Прошло два месяца.
Столица менялась на глазах. Там, где раньше были грязные лачуги и кривые переулки, теперь высились аккуратные кварталы из серого камня. Новые дороги сияли белизной, каналы отводили воду в специальные резервуары, где она очищалась и использовалась повторно. Кейн внедрил систему, о которой никто здесь не слышал — раздельный сбор отходов, переработка металла, повторное использование строительного мусора. Это казалось странным, но работало.
Люди привыкли к принцу-строителю. Они перестали бояться его странных идей и начали воспринимать их как норму. Дворяне, которые раньше фыркали и крутили пальцем у виска, теперь сами приносили Кейну проекты своих особняков и просили его совета.
Но Кейн не позволял себе расслабляться.
Он сидел в своем временном кабинете — бывшем складе на окраине столицы, который он переоборудовал под штаб. Вокруг него лежали сотни чертежей, карт, отчетов. Он изучал их с утра до ночи, почти не спал, почти не ел. Его лицо осунулось, под глазами залегли темные круги, но взгляд оставался острым, как лезвие ножа.
— Милла, — позвал он, не отрываясь от карты. — Где отчет о добыче камня?
— Вот, Ваше Высочество, — она подала ему стопку бумаг. — За последний месяц мы добыли на двадцать процентов больше, чем планировали. Рабочие говорят, что нашли новые жилы на северном склоне.
Кейн взял отчет и быстро пробежал по нему глазами. Его брови поползли вверх:
— Жилы? Какие жилы?
— Не знаю точно, — пожала плечами Милла. — Мастера говорят, что камень там необычный. Темный, почти черный, с золотыми прожилками. Они не знают, что это такое, но он очень твердый.
Кейн замер. Рука, державшая бумагу, дрогнула.
— С золотыми прожилками? — переспросил он. — Милла, ты уверена?
— Да, Ваше Высочество. Я видела образцы. Странный камень. Маги говорят, что он как-то реагирует на заклинания. Светится.
Кейн резко встал, опрокинув стул. Его глаза горели лихорадочным блеском.
— Руны, — выдохнул он. — Это рунический камень. Черт возьми, Милла, ты понимаешь, что мы нашли?
Милла растерянно моргнула:
— Что?
— Рунический камень — это основа магии в этом мире, — заговорил Кейн, быстро шагая по комнате. — Из него делают артефакты, амулеты, оружие. Он усиливает магию в десять раз. Он стоит целое состояние. Если у нас есть шахта рунического камня, мы — богатейшие люди в империи.
Он остановился и посмотрел на Миллу с холодной решимостью:
— Мы должны получить эту шахту. Немедленно. Любой ценой. Если Леон или Мариус узнают о ней, они сделают всё, чтобы отобрать её у нас.
— Но как мы её получим? — спросила Милла. — Это же земли короны. Формально они принадлежат императору.
Кейн усмехнулся:
— Император умирает, Милла. Он уже не контролирует свои земли. Если я попрошу у него эту шахту в качестве награды за мои заслуги, он отдаст её мне без раздумий. Ему всё равно, что происходит в империи. Он думает только о своей болезни.
— Но Леон и Мариус будут против...
— Леон и Мариус сейчас слишком заняты борьбой друг с другом, — перебил Кейн. — Они не будут мешать мне, если я сделаю это тихо. Я поеду к отцу сегодня же. Ты останешься здесь и будешь следить за порядком.
Он уже надевал плащ, когда Милла остановила его:
— Ваше Высочество, а если они узнают? Если они решат, что шахта слишком ценна, чтобы отдавать её вам?
Кейн повернулся на пороге:
— Тогда я буду готов к войне. Я всегда готов к войне, Милла. Это моё правило.
Императорский дворец встречал Кейна привычным холодом.
Золото, мрамор, бесконечные коридоры. Все те же лица — льстивые придворные, жадные чиновники, испуганные слуги. Но что-то изменилось. В воздухе витало напряжение, словно перед грозой. Люди шептались, переглядывались, прятали глаза.
Кейн прошел в тронный зал, и его встретила тишина. Император Эдгар лежал на троне, обложенный подушками, — он уже не сидел, а скорее полулежал, потому что его тело отказывалось держать голову прямо. Его кожа была серой, как пепел, глаза мутными, дыхание хриплым и прерывистым.
Рядом стоял Леон — настороженный, мрачный, с рукой на мече. Мариус тоже был здесь — он стоял в тени колонны, скрестив руки на груди, и наблюдал за происходящим с холодным интересом.
Кейн подошел к трону и низко поклонился:
— Отец.
Император едва шевельнул головой:
— Кейн. Ты вернулся. Что тебе нужно на этот раз?
— Я пришел просить награду, — прямо сказал Кейн. — Я построил крепость в Каньоне, остановил Безликих, наладил торговлю. Я перестроил половину столицы за два месяца. Люди довольны. Я заслужил награду.
Леон фыркнул:
— Награду? Ты и так получил больше, чем заслуживаешь. Ты сидишь в своей крепости, как крыса в норе, и воображаешь себя правителем.
Кейн не обратил на него внимания. Он смотрел только на отца:
— Я прошу шахту рунического камня на северном склоне Каньона. Она не используется, она никому не нужна. Отдайте её мне, и я сделаю из неё то, что принесет пользу всей империи.
Император закашлялся — мучительно, надрывно, с бульканьем в груди.
— Шахта? — прохрипел он. — Тебе нужна шахта? Кейн, у тебя уже есть всё. Зачем тебе ещё?
— Потому что я хочу строить, — ответил Кейн. — И мне нужны ресурсы. Шахта рунического камня даст мне эти ресурсы. Я не прошу денег, я не прошу власти, я прошу только право добывать камень.
Мариус вышел из тени и тихо сказал:
— Отец, не отдавайте ему шахту. Это слишком ценный ресурс. Вы сами знаете, что рунический камень — основа нашей магии. Если Кейн получит его, он станет слишком сильным.
Император посмотрел на Мариуса, потом на Кейна, потом снова на Мариуса. Его глаза были мутными, но в них мелькнула искра жизни.
— Зачем мне отдавать шахту тебе, Кейн? — спросил он. — Что ты дашь мне взамен?
Кейн выдержал паузу, а потом сказал:
— Я дам вам лекарство, отец. Я дам вам средство, которое облегчит ваши страдания. Я знаю, что проклятие, которое вас мучает, можно ослабить. Мои алхимики работают над этим. Если вы отдадите мне шахту, я прикажу им ускорить работу. Вы проживете на полгода дольше. Разве это не стоит камня?
В зале повисла тишина.
Император замер, переваривая слова Кейна. Его дыхание стало глубже, глаза забегали.
— Ты можешь вылечить меня? — прошептал он. — Ты можешь остановить эту боль?
— Я могу облегчить её, — поправил Кейн. — Полностью вылечить проклятие нельзя — оно слишком древнее. Но я могу сделать так, что вы будете спать спокойно, без кошмаров. Вы сможете есть, не чувствуя тошноты. Вы сможете сидеть на троне, не дрожа от боли. Я дам вам это, отец. Взамен на шахту.
Император долго молчал. В зале было слышно только его хриплое дыхание.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Шахта твоя. Но если ты обманешь меня, если лекарство не поможет... я прикажу казнить тебя. Ты понял?
Кейн поклонился:
— Я понял, отец. Спасибо.
Леон и Мариус переглянулись. В их глазах читалась ярость, но они молчали. Никто не смел перечить императору, даже умирающему.
Кейн вышел из зала с победной улыбкой.
Шахта рунического камня оказалась гигантской.
Она уходила вглубь скалы на сотню метров, и стены её светились тусклым золотым светом. Камень был твердым, как алмаз, но резался специальными инструментами, которые Кейн приказал изготовить заранее.
Он стоял на краю шахты и смотрел вниз, где сотни рабочих копали, долбили, вытаскивали глыбы.
— Невероятно, — прошептал он. — Это богатство, которое может изменить мир.
Рядом стоял Грим, который смотрел на шахту с подозрением:
— Ваше Высочество, я не понимаю. Зачем нам этот камень? Мы не маги. Мы не умеем с ним работать.
— Мы научимся, — ответил Кейн. — Рунический камень не требует магии. Он требует знаний. Знаний о том, как его обрабатывать, как соединять, как активировать. Я изучал старые трактаты. Я знаю, как сделать из него оружие, которое не знает себе равных.
Он повернулся к Гриму и положил руку ему на плечо:
— Мы построим оружие, которое уничтожит любую армию. Мы построим стены, которые не сможет взломать ни один маг. Мы построим империю, которую никто не сможет разрушить. Но для этого нам нужно время. И ресурсы. И шахта — это начало.
Грим кивнул, хотя его лицо осталось хмурым.
— Я верю вам, Ваше Высочество. Но я боюсь. Леон и Мариус не успокоятся, пока не уничтожат нас.
— Они попытаются, — согласился Кейн. — Но они не смогут. Потому что я уже на шаг впереди. Я всегда на шаг впереди.
Через две недели после получения шахты в столице произошло то, чего Кейн боялся больше всего.
Император Эдгар умер.
Он не дожил до обещанного лекарства — болезнь съела его быстрее, чем Кейн успел помочь. Его тело лежало в тронном зале, укрытое золотым покрывалом, а вокруг него суетились придворные, шепчась и переглядываясь.
Кейн стоял в толпе и смотрел на тело отца с холодным спокойствием. Он не чувствовал ни скорби, ни гнева, ни облегчения. Только расчет. Только холодный, ледяной расчет.
«Отец мертв, — думал он. — Начинается война. Леон и Мариус начнут борьбу за трон. Мне нужно выбрать сторону. Или создать свою».
Он вышел из зала и направился к выходу, но его перехватил Мариус.
— Кейн, — прошептал он, хватая брата за руку. — Нам нужно поговорить. Леон уже собирает армию. Он хочет захватить трон силой. Я не могу позволить этому случиться. Я должен стать императором.
Кейн остановился и посмотрел на брата. Его глаза были холодными и пустыми:
— И что ты хочешь от меня?
— Помоги мне, — сказал Мариус. — У тебя есть армия. У тебя есть крепость. У тебя есть шахта. Если ты поддержишь меня, я сделаю тебя своим первым советником. Ты будешь строить всё, что захочешь. Ты получишь столько власти, сколько сможешь удержать.
Кейн помолчал несколько секунд, взвешивая все за и против.
«Если я поддержу Мариуса, Леон уничтожит нас обоих. Если я поддержу Леона, Мариус будет интриговать против меня. Если я останусь нейтральным, они уничтожат друг друга, и я стану единственным наследником».
Он усмехнулся:
— Я подумаю над твоим предложением, брат. Но сейчас я должен вернуться в Каньон. У меня там дела.
— Какие дела могут быть важнее трона? — с раздражением спросил Мариус.
— Дела, которые решат судьбу империи, — ответил Кейн. — Прощай, брат.
Он развернулся и ушел, оставляя Мариуса в недоумении.
Война началась через три дня.
Леон объявил себя императором и приказал короновать его в столице. Мариус отказался признавать его власть и собрал свою армию на южных землях. Империя раскололась на две части — северную и южную. Дворяне выбирали стороны, солдаты маршировали, крестьяне бежали из домов, спасаясь от войны.
Кейн сидел в своей крепости в Каньоне и наблюдал за происходящим с высоты своей башни. Перед ним лежала карта империи, испещренная красными и синими точками.
— Милла, — позвал он, — передай Гриму, чтобы готовил армию. Мы выступаем завтра.
Милла подошла к нему, взволнованная:
— Куда мы идем?
— В столицу, — ответил Кейн. — Но не для того, чтобы воевать. Мы идем, чтобы забрать то, что принадлежит нам по праву.
— Но столица в руках Леона, — возразила Милла. — Он не отдаст её нам без боя.
— Я знаю, — усмехнулся Кейн. — Поэтому мы будем действовать не как армия, а как строители. Мы не будем штурмовать стены. Мы войдем в город через подземные ходы, которые я построил за последние два месяца.
Милла открыла рот от удивления:
— Подземные ходы?
— Да, — кивнул Кейн. — Я проложил их под всей столицей. Тайно. Никто не знает о них, кроме меня и моих самых доверенных людей. Мы войдем в город из-под земли, захватим дворец и объявим себя правителями. Леон будет в шоке, а Мариус — в ярости. Но им придется признать мою власть.
Он встал и подошел к карте, показывая пальцем на столицу:
— Леон сосредоточит свои силы на обороне внешних стен, потому что он ожидает нападения снаружи. Он не будет готов к тому, что враг придет из-под земли. Мы ударим в самое сердце города — в императорский дворец. И когда Леон поймет, что его армия заперта в городе, мы предложим ему сдаться.
— И он согласится? — с сомнением спросила Милла.
— Он согласится, — твердо сказал Кейн. — Потому что у него не будет выбора. Либо он сдастся и сохранит жизнь, либо он умрет. Леон трус. Он не пойдет на смерть ради трона.
Кейн свернул карту и спрятал её в карман.
— Готовь людей, Милла. Завтра мы начинаем новую эпоху.
Армия Кейна выступила на рассвете.
Это были не лучшие воины империи — это были простые люди, которые верили в своего принца. Крестьяне, ремесленники, бывшие беженцы. Они шли в бой не за деньги и не за славу, а за будущее, которое обещал им Кейн.
Они шли не через горные перевалы, а по тайным тропам, которые Кейн разведал заранее. За три дня они добрались до столицы и разбили лагерь в лесу, в нескольких километрах от городских стен.
Кейн стоял на холме и смотрел на город, который он так долго строил.
— Сегодня мы изменим историю, — сказал он своим солдатам. — Мы не будем убивать без нужды. Мы не будем грабить и насиловать. Мы войдем в город как освободители. Мы предложим жителям мир и порядок. А тех, кто будет сопротивляться... мы уничтожим. Но только тех, кто будет сопротивляться.
Солдаты молчали. Они знали, что этот бой будет нелегким.
Кейн повернулся к Гриму:
— Отправь отряд в подземный ход. Я хочу, чтобы они открыли ворота дворца изнутри. Когда они это сделают, мы войдем через главный вход.
Грим кивнул и ушел в темноту.
Дворец был пуст.
Когда Кейн вошел в тронный зал, там не было никого — только трон, на котором лежало золотое покрывало с гербом империи.
Кейн подошел к трону и положил руку на его спинку.
«Мое, — подумал он. — Все это мое».
Сзади раздались шаги. Он обернулся.
В дверях стоял Леон — бледный, грязный, с мечом в руке. Его глаза горели ненавистью.
— Ты, — прошипел он. — Ты осмелился войти сюда. Ты — никто. Ты — ничтожество. Ты не имеешь права на трон.
Кейн спокойно смотрел на брата:
— У меня есть право, Леон. У меня есть армия. У меня есть город. У меня есть народ. А у тебя есть только ненависть.
Леон замахнулся мечом, но Кейн не двинулся с места.
— Убей меня, — сказал он. — Убей меня, и ты уничтожишь всё, что я построил. Город рухнет, армия разбежится, народ возненавидит тебя. Ты останешься один. Ты будешь править пеплом.
Леон замер. Его рука дрожала.
— Ты... ты дьявол, — прошептал он.
— Я тот, кто строит, — ответил Кейн. — Выбирай, брат. Или ты будешь строить со мной, или ты умрешь. Третьего не дано.
Леон опустил меч.
— Я сдаюсь, — прошептал он. — Я сдаюсь.
Кейн кивнул:
— Мудрое решение. Ты будешь жить. Но ты будешь жить в моей тени. Ты будешь смотреть, как я строю империю, которую ты не смог удержать.
Он повернулся к своим солдатам и громко сказал:
— Леон сдался. Война окончена.
Но война не была окончена.
Мариус узнал о захвате столицы через день. Он пришел в ярость и поклялся уничтожить Кейна любой ценой. Он собрал свою армию и двинулся на столицу, объявив, что Кейн — узурпатор и предатель.
Кейн стоял на стене города и смотрел на армию Мариуса, которая приближалась к воротам.
— Милла, — сказал он, — приготовь руническое оружие. Мы покажем Мариусу, что значит воевать с архитектором.
Милла кивнула и побежала выполнять приказ.
Кейн повернулся к своим солдатам:
— Братья! Мы построили этот город. Мы построили эту империю. И мы не отдадим её никому! Мариус думает, что он сильнее нас, но он ошибается. Сегодня мы покажем ему, что значит сила! Сегодня мы победим!
Толпа заревела.
Война началась.