— Мама-а, я
дома!
Вот так я,
зовя маму, взбиралась по короткому склону ведущему к дому, после того как
вдоволь наигралась на улице.
Сейчас, спустя
12 лет, стоя на том же самом месте, я вспомнила об этом и, что каждый раз,
когда я приходила, меня ждал сладкий перекус, подготовленный мамой: пирог из
батата 1, жареный
пирожок с посыпкой из корицы с сахаром или же моти 2 из тофу с кинако.3.
Я уже думала,
что за такое долгое время все совершенно забыто, но в этот момент где-то из
глубины моей памяти всплыли такие подробности, как планировка дома, нежная
сладость угощений и тон зовущей меня мамы. И двухэтажный дом, в котором мы
когда-то жили, будто наяву предстал перед моими глазами, и в этом доме…
— Мама, я
дома, — проговорила я тихим голосом, будто пытаясь мягко отодвинуть эти
захлестнувшие меня воспоминания.
Толкнув рукой
ржавую калитку, я зашла на участок, который сейчас представлял из себя руины,
заросшие травой. От дома остался лишь бетонный фундамент, густо покрытый
разноцветными растениями. В таком состоянии был не только один мой дом, все в
округе было таким же. Когда-то тут стояло множество домов, а сейчас на месте их
были лишь одни руины. Даже небольшая роща, которая когда-то тут была, и то
исчезла, и сейчас куда не посмотри простирался один пустырь.
Всё, что тут
когда-то было, 12 лет назад смыло собой цунами.
И сейчас я
смотрю на эту пустыню с высоты примерно в 200 метров, стоя на большой
противонагонной дамбе.
Солнце,
начиная опускаться за горизонт, окрасило этот пейзаж в блекло-красный цвет.
Когда мне было
4 года, произошло большое землетрясение.
Тогда трясло
всю восточную половину Японии, настолько сильными были толчки.
Когда оно
произошло, я находилась в детском саду, а мама была на работе в больнице. Нас,
детей, сенсеи отвели в ближайшую младшую школу, которая служила убежищем при
чрезвычайных ситуациях, и в итоге мы в ней провели где-то около 10 дней. Это
было так давно, что я уже много чего позабыла, только смутно помнится, как там
было ужасно холодно, и как по громкоговорителям, не прекращаясь, звучали
сирены, и каждый день нас кормили то онигири, то хлебом, то быстрорастворимой
лапшой.
Других детей
забирали их родители, только вот за мной моя мама все никак не шла. Хоть я
никогда и не чувствовала себя грустной от того, что у меня нет папы (сколько я себя
помню, в нашей семье было всего два человека — это я и мама), но в то время мне
было до глубины души завидно детям, у которых было два родителя.
Я также помню,
как тогда у меня болела не только душа, но и все тело от беспомощности и
всепоглощающего чувства одиночества.
И вдруг, в
один из дней приехала младшая сестра моей мамы для того, чтобы забрать меня на
Кюсю.
В итоге моя
мама так за мной и не вернулась.
На заднем
дворе дома до сих пор сохранился маленький колодец. Раньше его накрывали
большой деревянной крышкой и сверху клали камень, что бы ребенок не смог его
открыть. А маленькая я любила иногда кидать маленькие камешки в зазор не плотно
прилегающей крышки и считала до того момента, пока не послышится всплеск воды.
В то время там еще была вода, а сейчас колодец был забит землей с проросшей на
ней травой.
Я взяла
маленькую ржавую лопатку и начала копать ямку около этого колодца. Тамаки-сан,
молча, наблюдала за мной, сидя на виднеющейся из травы бетонном фундаменте
моего дома. Думаю, что хоть ей и было интересно, чем я занимаюсь, но она просто
решила меня не беспокоить и ничего не говорить. А коты смиренно сидели около ее
ног.
Тут лопатка
наткнулась на что-то твердое.
— Нашла! —
неосознанно воскликнула я.
Расширив
лопаткой ямку, я протянула руки и достала из земли то, что искала.
Это была
жестяная коробка из-под печенья, на крышке которой детской рукой было написано
большими буквами: «Сокровища Судзумэ». Я стряхнула с коробки грязь и поставила
на бетонный фундамент, открыв крышку. На мгновение мне показалось, что я
ощутила запах синих татами… Запах дома.
— Дневник? —
заглянув со стороны спросила Тамаки-сан.
—Угу, —
кивнула я..
Внутри коробки
лежал мой дневник с картинками. Помимо него там были: в то время популярная
электронная игрушка в форме яйца, аксессуары, сделанные из бисера, и всякие
понравившиеся мне оригами. На всем этом не было ни малейшего отпечатка времени,
как будто с момента, когда их туда положили, прошло не больше недели. Бисер был
гладким и блестящим, а бумага для оригами такой яркой, словно ее только-только
покрасили.
Все эти вещи
я, когда-то сложив в рюкзак, всегда носила с собой. И перед тем, как поехать
вместе с Тамаки-сан на Кюсю, я пришла сюда в одиночестве и, сложив в коробку
из-под печенья, закопала рядом с колодцем. Хоть это воспоминание и нечетко,
первой причиной приехать сюда — это найти дневник и проверить его.
— Я просто
особо не помню, что произошло в то время… — переворачивая страницу, сказала я.
Неуклюже
написанные масляным карандашом слова и разноцветные картинки были нарисованы с
таким размахом, словно еще немного и выскочат за края страницы.
3 марта. Мы с
мамой праздновали хинамацури. 4
4 марта. Мы с
мамой ходили в караоке.
5 марта. Мы с
мамой поехали на машине в большой магазин и там развлекались.
Когда я
набрела и зашла в дверь, я уверена это должно быть в моей дневнике… И я перелистнула страницу.
9 марта. Мама
подстригла меня и сказала, что я стала еще милее.
10 марта.
Сегодня день рождения у моей мамы, ей исполняется 34 года. Поздравляю! Хочу,
чтобы ты прожила до 100 лет!
Переворачиваю
страницу.
— !
11 марта.
Вся страница
замазана черным. Страница казалась глянцевой и переливалась блеском от
масляного карандаша, как будто ее только что закрасили. И тут я вспомнила. Свою
окоченевшую руку, крепко сжимающею черный карандаш, и неприятное ощущение,
когда я водила им по белой странице, под низ которой подложила картонку. Я
почувствовала, как наяву, то ощущение на кончиках пальцев и то свое состояние
бурлящих во мне чувств, от которых думала, что вот-вот взорвусь. Словно мои
замороженные в течение долгого времени воспоминания, начали оттаивать
переполняя мое сознание. И этот бурный поток я уже была не в силах остановить.
Переворачиваю
страницу. Все закрашено иссиня-черным.
Переворачиваю
страницу. Иссиня-черный.
Переворачиваю
страницу. Черное.
Когда я
находилась в убежище, я каждый день выходила на поиски мамы. Каждый день до
наступления темноты продолжала бродить по разрушенным улицам. Кого бы я ни
спросила, куда бы не пошла, я так и не могла узнать, где именно была моя мама.
«Извини»,
«Прости», «Судзумэ-чан, прости», — все повторяли лишь эти слова.
«Вот сегодня я
наконец встретила свою маму» мне так хотелось это написать в своем дневнике, но
я не могла и чтобы скрыть это, продолжала каждый вечер замазывать страницы
черным цветом. Старательно и аккуратно, я закрашивала страницу карандашом так,
чтобы не было видно и следа белого цвета бумаги.
Переворачиваю
страницу. Черное.
Переворачиваю
страницу. Черное.
Черное.
Черное. Черное.
Переворачиваю
страницу.
—! — у меня перехватило
дыхание.
Слезы,
скопившиеся в уголках моих глаз, упали на страницы дневника.
На странице
была нарисована яркая картинка, на которой была изображена распахнутая дверь,
внутри которой виднелось звездное небо. А на странице рядом — луг, на котором
стоят две фигуры, одна принадлежит маленькой девочке, а вторая взрослому
человеку с длинными волосами, одетому в белое платье. И эти два человека
улыбаются.
— Так это был
не сон!.. — я осторожно провела кончиками пальцев по изображенным на рисунке фигурам.
Ощутив под
подушечками пальцев неровный пигмент карандаша, я словно смогла напрямую
прикоснуться к прошлому. Все-таки это был не сон. Это было то, что произошло со
мной на самом деле, когда я набрела на дверь и, войдя в нее, оказалась в
вечности, где встретила свою маму. И эта дверь, в которую я могу зайти,
находится где-то здесь, на этой земле.
— Точно! Это
тот день, когда на небе была луна! И тогда она висела над той радиомачтой!
Рядом с
картинкой задней двери в качестве фона была нарисована луна и что-то похожее на
тонкий столб.
Оторвавшись от
дневника, я огляделась. Вдали этого медленно погружающегося в сумерки пустыря
виднелась прямостоящая радиомачта, похожая на воткнутую в темный пейзаж спичку.
Я кинулась в
его сторону.
— П…Подожди,
Судзумэ! — в панике прокричала Тамаки-сан.
—Что значит «я
ищу дверь»?! Спустя 12 лет, в этих руинах, ее давно уже и нет! —удаляясь, из-за
спины слышится ее растерянный голос.
Не обращая
внимания, я бегу к радиомачте по медленно погружающейся в темноту пустоши, а рядом,
словно моя тень, бежит Садайдзин. На пути в высокой траве периодически
попадается остатки бетонного фундамента, невысокие ступеньки и разбросанный
всякий мусор по типу старых досок и шин.
Я добежала до
места, где хорошо виднелась вся радиомачта, и, остановившись, огляделась.
— Где же?..
Задыхаясь, я
напрягла глаза. Полная желтая луна висит слева над радиомачтой, точно так же,
как и в тот день.
—
Су-у-удзмумэ, — вдруг послышался детский голос.
Приглядевшись,
в темноте чуть поодаль я заметила силуэт котенка.
— Дайдзин…
Я кинулась к
нему, а, он безмолвно побежал, будто убегая от меня.
— А…Д…Да чего
тебе!
Я побежала за
ним, и когда мы пробежали место, где остался только бетонный фундамент от
чего-то похожего на ворота, он резко остановился и поднял взгляд на меня.
К каменной
ограде было прислонено что-то похожее на доску, полностью обвитую плющом.
— Это…
Я упала на
колени в траву и приблизила к ней лицо. Это была дверь.
В нетерпении я
начала руками срывать наросший на нее плющ. Он был крепким и твердым и, что бы
порвать его, приходилось использовать много сил. От острых корней и листьев на
моих ладонях из царапин выступили маленькие капельки крови. Но мне было не
больно.
Лихорадочно
сорвав весь плющ и взяв дверь двумя руками, я прислонила ее к каменной ограде и
поставила прямо. Эта была самая что ни на есть простая деревянная дверь, такая,
какая есть в любом доме. Рама в форме «П», к которой на петлях прикреплена
доска. Вся облицовка двери облупилась, а металлическая ручка, прикрепленная на
уровне бедра, покрылась ржавчиной.
Это не может
быть ошибкой. Именно её я открыла когда-то в детстве. И это была моя задняя дверь.
— Дайдзин,
может ли быть такое… — неожиданно, мне в голову пришла мысль, — Что ты не
открывал задние двери, а просто предупреждая, показывал мне их расположение?!
Он, не
отрываясь, смотрел на меня своими огромными желтыми глазами на истощенной
мордочке.
— До этого момента… Все время?..
Во мне
поднялись чувства, о которых я с готовностью проговорила вслух:
— Спасибо,
Дайдзин!
На его морде отразилось
удивление и… прямо на глазах его иссохшее тело начало поправляться. А поникшие
ушки и хвост, вздыбились вверх, как от великой радости.
— Пошли!
Судзумэ! — бодро сказал детским голосом пополневший и ставший похожим на
дайфуку 5Дайдзин.
— Ага!
Я, схватившись
за ручку двери, открыла её. Будто открыв атмосферный шлюз 6, я почувствовала, как в меня
дунул порыв ветра, и я увидела усыпанное сверкающими звездами небо.
— Вааау… — я
невольно выдохнула.
Звездное небо,
которое я продолжала видеть только в своих снах, сейчас было прямо передо мной.
И я не просто его созерцала, я чувствовала навевающий воспоминания запах ветра,
и этот лучащийся свет был реален, словно протянув руку к нему можно
прикоснуться.
Появилась
странная уверенность в том…что я могу зайти.
Эта задняя
дверь, она специально для меня.
Неизвестно
когда Садайдзин и Дайдзин подошли и встали рядом со мной.
— Судзумэ!
Позади
послышался голос. Повернувшись, я увидела бегущую ко мне Тамаки-сан.
— Тамаки-сан,
я пошла! — проорала я.
— Что?! Куда?!
— В место, где
находится мой любимый! — сказав это, я прыгнула в распахнутую дверь.
А вслед за
мной прыгнули и коты.
Меня будто
окружила призма, окутав в разноцветный ослепляющий свет.
***
Тамаки-сан
увидела,как мой силуэт растворился в дверном проеме. Не веря своим глазам и
думая, что зрение её обмануло, она подбежала к двери. Там никого не было, ни
племянницы, ни котов. Не было даже ветра, а только тихий ночной луг.
Только
слышался скрип дверного полотна, прислоненного к каменной стене, словно это из
невидимого мира дул ветер.
— Судзумэ… —
прошептала она охрипшим голосом.
Она не
понимала, что именно произошло, и не могла поверить в то, что только что видела
своими глазами. Тамаки-сан была в смятении.
Она с самого
начала ощущала зловещее предчувствие, что лишь одной поездкой в родительский
дом дело не кончится. Но то, что только что произошло, было далеко за пределами
ее понимания.
«"Сестра”,
— подумала ,вглядываясь в никуда не ведущую дверь Тамаки-сан, — “если ты
находишься там…, то пожалуйста, защити Судзумэ."»
Вскоре скрип
двери прекратился, и, словно начав потихоньку готовиться к осени, послышался
тихий стрекот насекомых.
Примечания
1. (прим. Сладкий картофель)
2. (прим.
тянущееся рисовое тесто)
3. (прим. Соевая мука)
4. (Прим. Праздник девочек)
5. (прим. Японская сладость,
небольшая рисовая лепешка с начинкой, чаще всего с анко, сладкой пастой из
бобов фасоли адзуки.)
6. (прим. Герметизирующее
устройство или сооружение, позволяющее сообщение между зонами с разным
давлением, разным газовым составом атмосферы по обе стороны устройства, в том
числе и в случае с разными агрегатными состояниями вещества, как например, в
случае шлюзовых устройств на подводных аппаратах.)