Дорога в столицу заняла двенадцать дней.
Двенадцать ночей в седле, двенадцать раз — уход от патрулей в гербах Элмора, двенадцать раз — голод, холод и страх, что печать генерала окажется бесполезной перед золотом и родословной. Но Лир держался. Он ел кору, пил дождевую воду из копытных ям, прятался в руинах старых часовен. И всё это время смятая записка в кармане напоминала ему слова Кассия: «Генерал — не тот, кто носит погоны. А тот, кто несёт бремя». Перед золотом и родословной эти слова звучали наивно. Но именно они не давали ему сдаться.
Когда наконец над горизонтом выросли шпили Имперской Цитадели, он не почувствовал облегчения. Только тяжесть.
Столица была не такой, как в его мечтах юноши-адъютанта. Здесь не пели фанфары, не цвели сады славы. Здесь пахло воском, благовониями и скрытой яростью. Гвардейцы у ворот взглянули на его поношенный мундир, на отсутствие герба — и чуть не отказали во входе. Лишь печать Кассия, приложенная к ладони одного из офицеров, заставила их отступить.
— Адъютант Вейн — сказал старший гвардеец, почти с уважением — Вас ждут.
Его провели через мраморные залы, где эхо шагов звучало громче слов. По стенам — портреты императоров, генералов, героев. Все в золоте, все с гербами. Ни одного лица без титула.
Я здесь чужой — подумал Лир — Как грязь на парадном мундире.
Военный совет собрался в Зале Воинской Славы. Длинный стол из чёрного дерева. За ним — семь человек. Шесть генералов в парадных мундирах, с орденами, с гербами древних родов. И в центре — Император Кхорн III.
Он был стар. Его лицо, некогда грозное, теперь казалось вырезанным из воска. Но глаза… глаза были живыми. Холодными. Пронзительными.
— Подойди, адъютант — сказал Он. Голос — тихий, но заполнил весь зал.
Лир сделал три шага. Остановился на расстоянии трёх метров — как полагается низшему перед троном.
— Ты последний, кто видел генерала Кассия? — спросил Император.
— Да, ваше величество.
— Расскажи.
Лир рассказал. Без пафоса. Без дрожи.
— Дарвен увёл охраны штаба под предлогом «патрулирования фланга» ещё до рассвета. Оставил генерала с рекрутами и писцами. Потом вернулся — уже в составе вражеского отряда. Добил выживших собственной рукой. Я видел это.
Он не просил верить. Он просто свидетельствовал.
Когда он замолчал, в зале повисла тишина. Потом заговорил генерал Морвен — глава Военного Совета, граф из рода, что правил ещё до основания Империи.
— Любопытная история — сказал он с лёгкой усмешкой — Но где доказательства? Печать можно подделать. Знамя — украсть. А слова простолюдина… — Он покачал головой — …не стоят пергамента.
— У меня есть свидетели — возразил Лир — Пять солдат из четвёртого батальона и полковник Харлан из «Железного Зуба».
— Харлан? — фыркнул другой генерал — Тот, кто едва удержал крепость? Он сам на грани трибунала за потери!
— А солдаты? — спросил Император внезапно.
Все замолкли.
— Что с ними? — повторил он, глядя на Лира.
— Они сражались, ваше величество. Они выжили. Они верят мне.
— Верят — медленно проговорил Император — А ты? Ты веришь себе?
Лир не ожидал этого вопроса. Он думал, его спросят о тактике, о координатах, о деталях. Но не о вере.
— Я… не знаю, ваше величество. Я только знаю, что видел.
Император кивнул. Потом повернулся к генералам.
— Вы предлагаете назначить нового командующего армией Кассия. Кого?
— Графа Дарвена, разумеется — сказал Морвен — Он неоднократно доказывал своими навыками, что он достоин занять данный пост, род Элмор уже не одно поколение доказывал свои таланты в военном деле.
Император молчал долго. Так долго, что Лир почувствовал: сейчас скажут «арестовать», и всё кончится.
Но вместо этого Император посмотрел прямо на него и задал один вопрос:
— Что бы сделал Кассий на моём месте?
Все замерли.
Лир закрыл глаза. Вспомнил кабинет генерала. Его голос: «Правда важнее титула. Даже если её никто не хочет слышать».
— Он бы не стал выбирать между дворянином и простолюдином — сказал Лир — Он выбрал бы того, кто знает армию изнутри. Кто знает, сколько патронов в ящике, сколько воды в фляге, сколько боли в сердце солдата.
Он открыл глаза.
— Он выбрал бы того, кто помнит, а не того, кто притворяется.
Тишина стала густой, как смола.
Император встал. Подошёл к Лиру. Взял из его рук печать Кассия. Повертел в пальцах.
— Ты не просил ничего для себя — сказал Он — Даже защиты.
— Я не за этим пришёл, ваше величество.
— Возможно — согласился Император
Он вернул печать.
— Останься. Завтра будет новый указ.
И вышел.
Генералы смотрели на Лира с ненавистью. Но никто не сказал ни слова.