Прошло пять лет. Элизия, восьмилетняя девочка с копной белоснежных волос, стала официальной ученицей придворного лекаря. Пока другие знатные дамы учились вышивать, она заучивала названия трав и училась правильно накладывать повязки. Дворец признал её талант: её руки были удивительно точными и нежными.
В тот солнечный день она спешила к Уильяму. В её корзинке лежали сушеные листья мяты и корень валерианы — она знала, что её названого брата снова мучают головные боли от бесконечных уроков политики.
Проходя мимо тренировочной площадки, Элизия замерла. Звон учебных мечей всегда пугал её, но сегодня звук был иным — более яростным.
На арене сражались двое. Принц Стефан, рыжеволосый и харизматичный, наступал с азартом, смеясь после каждого выпада. Его противником был мальчик, которого Элизия раньше не видела. Он был выше, двигался с холодной уверенностью, а его движения напоминали танец хищника.
Элизия остановилась под аркой, завороженная. Ветер развевал её белое платье, и в этот момент мальчик-рыцарь, уходя от удара Стефана, резко обернулся.
Их взгляды встретились.
У него были невероятные глаза —цвета расплавленного янтаря, пронзительные и глубокие. В этот миг для Ричарда (а это был именно он) мир перестал существовать. Он увидел хрупкую девочку с глазами, полными чистоты, и его сердце, обученное быть стальным, вдруг пропустило удар.
Секундное замешательство стоило ему раны. Меч Стефана со свистом прошел мимо защиты и задел предплечье Ричарда. Брызнула кровь, окрашивая серую ткань тренировочной формы.
—Ох! — вскрикнула Элизия.
Забыв о приличиях и о том, что она всего лишь ученица, она бросилась на арену. Ричард стоял, прижимая рану, его лицо было бледным, но он не сводил глаз с подбежавшей девочки.
— Стой, не трогай! — Элизия уже была рядом. — Я учусь на лекаря, я помогу.
Стефан в замешательстве опустил меч:
— Элизия? Это всего лишь царапина, Ричард — будущий рыцарь, он должен привыкать...
Но она его не слышала. Она уже достала из корзинки чистый платок и баночку с успокаивающей мазью. Её маленькие пальчики осторожно коснулись его кожи. Ричард вздрогнул, но не от боли — от того, как сильно забилось его сердце при её прикосновении.
Пока служанки бежали за настоящими бинтами, Элизия сама промыла рану водой из фляги и начала аккуратно забинтовывать руку мальчика. Она шептала какие-то слова утешения, как учил её старый лекарь, и Ричард слушал её голос как самую прекрасную музыку.
Он смотрел на её белые волосы, на то, как серьезно она хмурит лоб, стараясь сделать повязку идеальной. В тот момент маленький Ричард понял: он готов получать раны каждый день, лишь бы эти руки снова касались его.
— Спасибо... Элизия, — впервые произнес он её имя, и его голос немного дрогнул.
Она улыбнулась ему — тепло и открыто, как умела только она. В тот день на тренировочном дворе была наложена не просто повязка на рану. В тот день была завязана невидимая нить между дочерью маркиза и будущим герцогом. Нить, которую не