— Ты уверен, что взвесил все за и против этого плана?
— Да, вполне. — Масава Ицуки кивнул. — Стоимость высока, но гарантий нет. Вы ведь именно это имели в виду, подводя итог?
— Ох, можешь понимать это и так. — Сайто Сидзука крутанулась в кресле и наконец отвлеклась от медицинской карты. — Как заместитель заведующего нейрохирургией из соображений больничной прибыли я бы одобрила твое упорство с первым планом, но чисто по-человечески, из личных побуждений, я уговариваю тебя на консервативное лечение.
— Травмы нервной системы – одна из сложнейших загадок медицины, и исцелить их далеко не просто. Ты понимаешь, что даже отдав все до последнего, вы можете ничего не добиться?
— Я понимаю. — Масава Ицуки не изменился в лице. — Я говорил еще в день поступления: какими бы ни были методы и сколько бы это ни стоило, моя цель – исцелить Сири. Надеюсь, вы поймете мою решимость.
— Я очень благодарна доктору Сайто за заботу и внимание к Сири. Я знаю, что вы добрый человек и отговариваете меня только потому, что не хотите, чтобы в конце мы остались ни с чем, — продолжал Масава Ицуки. — Но пока остается хоть малейшая крупица надежды, я буду за нее держаться. Я приму поражение, но не смирюсь с тем, что надежда была, а я ничего не сделал. Даже если…
Даже если в итоге больничное лечение провалится.
Он все равно поступит на медицинский факультет Токио, станет нейрохирургом и будет неустанно совершенствовать мастерство, пока не исцелит Сири.
Эта мысль пустила корни в первый же день госпитализации Сири.
А теперь, с поддержкой системы, у Масавы Ицуки появилось куда больше уверенности.
По мере того как свидания будут участиться, он рано или поздно выбьет навыки, связанные с нейрохирургическим лечением. Если профессионального уровня окажется недостаточно, он прокачает мастерство до экспертного или даже легендарного.
Он отказывался верить, что доведенные системой до предела навыки не смогут разрешить тупик человеческой медицины.
Сайто Сидзука посмотрела на него и усмехнулась:
— Эх ты, упрямец.
Она взяла со стола карту:
— Раз семья все решила, я как врач сделаю все от меня зависящее.
— К тому же тебе не стоит слишком унывать. Все показатели Сири в полном порядке, а эффект от лечения куда лучше ожидаемого. Если все пойдет гладко, во второй половине года мы завершим уже четвертый курс. К тому времени пациентка сможет обходиться без инвалидного кресла и хотя бы немного ходить с тростью.
— Спасибо, доктор Сайто, — искренне произнес Масава Ицуки.
Обсудив с Сайто Сидзукой план лечения на следующем этапе, Масава Ицуки поклонился и вышел.
Купив пиццу в ближайшей сетевой пиццерии, Масава Ицуки вернулся в больничный корпус и подошел к двери палаты Сири.
Он уже собирался постучать, как вдруг услышал доносящиеся изнутри обрывки слов:
— …Я тоже очень скучаю по Аои… Если представится возможность приехать в Токио…
Похоже, Сири с кем-то разговаривала по телефону.
— …Да, я буду стараться поправляться, тогда брату не придется так тяжело…
— …Угу, брат уже почти вернулся, давай в следующий раз поболтаем.
Разговор стих. Масава Ицуки немного постоял в тишине и легко постучал в дверь.
— Сири, я вернулся.
Из комнаты донесся мягкий голос Сири, разрешающий войти, и Масава Ицуки отворил дверь.
Он постарался придать лицу как можно более непринужденное выражение.
— Старший брат.
Масава Сири встретила его неизменно ангельской улыбкой.
— Я только что разговаривала с Аои.
Она и не думала ничего скрывать.
— О, неужели та самая Аои Наносэ из младшей школы?
— Ага. Она сейчас учится в средней школе в Кансае, говорит, этим летом собирается навестить меня в Токио, — Сири лукаво улыбнулась. — Аои сейчас сильно изменилась, знаешь ли. Превратилась в очень популярную девочку. Старший брат ее, пожалуй, и не узнает.
— Вот как, значит, и та малышка выросла, — Масава Ицуки принялся распаковывать коробку с пиццей. — Преодолеть такую даль ради школьной подруги и впрямь поступок, надо будет как следует ее принять.
— Хе-хе, мне кажется, наполовину она едет ради старшего брата.
— …Вряд ли, мы-то с ней и парой слов не перекинулись.
— Старший брат совершенно не осознает, какой он у меня сердцеед.
… Фрагмент скрыт.
Брат и сестра мирно делили пиццу и болтали на расслабленные темы – никто из них не касался тяжелых вещей.
Вторую половину дня Масава Ицуки вместо медсестры помогал Сири с реабилитационными упражнениями, а заодно повозил ее в инвалидном кресле поблизости, подышать свежим воздухом и полюбоваться вдоволь распустившейся сакурой.
На ужин заказали простую доставку, а после еды, по настоянию Сири, Масава Ицуки позволил сестре почистить ему уши.
Расслабившись настолько, что он почти ничего не запомнил, он лишь смутно помнил мягкость коленей Сири и ее нежные прохладные пальчики.
Наконец, под пронзительным, полным тоски взглядом Масавы Сири, Масава Ицуки погладил ее по голове и покинул больницу.
Глядя на закрывшуюся створку, Масава Сири погрустнела.
Она тихо лежала на больничной койке, бездумно глядя на ночные огни Токио за окном.
Медсестра ночной смены Мами вошла в палату со штативом для капельницы.
— Малышка Сири, пора менять лекарство.
Сири послушно позволила медсестре сменить флакон и тихо попросила:
— Сестричка Мами, не могли бы вы включить телевизор?
— Конечно! Ой, чуть не забыла – сегодня же воскресенье, идет передача «Стар Колорз»! Если бы Сири не напомнила, я бы пропустила!
Заядлая фанатка Мами, закончив с капельницей, стремглав бросилась к телевизору и щелкнула пультом.
Полились звуки и запестрели краски. Менять канал не потребовалось: на экране застыла запись концерта идолов, приближавшаяся к своему финалу.
— …Спасибо вам за вашу неизменную, теплую поддержку. Улыбка каждого фаната – это наше главное топливо… — произнесла с экрана замершая в центре сцены ослепительно прекрасная девушка-идол своим спокойным голосом.
— …Да, в следующем месяце выйдет наш новый сингл «Невысказанная тоска». Он войдет в альбом «Детская дружба». Мы долго к нему готовились и надеемся, что наши голоса исцелят ваши сердца. Просим одарить нас своей поддержкой.
Зал взрывался ревом многотысячной толпы, а цвета светящихся палочек сливались в текучие ленты.
Кто-то скандировал название группы «Стар Колорз», но куда громче звучали крики в адрес той самой девочки в самом центре.
Главная звезда идол-группы «Звездное сияние», обладательница невероятной, ошеломляющей популярности, всеяпонский кумир молодежи.
— Сири Хосимия.
… Фрагмент скрыт.
Отработав смену в кофейне «Моризуми», Масава Ицуки вернулся домой.
Лифт остановился на пятом этаже, где жил Масава Ицуки, и он заметил в коридоре горы картонных коробок.
— Кто-то съезжается? — Подумал он.
Он бросил взгляд на соседнюю дверь.
Соседняя квартира была просторнее его собственной – рассчитана на двоих жильцов.
Предыдущими арендаторками были две студентки, но из-за окончания учебы они съехали, и комната пустовала.
Он никак не ожидал, что новые жильцы появятся так быстро.
Масава Ицуки не стал придавать этому особого значения: пока соседи вели себя тихо, ему было все равно.
Вернувшись в свою каморку, Масава Ицуки принял душ, повторил уроки и лег спать.
Завтра начинался первый семестр второго года старшей школы.
Кажется, собирались делать перераспределение по классам, но впрочем, его это мало волновало.
У него не было закадычных друзей, с которыми хотелось бы держаться вместе, равно как и заклятых недругов, чьих лиц ему претило бы видеть.
Да здравствует серость.
… Фрагмент скрыт.
1 апреля, понедельник, День дураков.
И по совместительству день начала занятий в новом семестре во всех старших школах Японии.
Автобус, в котором ехал Масава Ицуки, был битком набит учениками в одинаковой форме.
Столичная старшая школа Сакураяо.
Именно здесь учился Масава Ицуки.
Хотя школа была государственной, по индексу отклонения она занимала лидирующие позиции среди престижных учебных заведений Токио.
Она обладала материальной базой и преподавательским составом, ничуть не уступающим частным пансионам, а дизайн школьной формы признавался лучшим среди всех столичных элитных школ.
Ходили слухи, что униформа Сакураяо невероятно популярна в инстаграме и даже пользуется спросом за рубежом, впрочем, самого Масавы Ицуки это волновало меньше всего.
Стоило надеть «Очки статиста А», как любые достоинства формы и лица неизбежно меркли, возвращая человека к заурядности.
Добравшись до школы, он не стал тратить время на любование величественными воротами и, сверяясь со списком на стенде распределения по классам, отыскал свой собственный.
— Второй класс «C»… Нашел.
Убедившись по табличке на двери, что все совпадает, он шагнул внутрь.
В классе стоял шум и гам: ученики сбивались в кучки, оживленно переговариваясь – кто-то с прошлогодними приятелями, а кто-то уже успевая заводить новые знакомства и формировать зачатки будущих клик.
Сам Масава Ицуки в свое время опоздал к началу занятий на три месяца из-за больничных хлопот с Сири и безнадежно пропустил этот этап зарождения кругов общения, отчего и застрял на положении изгоя.
Впрочем, такая жизнь на периферии только облегчала ему существование: никому не было дела до того, куда направляется какой-то серый статист после уроков.
Стоило Масаве Ицуки войти, как множество взглядов задержалось на нем на секунду, чтобы тут же с абсолютным равнодушием скользнуть дальше.
Хех, типичный, до боли каноничный парень-статист.
В фигуре и лице ни единой приметной черты – даже у потаенных отаку находилось что-то запоминающееся. Но только не у Масавы Ицуки.
Масава Ицуки поправил очки, радуясь эффективности системного предмета, и принялся высматривать свободную от сумок парту, чтобы занять свое место.
— Накамура Юта… Сато Дзюнске… Tanaka Takato…
— …Масава Ицуки, нашел.
Место в углу у окна – как раз под стать заурядному статисту.
Масава Ицуки улыбнулся.
Он опустил ранец на стул и только собрался сделать глоток воды, как рядом раздался странно знакомый, мелодичный голос:
— Приветики~
Проследив за взмахом изящных, манящих пальчиков, он утонул взглядом в прекрасном лице девушки.
— Меня зовут Наоми Асахи, теперь мы соседи по парте, прошу любить и жаловать.
Золотистые пряди ее волос лучисто и ослепительно искрились в лучах утреннего солнца.