Масава Ицуки удивленно моргнул.
— Я восхищена кулинарным талантом паренька в приготовлении десертов, поэтому надеюсь, что вы подумаете о том, чтобы присоединиться к… группе поваров в моей команде.
Масава Ицуки:
— Большое спасибо за добрые намерения мисс Ао, но меня всё устраивает на нынешнем месте работы, так что в ближайшее время я не планирую ничего менять.
— Если мисс Ао так нравится наша выпечка, она всегда может заглянуть к нам снова. Я постараюсь сделать всё возможное, чтобы порадовать вас самыми вкусными лакомствами.
Мисс Ао покачала головой:
— Моя работа… весьма специфическая, у меня не получается часто бывать здесь.
Ее голос прозвучал с легким сожалением:
— Вот и сейчас самый горячий период временно позади, так что мне впервые выдалась возможность отдохнуть и зайти сюда.
— Ого, значит, у мисс Ао действительно тяжелая работа, — с сочувствием произнес Масава Ицуки.
Судя по открытой нежной коже и голосу, мисс Ао казалась совсем молоденькой.
На вид ей едва ли дашь больше двадцати.
И при этом она уже офисный работник.
Токио – поистине место, где людей сживают со свету.
— У меня есть цель, которой я обязана добиться любой ценой, поэтому приходится стараться, — ответила мисс Ао.
— Что ж, я уверен, что с таким упорством и настойчивостью мисс Ао обязательно добьется своего.
— Спасибо. — Уголки губ мисс Ао тронула едва заметная улыбка.
Она оплатила счет за кофе и десерт и покинула кофейню.
Масава Ицуки продолжил работать вплоть до половины десятого вечера.
Сдав смену управляющему, он переоделся в повседневную одежду и, прихватив с собой свежеприготовленный карамельный пудинг и купленную ранее мангу, отправился домой.
Главной причиной, почему Масава Ицуки в свое время обзавелся навыком выпечки, была безумная любовь Сири к сладкому.
Именно поэтому каждые выходные после подработки он оставлял порцию лакомства собственного приготовления, чтобы навестить сестру в больнице и порадовать ее.
Сел на ночную электричку и вернулся в свою квартиру в районе Адати.
Руководствуясь соображениями транспортной доступности, несколько месяцев назад Масава Ицуки переехал сюда из куда более отдаленного дешевого жилья.
Эта квартира была просторнее и лучше укомплектована, но взамен требовала куда больших расходов на аренду.
Примерно восемьдесят тысяч иен в месяц.
Вернувшись в свое жилище, Масава Ицуки зажег свет в прихожей.
Комнату залило мягким желтоватым светом.
Квартирка была небольшой, около шести с половиной татами; из мебели – только кровать, стол да шкаф для одежды.
Масава Ицуки убрал карамельный пудинг в холодильник, после чего снял верхнюю одежду и небрежно бросил ее на спинку стула.
Быстро приняв душ, Масава Ицуки присел на кровать и повторил заданный материал.
В прошлой жизни Масава Ицуки отлично учился, так что справляться с японской школьной программой по естественным наукам было не слишком трудно, а благодаря обретенному в этой жизни навыку сокращенного письма у него не было пробелов ни в японской литературе, ни в истории.
Еще будучи учеником первого года старшей школы, он самостоятельно зарегистрировался на пробный экзамен для второгодок, чтобы проверить собственный уровень знаний.
В итоге показатель отклонения баллов составил семьдесят четыре.
Это примерно соответствовало попаданию в первый процент лучших учеников по всей стране, и Масава Ицуки остался вполне доволен результатом.
В конце концов, в прошлой жизни он учился в ведущем университете страны, так что, прожив жизнь заново, ни в коем случае не мог оплошать.
Его целью было поступление на медицинский факультет Токийского университета.
Предстояло отточить навыки за оставшиеся два года старшей школы так, чтобы успех был гарантирован на все сто.
…
На следующий день.
Вооружившись «Очками статиста А» и облачившись в простую светлую рубашку, Масава Ицуки сел на автобус.
Когда он добрался до больницы, не было еще и восьми часов.
В лифте он ехал в полном одиночестве; нажав кнопку пятого этажа, Масава Ицуки наблюдал, как цифры на табло сменяют друг друга.
Уже в кабине лифта он снял очки и проверил, в порядке ли пудинг в сумке.
Выйдя в коридор, Масава Ицуки поздоровался с дежурной медсестрой. Та резко подняла голову, узнала его, и на ее лице расцвела сияющая улыбка:
— Масава-сан сегодня и правда рано.
— И то верно, — Масава Ицуки слегка поклонился и улыбнулся в ответ. — Не ожидал, что сегодня утром дежурит Ивада-сан. Как поживает моя Сири в последнее время?
— Малышка Сири чувствует себя прекрасно! Все показатели стабильны, реабилитация идет полным ходом, — с энтузиазмом отрапортовала Ивада Маки. — Масава-сан уже позавтракал? У меня тут остался один бенто…
— Благодарю, не стоит, правда не стоит.
Масава Ицуки вежливо отклонил щедрое предложение медсестры и направился к палате с табличкой на двери: «Миядзава».
— Я войду, Сири.
Ответа не последовало, и он тихонько приоткрыл дверь.
Окно было приоткрыто, утренний вероувлекал белые занавески, а лучи утреннего солнца пробивались внутрь, заливая светом больничную койку.
На постели лежала девушка в больничной пижаме с закрытыми глазами; мягкие пряди волос рассыпались по подушке и по ее фарфорово-белому лицу.
Она спала.
На прикроватной тумбочке стояла ваза со свежими цветами нарцисса, рядом лежали недопитый стакан воды и начатая книга.
Лицо Масавы Ицуки смягчилось. На цыпочках подойдя к кровати, он присел рядом и принялся вглядываться в спящее лицо сестры.
Безупречные черты лица, прозрачная, словно фарфор, кожа – без сомнений, его младшая сестра была редкой красавицей.
Если бы не та авария, она наверняка порхала бы по школе, окруженная всеобщим вниманием, заботой и обожанием, словно настоящая принцесса.
Масава Ицуки протянул руку, намереваясь убрать с щеки сестры растрепавшиеся пряди.
Стоило его пальцам коснуться ее кожи, как девочка распахнула глаза, напоминавшие драгоценные камни, а в их глубине блеснула лукавая искорка.
Издав победное «хей», Сири резко притянула Масаву Ицуки к кровати и уткнулась лицом прямо ему в грудь.
— Поймала старшего братца! — С довольной улыбкой прошептала она, жадно втягивая носом его запах.
— Ай-яй-яй, кажется, Сири меня поймала. И как же ты меня накажешь? — Масава Ицуки послушно ослабил сопротивление.
Голос Масавы Сири звучал нежно и мелодично:
— Тогда я накажу старшего братца тем, что он проведет со мной весь день.
— Разве это наказание?
— Других желаний у меня все равно нет, — прижимаясь к нему, словно котенок, проворковала Масава Сири. — Пока старший братец рядом с Сири, я так счастлива, что не могу думать ни о чем другом.
— Даже о пудинге?
— Пудинг?!
Масава Ицуки извлек из сумки коробочку с десертом и открыл ее: карамельная корочка пудинга отливала янтарем в прохладном свете палаты.
— Ура, это пудинг, который приготовил старший братец!
Масава Сири радостно запрыгала на месте.
Она с малых лет обожала сладкое; помнится, когда в детстве Масава Ицуки водил ее на фестиваль фейерверков, они перепробовали почти все лакомства на лотках.
— Ты умывалась?
— Еще до того, как пришел старший братец, — ответила Масава Сири. — Просто я так сильно хотела поскорее увидеть старшего братца, что проснулась сегодня ни свет ни заря.
— Вот как. Все-таки тебе нужно высыпаться.
Масава Ицуки протянул ей ложечку.
Масава Сири не спешила ее брать.
— Я хочу, чтобы старший братец меня покормил, — она закрыла глаза и послушно приоткрыла ротик.
— Ты уже не маленькая.
— Старший братец не хочет?
На лице Сири отразилось огорчение.
— Нет, вовсе нет. — Сдавшись, Масава Ицуки зачерпнул ложечкой кусочек пудинга. Девочка послушно проглотила его и озорно хихикнула.
Вылитый ангелочек.
Мысленно вздохнул Масава Ицуки.
Кто из братьев сможет остаться равнодушным перед капризами такой милой сестренки?
Масава Ицуки заведомо знал, что он не из таких.