулок.
Убедившись по сторонам в полном отсутствии прохожих, парень мысленно произнес заветное: «Поглотить».
[Подтверждаете поглощение созидания Пимынь?]
[Подтверждаю.]
Стоило прозвучать этому слову, как фарфор в ладони ощутимо потеплел, его вес начал таять прямо на глазах, а глазурь потускнела и облезла.
Хватило и мгновения, чтобы вся ваза превратилась в тончайший сероватый порошок.
Струйкой ссыпавшись сквозь пальцы, он тотчас затерялся в порывах ветра.
В тот же миг поток бесценных знаний хлынул в сознание.
Рецептура масс и глазурей, формовка на круге, обжиг, создание патины и поддельных трещин, многослойная роспись…
Целый пласт ремесла фальсификаторов керамики запечатлелся в памяти так четко, будто он занимался этим всю жизнь.
[Открыто ремесло: Цех Керамики (ученик)]
[Открытые ремесла: приготовление массы и глазури, формовка на гончарном круге, искусственное состаривание глазури, повторный обжиг в печи]
[Открыт талант: Огненный взор и золотые зрачки (1-й ступени)]
[Эффект таланта: позволяет с первого взгляда прозревать подлинность предметов, определяя материал, эпоху и технику подделки]
[Лимит доступных ремесел исчерпан; после прокачки текущих навыков станет доступна новая ячейка]
[Уровень ремесла: 0/100]
Сжав кулаки и переваривая свежие знания, он едва заметно улыбнулся уголкам губ.
Цех зельеварения варит лекарства, Цех Металла кует железо, а теперь добавился еще и Цех Керамики для фарфора.
Этак он скоро станет мастером на все руки.
Вспомнив про фарфор, Чжоу Юнь мыслями вернулся к тому злосчастному дню, когда их семейную лавку отобрали, а семью оклеветали и сослали.
Этот барыга Ли, антикварная лавка, расспросы о брате Чжоу Фэне…
Все ниточки сходились воедино, незримо указывая на старые счеты.
Долг платежом красен, и мстить благородному человеку не зазорно в любое время.
Чжоу Юнь решил начать прямо сегодня.
Убить его сразу – слишком легкая кара для такой твари.
Раз уж тот промышляет фальшивым фарфором, он сам теперь мастер ремесла – самое время устроить проверку на прочность.
Интересно, что он запоет, когда его лавка окажется забита подделкинами?
Выйдя из переулка, он зашагал в сторону речного берега.
Сказано – сделано.