Росток жил своей привычной жизнью.
За высокими бетонными стенами бывшего завода «Росток» почти не ощущалось, что всего в нескольких километрах начинается территория, где законы природы давно перестали существовать. Во внутреннем дворе бойцы «Долга» проверяли оружие перед очередным выходом, механики возились с повреждённым броне костюмами, а возле костра несколько сталкеров негромко спорили о последнем выбросе. Воздух был пропитан запахом машинного масла, пороховой гари и дешёвого табака — запахами, которые давно стали неотъемлемой частью жизни группировки.
По громкой связи прозвучала короткая команда сменить караул. Дежурные без лишних слов заняли свои позиции на вышках, внимательно осматривая подходы к базе. Здесь расслабляться не позволял никто. Стоило лишь на минуту забыть, где ты находишься, и Зона обязательно напоминала об этом. В одном из дальних помещений бывшего административного корпуса, переоборудованного под казарму, за деревянным столом сидел молодой сталкер. Перед ним лежал почти полностью разобранный ВСС «Винторез». Детали были разложены в строгом порядке, словно каждая имела свое заранее определенное место.
Жора, которого большинство знало только по позывному Гастер, медленно протирал затворную группу, не обращая внимания на разговоры вокруг. Его движения были уверенными и размеренными. Он не торопился. В Зоне оружие было не просто инструментом — оно становилось продолжением самого человека. Малейшая ошибка при уходе могла стоить жизни. Сосед по комнате, долговец по прозвищу Крот, украдкой посмотрел на него и усмехнулся.
— Слушай, Гастер, ты хоть иногда отдыхаешь? Второй час уже с этой винтовкой возишься. Она у тебя и так чище, чем операционная.
Жора даже не поднял головы.
— Грязный затвор может заклинить в самый неподходящий момент.
— Может.
— Значит, лучше потратить лишний час сейчас, чем потом жалеть.
Крот лишь покачал головой.
— Вот за это тебя и называют странным.
Гастер наконец поднял взгляд.
— Разве?
— Конечно. Остальные после рейда идут к костру, байки травят, в карты режутся. Кто-то к Бармену за работой заглянет. А ты либо карту Зоны изучаешь, либо винтовку разбираешь, либо сидишь и смотришь в стену так, будто пытаешься найти в ней смысл жизни.
На губах Жоры появилась едва заметная улыбка.
— Если смотреть достаточно долго, иногда можно заметить то, чего не видят остальные.
— Вот именно об этом я и говорю.
Крот рассмеялся, но Гастер уже снова вернулся к работе. В действительности он почти не слышал окружающих. Мысли были заняты совсем другим. Последние несколько дней на базе чувствовалось напряжение. Его нельзя было объяснить какими-то конкретными событиями, но оно словно витало в воздухе. Командиры стали чаще собираться на закрытые совещания. Разведывательные группы возвращались молчаливыми. Несколько рейдов вообще отменили без объяснения причин.
Это было необычно.
В «Долге» не любили недомолвок, но если информация не доходила даже до опытных бойцов, значит, происходило нечто действительно серьезное. Жора закончил сборку винтовки и привычным движением проверил механизм. Всё работало идеально. Он аккуратно присоединил магазин, передёрнул затвор и поставил оружие на предохранитель. Именно в этот момент дверь казармы резко открылась. На пороге появился дежурный.
— Гастер.
— Слушаю.
— Полковник Воронин вызывает. Немедленно.
В комнате сразу стало тихо. Даже Крот перестал улыбаться. Вызов к командиру всей группировки редко означал что-то хорошее, особенно если человека приглашали одного. Жора молча поднялся, накинул разгрузку, закинул «Винторез» за спину и направился к выходу.
— Удачи, — негромко бросил Крот. Гастер лишь коротко кивнул.
Коридоры административного корпуса были освещены тусклыми лампами. Старый бетон местами покрылся трещинами, а на стенах еще можно было различить выцветшие советские предупреждающие плакаты. Когда-то здесь работали инженеры и мастера, обсуждали планы производства, спешили на смены. Теперь же по этим же коридорам ходили вооруженные сталкеры, а вместо шума станков звучал лязг затворов и треск армейских раций. Поднимаясь по лестнице, Жора заметил, что возле кабинета Воронина стоят двое вооруженных бойцов. Они выглядели напряжёнными и не обменивались даже короткими фразами — необычное поведение для ветеранов «Долга». Один из них молча открыл дверь.
— Проходи. Тебя уже ждут.
Гастер сделал шаг внутрь. Кабинет был погружен в полумрак. Единственная настольная лампа освещала массивный стол, на котором лежала подробная карта центральной части Зоны. На ней красным карандашом были отмечены несколько районов между Свалкой, Агропромом и Темной Долиной. Полковник Воронин стоял у окна, заложив руки за спину. Обычно его лицо было непроницаемым, но сейчас даже он выглядел уставшим. Несколько секунд он молча смотрел в темноту за стеклом, словно собираясь с мыслями. Затем медленно повернулся к Гастеру.
— Присаживайся. Нам предстоит разговор, который не должен выйти за пределы этого кабинета.
Жора почувствовал, что обычным заданием этот вызов точно не закончится. И пока он еще не знал всех деталей, внутри уже возникло ощущение, знакомое каждому опытному сталкеру: Зона снова начала свою игру. И, похоже, именно ему предстояло сделать первый ход.
Воронин не спешил начинать разговор. Он медленно обошел стол, остановился у развернутой карты и несколько секунд молча смотрел на отмеченные красным карандашом квадраты. Свет настольной лампы падал только на центральную часть кабинета, оставляя стены в полумраке. За окном едва слышно выл ветер, ударяясь о ржавые конструкции старого завода, и этот глухой звук странным образом подчеркивал тяжелую атмосферу комнаты.
Жора сел напротив стола, положив ладони на колени. Он понимал, что любое лишнее слово сейчас будет неуместным. За те месяцы, что он провел в рядах «Долга», он успел изучить привычки командира. Если Воронин молчит, значит, тщательно подбирает слова. А когда человек с его опытом начинает задумываться перед разговором, новости редко оказываются хорошими. Наконец командир нарушил тишину.
— Ты знаешь, почему я вызвал именно тебя?
— Нет, товарищ полковник.
— Хорошо. Значит, слухи еще не расползлись по базе.
Воронин провел пальцем по карте, задержавшись на районе Свалки.
— Три дня назад здесь исчезла разведгруппа. Четверо бойцов. Все опытные. Они возвращались после проверки старого маршрута, которым мы пользуемся уже несколько месяцев. На связь перестали выходить около полуночи.
Он сделал короткую паузу.
— Утром туда отправили поисковиков.
Жора внимательно слушал, не перебивая.
— Нашли только лагерь?
Полковник бросил на него быстрый взгляд.
— Уже слышал?
— Нет. Предположил.
Воронин едва заметно кивнул.
— Правильно предположил. Нашли костер, рюкзаки, оружие. Даже недоеденный сухпаек остался лежать возле огня. Но самих людей не было. Ни крови, ни следов борьбы, ни отпечатков мутантов.
Он достал из папки несколько фотографий и положил их перед Гастером. На первом снимке была полуразрушенная ферма. Обвалившаяся крыша, бетонные стены, густые заросли сухой травы вокруг. На втором — остатки костра и аккуратно сложенные автоматы. Третья фотография заставила Жору задержать взгляд чуть дольше. На серой бетонной стене действительно была выцарапана надпись.
"Зона помнит тех, кто ищет правду."
Буквы выглядели глубокими, словно их вырезали чем-то очень твердым.
— Это не похоже на почерк наших бойцов, — спокойно сказал Жора.
— Именно.
— Эксперты что-нибудь нашли?
— Ничего.
Полковник подошёл к окну.
— Следователи утверждают, что надпись появилась уже после того, как лагерь был покинут. Но никто не может объяснить, каким образом. Даже детекторы не зафиксировали рядом новых аномалий.
Жора вновь посмотрел на фотографию. Что-то не давало ему покоя. Он не мог сразу понять, что именно. Потом заметил. На снимке оружие лежало слишком аккуратно. Автомат одного бойца был прислонён к стене. Другой лежал возле костра. Третий вообще оказался поставлен на предохранитель. Если бы на группу напали мутанты, никто не успел бы сложить оружие подобным образом. Если бы произошло нападение людей, автоматы наверняка были бы разбросаны после перестрелки. Но здесь создавалось впечатление, будто бойцы сами прекратили сопротивление. Именно это казалось самым странным.
— Вы думаете, они ушли добровольно? — спросил Жора.
— Нет.
— Тогда их кто-то заставил.
Воронин повернулся.
— Вот это мы и пытаемся понять.
Несколько секунд оба молчали. Полковник открыл еще одну папку. Внутри лежал пожелтевший лист бумаги. Не фотография. Не рапорт. Карта. Очень старая. Некоторые обозначения на ней были выполнены от руки. Большинство названий уже невозможно было разобрать, но одна отметка сразу бросалась в глаза.
Красный крест. Рядом с ним было написано всего одно слово.
«Объект».
— Знаешь, откуда это? — спросил Воронин.
Жора отрицательно покачал головой.
— Документы нашли еще несколько лет назад на Агропроме. Тогда решили, что это обычная схема старых коммуникаций. Архив отправили ученым, а потом благополучно забыли.
Командир тяжело вздохнул.
— Пока неделю назад один из наших аналитиков не заметил одну деталь.
Он положил рядом современную карту. Красные отметки исчезнувших патрулей образовывали почти идеальную линию. Эта линия заканчивалась именно там, где на старом листе был обозначен загадочный объект. Жора почувствовал, как внутри постепенно просыпается профессиональный интерес. Совпадения в Зоне случались редко. Слишком редко.
— Есть предположения, что это за место?
— Если бы были, тебя бы здесь не было.
Полковник впервые за весь разговор позволил себе слабую улыбку, но она исчезла так же быстро, как появилась.
— Есть еще кое-что.
Он подошёл к металлическому шкафу, достал небольшой армейский диктофон и поставил его на стол. Корпус был исцарапан, словно устройство долго пролежало среди камней.
— Нашли возле фермы.
— Работает?
— Частично.
Воронин нажал кнопку воспроизведения. Из динамика послышался сильный треск помех. Несколько секунд не происходило ничего. Потом раздался голос.
— ...если кто-нибудь найдет запись...
Тяжелое дыхание.
— Мы... не одни...
Далекий хлопок. Чей-то крик. После чего наступила долгая тишина. Жора уже решил, что запись закончилась, когда в динамике неожиданно прозвучал второй голос. Совсем тихий. Спокойный. Незнакомый.
— Не ищите нас. Иначе Зона заберет и вас.
Диктофон щелкнул и замолчал. В кабинете снова воцарилась тишина. Жора медленно поднял взгляд на Воронина. Полковник смотрел прямо на него.
— Теперь понимаешь, почему это задание нельзя поручить обычной группе?
Гастер ничего не ответил. Потому что впервые за все время, проведенное в Зоне, он почувствовал не привычную опасность, а ощущение чего-то необъяснимого. Будто где-то в глубине заброшенных территорий уже давно начал действовать неизвестный игрок, который не просто знал правила Зоны, а умел заставить ее играть на своей стороне.