В маслянистых глазах директрисы в мгновение ока вспыхнула жажда убийства.
Дерзость мальчишки граничила с безумием.
Это было всё равно что скоту жаловаться мяснику на тупой нож... Одной её мимолётной прихоти хватило бы, чтобы без труда переломать хрупкие детские кости.
— Хо-хо, Додо. Вот как! И что с того?
Её смуглое лицо налилось багровым румянцем, а взгляд красноречиво говорил: «Ну давай, вякни ещё хоть слово».
Липкий страх пополз по коже.
Но я не отступил.
Голод отнял у меня гордость, но так и не смог сломить волю к жизни. Прямо перед её носом я пустил в ход своё самое грозное оружие — яд, имя которому лесть.
— Мама! То, что я вчера сумел поймать десяток кроликов — целиком ваша заслуга!
— ...Кхм, ну да, наш Додо и правда превзошёл все ожидания. Хо-хо.
Чтобы голос не дрожал, я натянул шутовскую улыбку до самых ушей. Внутри всё выворачивало от омерзения, но ляпни я сейчас хоть слово не так — мне тут же переломают ноги.
Я не упустил момента, когда её бровь едва заметно дрогнула.
— Всё благодаря вяленому мясу, которым вы меня угостили! Силы так и бурлили во мне весь день напролёт!
— Хо-хо, правда? Раз ты так говоришь, маме приятно это слышать.
Я продолжал рассыпаться в похвалах, и шкала её ярости постепенно поползла вниз. Настоящему ребёнку подобный цирковой трюк был бы не под силу.
Пора было переходить к делу.
— Мама, я думаю, если другие дети тоже будут есть мясо, они станут приносить куда больше пользы.
— Но Додо, мясо стоит дорого, ты ведь и сам знаешь?
— А что, если взглянуть на это как на инвестицию?
Директриса недовольно скривилась. Не дожидаясь возражений, я поспешно добавил:
— Пусть сейчас расходы возрастут, в долгосрочной перспективе доходы однозначно увеличатся!
— Хо-хо, милый Додо, мир устроен не так просто, как тебе кажется.
— Всего один месяц! Неужели вы не можете поверить мне хотя бы на месяц?
[Активирован навык: Материнская любовь [B-]. У цели возрастает желание защищать.]
Окно статуса выскочило в самый идеальный момент.
Я уставился на неё полными мольбы глазами, и ледяной взор директрисы приюта наконец смягчился.
Сработало.
— Хм-м...
Хлебать эту рвотную жижу в качестве основного рациона было вопросом выживания: вместо мыслей о еде приходилось всерьёз задумываться о петле. Попробовав вкус вяленого мяса, я уже не мог пойти на попятную.
Вложив во взгляд всё своё отчаяние, я посмотрел на неё снизу вверх.
«Пожалуйста».
Её пальцы, уже тянувшиеся к дубинке, замерли. В студёных глазах едва заметно оттаял лёд, и я наконец смог перевести дух.
— Ладно. Но только на один месяц, понял?
Облегчение накрыло меня с головой.
— Спасибо вам, мама Гейл!
Переговоры прошли успешно, и улучшение рациона было выбито.
◇ ◇ ◇
Снаружи нервно переминался с ноги на ногу Рони. Вслух он ничего не говорил, но переживал до безумия.
— А-а, с голоду сейчас сдохну...
— О!.. Цел? Ну как, выгорело? Получилось?
— Ага.
— Я так и знал, Додо, у тебя был план! Как тебе вообще удалось уломать эту старую скрягу?
Я просто отчаянно барахтался, пытаясь выжить. Было горько, но это оказался лучший выход: поступившись крупицей гордости, я выбил мясо, что в сухом остатке стало огромной победой.
— Да-а-а! Мясо! Вот это кайф!
Рони радостно сжал кулаки, и от его бурной реакции я невольно усмехнулся.
Хотелось что-то ответить, но сил не осталось вовсе. Тело, державшееся исключительно на силе воли, истошно вопило о пределе. В итоге я и сегодня остался голодным, однако жизнь оказалась живучее, чем кажется: вместо смерти мне щедро отвесили соразмерную дозу страданий.
Голова кружилась, а пустой желудок скручивало в мучительных спазмах.
«Не сдохну ли я так в ближайшее время?» — совершенно искренне подумал я.
◇ ◇ ◇
Со следующего дня, как и было обещано, прежнюю блевотину заменили похлёбкой с мясом.
— Ура-а-а-а-а!
— Мясо! Мясо!
Правда, мяса там было всего ничего — мелкие ошмётки, сиротливо плавающие на поверхности. Пищевые отходы просто сменились подобием армейской баланды.
Но стоило наступить обеду, как остальные воспитанники принялись восхвалять маму Гейл чуть ли не как божество.
— Здорово, секси-бой!
Только Рони толкнул меня в плечо, признавая мои скрытые заслуги. Медведь пляшет, а свинье аплодируют — ну и чёрт с ним.
В первый день я думал именно так. На второй день ещё можно было терпеть. Но прошла неделя, затем вторая, и улыбка постепенно сошла с моего лица.
Прилипший ко дну миски кусочек мяса размером меньше ногтя — вот и вся награда за мои труды.
Никакой надежды. В этом приюте, чем больше ты старался, тем изощрённее тебя эксплуатировали.
Сука драная!..
Каждый раз, когда я видел, как эта тварь уплетает крольчатину, добытую моим горбом, мне до зуда в кулаках хотелось врезать ей по харе.
Грёбаная сука! Конченая мразь!
Мутная жижа, в которой мясо приходится искать с лупой, выдаётся раз в день, и добавки, видите ли, не положено. Заплатить десять талантов за вторую миску? «Это нарушит справедливость, так что даже не мечтай», — отрезала она.
Она что, совсем с катушек слетела? Сколько мяса я ей притаскиваю?! Сожрать половину добычи в одно рыло, а оставшиеся пару-тройку кроликов с барского плеча искрошить на волокна в котёл на десять персон, выставляя себя благодетельницей... Разве это человек? Никакого элементарного уважения к единственному поставщику мяса!
Фух... Была ли вообще совесть у этой ненасытной твари?
В последнее время она и вовсе стала воспринимать как должное то, что я приношу больше десяти тушек. А если вдруг поймаешь чуть меньше?
— Хм... Хо-хо-хо! Додо, кажется, ты сегодня решил побездельничать?
Или:
— В таком возрасте положено резвиться! Я всё понимаю! Иногда ведь можно и полениться, правда? Да-да, иногда! Хо-хо-хо-хо!
Она отчитывала и язвила прямо в лоб. Редкостная, первостатейная гадина! Когда директриса при всех начинала отпускать свои пассивно-агрессивные шпильки, во мне всё закипало от бешенства.
В последнее время мне каждый божий день безумно хотелось сбежать. Но угораздило же меня попасть именно в «Тьму и страх».
— Ха-а... Если бы только не эта игра...
— А? Ты о чём?
— Да так, бред несу, — отозвался я Рони.
Приятель страдал наравне со мной, но ни разу не пискнул — настоящий верный товарищ. Без преувеличения, мы хлебали мясную похлёбку только потому, что он отлично справлялся с ролью загонщика; в одиночку я не поймал бы и половины.
— Эй, Рони.
— Чего тебе, секси-бой?
— Опять этот «секси-бой»... Тьфу. Давай тайком зажарим хоть одного кролика и съедим?
— Тц-тц, нельзя. Нас сто пудов засекут! Того пацана, которого в прошлый раз поймали за этим, насмерть забили.
Страх, мелькнувший в глазах Рони, быстро сменился опустошением, после чего последовала привычная горькая усмешка:
— Она словно колдует: стоит кому-то втихаря перекусить, как она тут же чует и избивает до полусмерти. В итоге тот бедолага умер. Хех...
Говорят, стоит кому-то провиниться, как директриса пускает в ход дубинку под предлогом «воспитания». Есть ли среди нас доносчик или дело реально в какой-то магии — неизвестно. Но если меня в таком состоянии изобьют, я точно склею ласты.
Столько кроликов перед носом, а сожрать нельзя ни кусочка?! Каждый день превращался в сущую пытку.
— Хе-хе, Додо. Кстати говоря, скоро уже месяц пройдёт.
— А-а... чёрт.
Беда не приходит одна: пошёл уже третий месяц, как мы ели мясную похлёбку. Если не показать ощутимых результатов, нас снова переведут на рвотную жижу.
Остальные, конечно, отчаяннее принялись копить таланты, вот только с чего бы сиротам вдруг горы сворачивать от пары волокон мяса в супе? В конце концов, всю эту ношу волокли на себе мы с Рони.
— Ах... как мимолётно это счастье!
Рони прыснул, а мне вот хотелось волком выть:
— Нет... Только не мясо! Без мяса никак нельзя!
Несмотря на ежедневную каторгу, мне было жалко тратить деньги на вяленое мясо: не успевал я накопить восемьдесят талантов, как они утекали сквозь пальцы на товары первой необходимости. Да и голодающим детям приходилось помогать... Эх, пусть это и глупо, но что поделать? Сколько ни копи, больше одной миски всё равно не получишь.
И после всего этого нас лишат мяса?
«Ага, тогда проще сразу в петлю~»
Воображаемый клоун ненадолго принёс утешение, но лишь на миг: чем больше времени проходило, тем сильнее жгло в груди от тревоги.
— Эй, Рони.
— Чего, Додо?
— Сбежим вместе?
— Хе-хе... Ты меня кормить будешь?
— Да за такого, как ты, бабы в очередь выстроятся, лишь бы на шею посадить, придурок.
— ...Хе.
Недавние мысли эхом всплыли в голове. Когда валяешься без сил после выполнения дневной нормы, лезет всякая чушь. Я криво усмехнулся.
Проклятая помойная игра. Было бы проще, не знай я, в какой мир угодил... Я лучше кого бы то ни было понимал, что соваться в глубь леса нельзя, и дело даже не в риске быть пойманным и забитым до смерти.
Неописуемые жуткие твари, грабители-убийцы и работорговцы кишели здесь, словно рядовые мобы. А полуголодный ребёнок? Шансов на побег ровно ноль! Тут даже прародитель всех окон статуса не поможет.
Зная это слишком отчётливо, оставалось лишь горько ухмыляться.
— Эй, Додо. Если вдруг реально надумаешь рвать когти — обязательно скажи. Я помогу.
— Договорились.
Рони снова осклабился. В нём было столько наглой харизмы, что злиться на него не получалось.
Прожив с ним бок о бок почти месяц, я всё понимал: самопровозглашённый падший аристократ Рони прекрасно осознавал положение дел, и эта ухмылка по большей части рождалась из обречённости. Не такое выражение лица должно быть у ребёнка.
Я машинально прикусил губу: в тисках бесконечного голода нас лишали даже призрачной надежды.
Резко вскочив на ноги, я выдохнул:
— Фух... Так дело не пойдёт. Надо попробовать.
— С чего вдруг? Что именно?
— Кое-что по-крупному.
Я направился к пограничной зоне — туда, где сочная зелень сменялась мрачной тёмно-зелёной чащей.
Даже запах воздуха здесь был иным: тепло живых созданий улетучивалось, уступая место сырости и гнили. Это было место, где смерть скалилась и высовывала жало, подобно предупреждающему окрасу ядовитого насекомого.
Рони глубоко вздохнул и выдавил:
— Додо! Мы что, реально бежим? Прямо сейчас? Фух... дай мне хоть с духом собраться.
Хоть он и всё решил сам за меня, но согласился без малейших колебаний. Вот уж за что Рони стоило уважать, так это за железную преданность.
— Мы не бежим. Лучше помоги мне вырыть яму.
— А, о-о-о!
Похоже, только теперь до него дошло, что я задумал.
— Додо, я вижу, у тебя есть план... но думаешь, сработает?
— Лучше прикусить язык и сдохнуть, чем хлебать те помои.
— Хе-хе... Если привыкнуть, то сойдёт... Хм, или нет?
Тот, кто познал греховный вкус мяса, назад уже не вернётся. За три недели я уже успел вернуть Рони к нормальному восприятию еды. Парень немного посомневался, но затем принялся помогать с удвоенным усердием.
Мы долго ковыряли землю камнями, однако яма получилась едва ли по пояс, да и ширина оставляла желать лучшего. Будь у нас лопата, вышло бы куда приличнее, но для сопливых мальчишек это был предел.
В памяти внезапно всплыла расценка:
[Сапёрная лопатка: 75 талантов]
«Сука ты драная, директриса».
Вместо лопаты я достал складной перочинный ножик сборщика за целых пятьдесят талантов. Заточив деревянные колья, я вбил их на дно и замаскировал листьями, а затем подвесил сверху кролика — получилась вполне годная ловушка.
— Фух... А теперь вот это!..
Хоть тупое лезвие было длиной всего в три фаланги пальца, распороть кроличье брюхо его хватило.
— Додо, а проблем не будет? Если нас засекут, нам ведь навешают тумаков?
— Это всё инвестиции, чистые инвестиции.
Это в корне отличалось от утаивания добычи. Раздавив внутренности, я густо размазал их по коре соседних деревьев, после чего оставалось только оставить всё на ночь. Уверенности, что кто-то попадётся, не было никакой.
— Хм, готово!
— Хе-хе... Землю копать тяжело. Я верю в тебя, Додо, слышишь?
— Да делай что хочешь.
Всё равно кролика нам съесть не светит, так что терять нечего. Даже если мама Гейл каким-то непостижимым образом узнает, у нас есть железное оправдание: мы ведь его не сожрали.
Вместе с Рони, который нервно озирался по сторонам, я вернулся в приют.
— Хо-хо, добро пожаловать, Додо! И сегодня столько наловил?
Мама Гейл встретила нас, алчно облизываясь. Вопреки опасениям, она вообще ничего не заподозрила.
Рони посмотрел на неё взглядом человека, у которого рухнули все представления о мире.
— Я же говорил, что не попадёмся, придурок.
— Обалдеть... Ты и это предусмотрел?
Конечно же, нет: если бы спалились, я просто собирался заговорить ей зубы. Но глаза Рони засияли таким восторгом, что мне стало не по себе — его ожидания на мой счёт росли как на дрожжах.
— Кхм... Может, завтра замахнёмся на жареную крольчатину?
— Хм-м-м... Нас двое, так что если попадёмся, достанется только половина ударов? Значит, умрём лишь наполовину. Хе-хе.
От такой нелепости я и сам прыснул со смеху.
◇ ◇ ◇
На следующее утро, стоило мне открыть глаза, как окно статуса после долгого затишья выдало оповещение:
[Получен навык: (Новый) Установка ловушек [F]]
Бодрое и полное сил утро! Сердце заколотилось от сладкого предвкушения: в ловушку определённо кто-то угодил.
Когда мы с Рони добрались до ямы, там оказалось нечто совершенно невообразимое...
— Э... Додо, это что, человек?
— Ох, блядь...
На дне ямы лежал труп, насквозь проткнутый деревянными кольями.
Полный пиздец.
Да я же специально сделал её заметной, как типичную волчью яму! Какой идиот вообще умудрился сюда свалиться?! Я ведь вырыл её в глухомани, где людей не бывает... Кто мог подумать, что случится такое!
Мы в один миг превратились в дуэт маньяков-ловушечников.
— И как это разгребать... Фух...
Пока у меня раскалывалась голова от мыслей, Рони вдруг подскочил на месте:
— Эй, Додо, глянь сюда!
— Да на что там ещё... А!
Взглянув туда, куда он указывал, я с облегчением перевёл дух:
— Фу-у-ух...
Голова трупа принадлежала вовсе не человеку.
— Фу, мерзость какая, на пиявку похоже.
«Мозгосос».
В памяти мгновенно всплыло омерзительное название твари, которую я бесчисленное количество раз материл перед экраном монитора.
— Додо, а как мы это потащим?
— Э... Стой! Погоди!..
— А?
Обрадованный Рони сразу же сиганул в яму.
*Кьи-э-э-эк!*
Раздался звук, похожий на скрежет ногтей по школьной доске, и пасть твари молнией метнулась к виску Рони. В самый последний миг я схватил его в охапку и дёрнул на себя.
Опоздай я на долю секунды — и острый хоботок пробил бы череп друга, словно мягкий тофу.
— Фу-у-ух... Пронесло.
— Додо, спасибо, конечно... но ты не мог бы уже отпустить?..
— Слышь, мне самому это на хрен не сдалось, придурок.
Вот ведь Рони: казался вроде нормальным пацаном, а тут включил какую-то педрильскую манерность. Прижался к моей груди и покраснел, отчего мне самому стало противно до тошноты.
Как бы то ни было, дело надо довести до конца, поэтому я снова вылез из ямы. Подобрав большой булыжник, отложенный в сторону во время раскопок, я с трудом подкатил его к самому краю, целясь прямо в башку Мозгососа.
Глухой удар, хруст раздавленной плоти — и следом предсмертный хрип:
*Кьи-э-э-эк! Кьик!*
Пасть монстра конвульсивно дёрнулась в последней агонии и безжизненно обмякла.
— Слушай, от души спасибо. Хе-хе...
— Ты мне за это ещё должен будешь, понял?
Рони наконец пришёл в себя. Добив Мозгососа наверняка, мы ухватили тушу с двух сторон и поволокли. Богатая добыча отличалась и соответствующим весом.
— Уф... тяжеленный, сука.
— И вонища просто невыносимая.
То ли нам улыбнулась удача новичков, то ли ещё что, но первый же улов оказался грандиозным.
◇ ◇ ◇
— Хо-хо...
Когда мы приволокли истерзанную тушу монстра, слабонервные сироты в ужасе попрятались по углам. Даже директриса, вечно фальшиво ухмылявшаяся, застыла с ошарашенным лицом:
— Додо, Рони... Что это вообще такое?..
— Мама, мы сорвали большой куш.
Впрочем, её растерянность длилась недолго: в глазах директрисы тут же вспыхнул жадный блеск.
— Да сколько же это стоит?! Хо-хо-хо! Додо, Рони! Мама вами так гордится!
— Спасибо, мама!
Пусть нам и помогла слепая удача, но наконец-то нас признали по достоинству.
Подхватив тушу монстра, директриса бережно потащила её к себе на склад, и с её губ не сходила сияющая улыбка.
— Хо-хо, неужели наш Додо так сильно хотел порадовать мамочку?
— А, ну так мы же договаривались, ха-ха...
[Системное оповещение: Уровень навыка повышен! Материнская любовь [B-] -> Материнская любовь [B]]
[Активирован навык: Материнская любовь. У цели возрастают желание защищать и симпатия.]
— Нашему Додо достанется вот это! А Рони... подождёт до следующего года. Хо-хо!
— Да, мама. Додо, повезло тебе. Поздравляю!
Мама Гейл вручила мне брошь в виде цветка.
— О-о-о-о...
— В этом году, значит, Додо...
Остальные дети смотрели на меня с дикой завистью.
...И что это, блядь, вообще такое?