Провальная гача с мамой (4)

[Проклятие: расстояние до опекуна превысило допустимое...]

Ужасающее предупреждение в окне статуса.

Всякий раз, когда оно срабатывало, я отчаянно бросался в противоположную сторону.

Те несколько секунд задержки перед накатом боли, как ни отвратительно, каждый раз дарили мне шанс.

Разрушительная боль, к которой невозможно привыкнуть.

Словно меня волокли на ошейнике с шипами... нет, гораздо хуже.

Я долго блуждал по лесу.

Каждый раз, когда всплывало окно с предупреждением, сердце сжималось от ужаса.

Когда окно статуса наконец затихло на довольно долгое время, издалека послышался голос директрисы:

[Додо! Я вовсе не злюсь! Выходи ко мне!]

В такое даже малый ребёнок не поверил бы.

Я выколол ей глаз, сделав калекой, и она не злится? Да быть такого не может.

Стоит мне показаться, меня изобьют до полусмерти и пустят на живые кирпичи.

— Фух...

Но вечно бегать всё равно не получится.

Волоча истерзанное тело, я направился к Маме Гейл, набив оба кармана булыжниками под завязку.

— Хо-хо-хо! Додо, ты так испугался? Я же волновалась!

— Вау... правда?

Она силилась улыбнуться, но в голосе сквозила неприкрытая ярость. За спиной директриса наверняка сжимала дубинку.

Настороже, я медленно сокращал дистанцию. Стоило мне замереть на безопасном расстоянии, как Мама Гейл нетерпеливо заговорила:

— Додо, мамочка тебя напугала, да? Хо-хо, давай вернёмся в приют?

— О, неплохая мысль.

— Не пятись назад, мамочке ведь обидно.

— А что это было ранее?

— Додо, тебе, должно быть, приснился дурной сон. Хо-хо-хо.

Она притворялась невинной, не меняясь в лице, но её левый глаз был плотно перемотан бинтом.

Если бы это действительно было сном...

Проснуться утром в мягкой постели со смартфоном под рукой. Целый день сидеть за компьютером, а проголодавшись, сделать пару кликов — и прямо на дом доставят такие деликатесы, о которых здесь и мечтать не приходится.

Когда тело и душа были измотаны до предела, тоска по прошлому накатывала с невыносимой силой.

— Мама, какой я по счёту?

— О чём это ты, Додо? Хо-хо.

— Что на самом деле значит стать «семьёй»?

— Хо-хо-хо...

Если зажмуриться и сдаться, бросить эту жизнь... может, получится вернуться домой?

— Вы сказали, после меня очередь Рони, так? А потом будет кто-то ещё.

— ...

— Мама Гейл, вы просто человеческий мусор и омерзительная сектантка. Вы хоть осознаёте это?

— Додо, я хотела по-хорошему, но ты переходишь границы! Хо-хо-хо!

Стоило задеть её религиозную гордость, как с лица директрисы слетела вся фальшь. Показалась спрятанная дубинка, и Гейл широкими шагами ринулась ко мне, намереваясь скрутить.

— С таким дерзким мальчишкой трудно ужиться! Додо, тебя списывают в утиль прямо здесь. Хо-хо!

— Жри, тварь!

Держа дистанцию, я рванул в сторону её выбитого левого глаза и метнул булыжник из кармана.

— А-а-ах!

Лоб директрисы раскололся, брызнула кровь. Теряя частицы жизни вместе с каплями крови, Гейл становилась лишь свирепее.

— Додо! Ах ты щенок, неблагодарная скотина-а-а!!

Это был бросок с бонусом от навыка [Метание], который я усердно прокачал до ранга [D-].

Однако из-за последствий ментальной атаки и клейма моё тело едва слушалось. Я метил прямо в черепушку, надеясь размозжить её, но промахнулся.

— Ах ты наглый сопляк!

— Медленно. Надо было жрать поменьше.

— Додо-о-о!!!

Ранены мы были оба.

Директриса размахивала дубинкой, но покачивалась на ногах.

Держась вне зоны досягаемости, я методично продолжал швырять булыжники: в корпус, в ноги, снова в корпус.

Лицо она прикрывала рукой, поэтому я метил туда, где защиты не было.

— Кх-х... гха-а!

Камни с глухим, вязким чавканьем врезались в плоть.

Мерзкий слой жира поглощал большую часть силы удара — ощущение такое, будто бросаешь камни в густую грязь.

Настоящая живая броня, выкованная из высосанной крови воспитанников приюта.

Получая безответные удары и поняв, что дело плохо, она перешла к ненормальным действиям.

— О Плоть! Снизойди на меня!

Выхватив из-за пазухи лезвие, она полоснула себя по ладони.

— Кх-х... гхья-а-а!

Под кожей что-то зашевелилось и вздулось.

Лопнули вены, кожа вспучилась, словно тесто, и воздух наполнился тошнотворной вонью кровавого гноя.

Разорвав истончившуюся плоть, веки, похожие на кладку паучьих яиц, одновременно распахнулись.

Бр-р... сука, какая мерзость.

— Погляди-ка на это, Додо!

Мама Гейл выставила ладонь вперёд.

Я запоздало попытался отвести взгляд, но краем глаза всё же зацепил её.

Сплошное месиво из прижатых друг к другу глазных яблок — прямо как та чудовищная конструкция из людей в святилище.

[Сопротивление безумию успешно.]

— Угх...!

Хоть накопленное сопротивление и смягчило удар, к горлу подступила рвота.

Заметив мою заминку, директриса заковыляла ко мне.

— Сдохни-и-и!

В последний миг я увернулся от сокрушительного взмаха дубинки.

— Куда вам ещё страшнее становиться? Выглядите просто омерзительно, пф-ф.

Ухмыльнувшись, я съязвил. Ментальная атака на меня не подействовала, и Гейл впала в слепую ярость.

— Да как такое возможно?! Ах ты, мелкая крыса!

— Похоже, вам просто не хватает квалификации? Хм... Может, бог, которому вы служите, любит меня больше?

— А-а-а! Нет, неправда-а-а!!

Уставившись себе под ноги, я продолжал увеличивать дистанцию.

Нельзя смотреть на эти глаза.

С ума я, может, и не сойду, но состояние замешательства в смертельном бою равносильно гибели.

Я всячески выводил её из себя, делая вид, что всё под контролем, но положение оставалось скверным — ведь когда смотришь только под ноги, камнями швыряться не выйдет.

Директриса с хрипом неслась следом, а я только и успевал, что пятиться.

— Убью! В фарш сотру, на мелкие кусочки изрублю! Сожру живьём!! Кья-а-а-а!

Глаза Мамы Гейл налились кровью, она окончательно потеряла рассудок.

Похоже, вылезшие на ладони глазные яблоки влияли и на неё саму.

«Хоть бы ты сама сдохла от этой дряни...»

Пока я раз за разом тактически отступал, грянул кризис.

— Вот чёрт...!

Позади начинался крутой обрыв. Мне едва удалось не соскользнуть, но я оказался загнан в угол. Дело дрянь.

— Додо-о-о!!

Чёрт побери, тупик.

Постойте... крутой обрыв?

А если направить туда эту обезумевшую свинью, которая берегов не видит?..

Я замер на месте, поджидая несущуюся на меня директрису.

Двадцать шагов.

Десять шагов.

Пять шагов...

— Сдохни-и-и!!

Я принял сокрушительный удар дубинки спиной вскользь, смягчив отдачу.

Удар пронзил спину, электрическим током отдавшись в позвоночнике.

Из лёгких вышибло весь воздух, перед глазами всё побелело.

— Кх...!

Боль накатила нешуточная, но я вложил все оставшиеся силы, чтобы сделать подсечку, и рухнул на землю.

— Ы... а-а-а?

Глаза директрисы округлились от ужаса, и она забарахталась на самом краю обрыва.

«Нужна помощь?»

Я с размаху пнул её под огромный жирный зад.

— Угх... А-а-а-а-а! Додо-о-о!!

— Скатертью дорожка!

Треск ломающихся веток, хруст дробящихся костей.

И чавкающий звук рвущейся плоти.

Прокувыркавшись по склону добрых несколько десятков метров, Мама Гейл с размаху впечаталась головой в огромное дерево.

Хрустнули шейные позвонки. Она даже вскрикнуть не успела: лишь дёрнулась в конвульсиях и безжизненно обмякла.

Директриса приюта, Мама Гейл, была мертва.

[Опекун отсутствует. Активируется «Клеймо зависимости».]

[До смерти осталось: 23:59:58]…

[Расстояние до опекуна превысило допустимое. Активируется «Клеймо отверженного».]

Не успел я вздохнуть с облегчением, как на меня цунами обрушились сообщения Системы.

— Да твою же... мать!

Я без раздумий начал действовать — просто съехал вниз по крутому склону. Но расстояние уже было слишком велико.

— Кх... Кха-а-а-ак!!!

Неописуемая мука мгновенно настигла меня.

Рассудок помутился, тело свело судорогой, и на склоне, почти отвесном, как скала, я окончательно потерял равновесие.

Дальше я кубарем покатился вниз.

Боль была невыносимой! Даже теряя сознание, я инстинктивно сжался в комок, прикрывая голову руками.

К счастью, труп директрисы послужил отличной подушкой.

— Хх... хы-ы-ы...

Лишь когда я вжался в её тело вплотную, раздирающая внутренности боль начала стихать.

Царапины и ссадины от падения со склона казались сущей мелочью по сравнению с той кошмарной мукой.

Шло время.

Когда боль от проклятия притупилась, я наконец смог оценить состояние своего тела.

Всё оно было покрыто ссадинами и синяками. Не осталось ни единого живого места.

Впрочем, для падения с обрыва результат был на удивление щадящим.

Казалось, экстремальная диета в приюте хоть раз в жизни сыграла мне на руку — лёгкое тело не так сильно разбилось.

— Хе-хе-хе...

И впрямь, пути судьбы неисповедимы.

Всю тяжесть грехов приняла на себя сломанная шея директрисы.

Я открыл окно статуса, чтобы проверить информацию.

…

[▼ Клеймо зависимости]

[: Активируется при отсутствии опекуна. Смерть наступает через 24 часа.]

[До смерти осталось: 23:45:52]

…

Условие нового клейма вступило в силу, и обратный отсчёт пошёл.

Да вы... издеваетесь, блядь.

— Сука-а-а!.. Суки-и-и!! За что вы до меня доебались?!

Привалившись к трупу директрисы, я истошно орал.

Я ведь не просил многого.

Смирился с ублюдским стартом и изо всех сил пытался выжить, цепляясь зубами за любой шанс.

И каков итог?

Жрал раз в день и терпел.

Даже в невыносимых условиях не сдавался и старался двигаться дальше.

И ради чего?

Чтобы сражаться с сумасшедшей сукой, мечтавшей замуровать меня живьём в стену?

А когда я чудом выкарабкался из лап смерти, само окно статуса спит и видит, как бы меня угробить.

Какой-то сраный бог явно решил надо мной поиздеваться.

Я разве умолял меня сюда переносить?!

Я никого в жизни не поливал грязью, жил честно и добросовестно!

— Так почему?!! Почему именно я?!! Кхе... кха-кха...

Из-за сработавшего при падении клейма в горле заклокотала кровавая мокрота.

Боль, будто внутренности жгло огнём.

По иронии судьбы, именно она доказывала, что я всё ещё жив в этом ебучем мире.

Я не хотел умирать.

— Помогите! Здесь человек...!!

Единственное, что мне оставалось, — драть глотку, вымаливая спасение.

— Спасите!! Есть здесь кто-нибудь?!!

Скрипя всеми костями, я попытался осторожно отползти от трупа директрисы.

[Проклятие: расстояние до опекуна превысило допустимое...]

Предупреждение всплыло, стоило мне отдалиться меньше чем на метр.

Эта проклятая связь продолжала душить меня даже после её смерти.

Эта ебаная тварь пожирала меня, даже став мертвецом.

— А-а-а-а-а!! Спасите-е-е-е!!!

Мне было до слёз горько и обидно.

Слёзы катились градом, а тело налилось свинцом.

Мой отчаянный крик лишь эхом разносился по безлюдной лесной глуши.

◇ ◇ ◇

[До смерти осталось: 03:04:11]…

Голос окончательно сорвался, из горла вырывался лишь сиплый хрип.

Состояние тела было хуже некуда.

Из-за того, что я надрывал пересохшую глотку, я десятки раз терял сознание и приходил в себя.

— Есть... кто-нибудь...

По мере приближения таймера к нулю надежда таяла.

Чёртов инстинкт выживания. Чуя скорую гибель, тело судорожно цеплялось за жизнь.

Я просто повторял бессмысленные мольбы о помощи, хотя рассудком всё прекрасно понимал: я скоро сдохну.

Труп директрисы уже начал разлагаться, и над ним роились всевозможные лесные падальщики.

— Сука... пошли вон...!

Мерзкие твари лезли и на меня. Отойти я не мог, поэтому лишь вяло отмахивался.

Вскоре я стану угощением для червей — от мысли об этом неизбежном будущем пробирала леденящая дрожь.

— Мама...

Слёзы пересохли, я больше не мог даже плакать.

…

— Дитя.

— А...?

Необъяснимое чувство окатило с головой. Голос возник внезапно, словно минуя обычные органы чувств.

Повернув голову, я увидел женщину.

Длинные чёрные волосы, чёрное одеяние, а в глазах ярко сияет потусторонний свет.

Если бы у жнеца смерти был облик, он выглядел бы именно так.

Перед этим явным воплощением погибели меня забила крупная дрожь.

— Пойдёшь со мной?

— А... что?

— Я спрашиваю, пойдёшь ли ты со мной.

Это было внезапно и пугающе, но выбора у меня не было.

Словно заворожённый, я кивнул.

[Зарегистрирован новый опекун.]

[«Клеймо зависимости» деактивировано.]

[«Клеймо отверженного» обновлено.]

…

Сообщения в окне статуса мгновенно заполнили обзор.

От этой похожей на сон картины у меня отвисла челюсть.

Женщина в чёрном невозмутимо обронила:

— Привязанности ко мне не жди.