Кричащая роскошь дворца ни на секунду не смолкала. Вокруг Флориана слышались сотни, тысячи различных голосов, мужских и женских, приятных и не очень. Стоило развесить уши и можно было утонуть в этом беспорядочном потоке информации, конца и края которому не было. Казалось, они никогда и не замолчат, словно у них бессчетное множество тем для разговора.
Когда голову разрывает от боли и не такое покажется надоевшим. Даже любезный герцог, что сопровождал юного рыцаря, никак не смог бы успокоить это ноющее недомогание. Едва же они подошли к очередной группе аристократов, монсеньор положил властную руку на плечо де Сарда.
— Прошу, Флориан де Сард! Он же Великан из Эдессы, он же Рыцарь Золота... надеюсь, я не забыл какой-то из Ваших титулов, сир де Сард? В столь юном возрасте, Вы ими неимоверно богаты! — запнувшись на полуслове, спросил Фаусто у юноши.
Но взгляд самого Флориана прицепился к остальной аристократической компании:
Девушка с закрытым платьем, с плотной тканью платка на голове. Юная, ровесница Флориана, но каждый его взгляд заставлял ее увести глаза в пол.
Полный мужчина, зим средних на вид. Волосы частично седые, частично их вовсе не было. Полуулыбка на его устах показалась Флориану какой-то лживой…
И еще более юный, чем он, мальчишка. Черные волосы, черные одежды… Герб Кальтенвейнеров вышит над правой грудиной. Едва припомнив этот взгляд, Флориан тут же поднял на него палец.
— О, а с ним мы уже знакомы. — Сказал де Сард, тыкнув в парня пальцем.
Сильно удивившись такому поступку, девушка удивленно ахнула, толстяк недовольно фыркнул, а Фаусто пустил неловкий смешок.
Сам юный ди Кальтенвейнер, при этом, даже не поднял взора на наглеца. Склонил голову и учтиво поклонился Флориану.
— Сир де Сард, в бою Вы проявили выдержку и храбрость. Ваша доблесть и, несомненно, воля Создателя, дали возможность Вам одолеть меня в сшибке. Поздравляю с этой победой. — Сказал он быстро, как будто нарочно проглатывая слова на окончаниях.
— Так он и с Вами скрестил копья?! За один день сразились со старшим и с младшим из сыновей герцога Свезии?! Какова прыть! Ну уж точно я не ошибся, что позвал Вас, сир де Сард! — восторженно вскрикнул Фаусто.
Но юному Кальтенвейнеру, что уже являл свой буйный нрав, этот восторг не пришелся к сердцу.
— Он… Скажем так, удача в этот раз благоволила простодушному рыцарству… — проговорил парень, запнувшись на полуслове.
— Да просто кто-то совсем коня собственного не знает! Нельзя так быстро поворачивать рядом с шумной компанией — вот тебя конь и опрокинул! Кто только тебя ездить-то учил?.. — с легким ехидством в голосе проговорил Флориан, но парень надменно улыбнулся.
Гантер сжал кулаки, но улыбка на его лице расплывалась только шире. Он, недолго думая, решил все же брызнуть желчью в ответ:
— Меня учил Всадник Темных Времен. И мне не пришлось ради его кошелька скакать перед баронами и убивать собственных друзей. Полагаю, тот факт, что тебя учил старик де Вилле и подарил тебе столько опыта в подобных встречах?
— Учитель Шарль занимался только с лучшими. Такого, как ты, он бы не стал учить.
— Лучшими? Толпа никому ненужных оборванцев была нужна ему лишь для того, чтобы было на что пропивать свою жалкую жизнь! Возможно, когда-то он и был известный дуэлянтом, но глубоко развитый алкоголизм притупляет навыки!
— Сир ди Кальтенвейнер… Прошу, не стоит… — жалобно попросил Фаусто, чувствуя к чему все идет.
— Нет. Пусть говорит. — Жестко встрял Флориан.
— А что тут говорить? Шарль — трус и пьяница, что бежал с каждой дуэли, на которую его звали. Графские Войны кончились и он решил натравливать друг на друга юнцов. За деньги загонял их в смертельные сшибки на потеху тем, от кого раньше в ужасе убегал.
— Ложь…
— Мой брат с ним сталкивался не раз. Он и помыслить не мог, что называющий себя рыцарем осмелится бежать с поля боя.
— Шарль де Вилле никогда бы так не поступил! Прекрати врать!
— Выдающаяся верность мертвому. Очевидно, ты достойный ученик своего учителя. Ведь ты тоже сбежал от моего брата. Иначе ты бы не стоял здесь…
Резкий замах, насмешка и гулкий удар. Отойдя на пару шагов, Гантер схватился за щеку, уставившись на Флориана с удивлением. Звонкая пощечина голой руки оставила на его лице красное пятно, даже лопнуло несколько сосудов в глазу.
— Ты… ударил меня?..
— Лжец и подонок, я вызываю тебя на рыцарскую дуэль!
— Если подтверждаешь — я выступлю ответчиком. — Послышался знакомый голос из-за спины Флориана.
Холодный, пробирающий до мурашек. Сердце тут же выпало из груди Флориана, при одном только появлении этого человека. Ведь голос его уже знаком, за ним идет тот холод и серость, что смывает перед глазами всякие краски и навсегда замораживает сердце. Обернувшись дрожащей головой, златовласый действительно его увидел.
Серый Хлад шел к ним, стремительно сокращая дистанцию широкими шагами. Встав перед Флорианом, Ричард посмотрел на великана сверху вниз. Только сейчас юноша понял, насколько соперник огромный: если Флориан и сам не низок, то Кальтенвейнер старший был ровно на голову выше.
Но “выше на голову” — всего лишь физическая величина. При взгляде на него казалось, что он гораздо больше. Как если приходилось смотреть на недостижимую гору, до которой никогда не добраться ни одному живому человеку.
— Ты подтверждаешь или нет? — переспросил Серый Хлад.
Разумеется нет! Ни за что в трезвом состоянии! Всё естество Флориана дрожало до того, что он никак не мог согласиться выступить против него… но, иной раз, шальная голова громче собственного тела.
— Твой брат осмелился осквернить честь мертвого…
— У мертвых нет чести. Их тела холодны, а их слава больше никому не нужна.
— Он сражался и был верен своему имени! Я никому не позволю осквернить его честь! Я не отступлю даже перед таким, как ты!
— И даже умереть готов?
И тут Флориан запнулся. Не смог найти слов правильных, слов верных против такого вопроса. Ведь с одной стороны он никогда прежде не думал, что может умереть, а с другой был точно уверен, что этот человек способен на его убийство.
— Я — его брат. Отец доверил мне его защищать. Так ты подтверждаешь свой вызов на дуэль? — переспросил Серый Хлад, устав ждать ответа.
— Не отступлю… — повторил Флориан.
Проговорил он нечетко, а обязан был полностью озвучить официальное подтверждение. Пока этого не произошло — фактического вызова не было, только брошенное в гневе слово. И Серый Хлад, неоднократно сталкивающийся с тонкостями традиции, требовал полного их соблюдения.
Наблюдая за происходящим, Гантер ехидно улыбнулся, все еще держась за щеку.
— Что такое, простолюдин? Испугался? А еще совсем недавно…
— Гантер, замолчи. Старшие разговаривают.
— Но, брат!.. Этот выскочка…
— Заткнись. — Холодно отрезал Серый Хлад. — Сир Флориан де Сард пережил два моих удара, а ты решил справиться лучше меня?
— Я не…
— Он выбил тебя из седла и связал, взяв в заложники. Будь я на его месте — вспорол бы тебе горло, не тратя времени на веревки.
— Но брат…
— Что ты ему сказал?
— Он принялся хвастать, что взял меня в плен!
— Но он действительно взял тебя в плен. И тебе повезло, что твою честь не взяли силой, а шея еще держит пустую голову.
— В каком смысле “взяли силой”?..
— В плену со многими мужчинами обращаются хуже, чем с женщинами.
От услышанного, толстяку и девушке немедленно поплохело. Фаусто, осторожно подняв руку, отпустил их легкой отмашкой, а они, не задумываясь и на секунду, ушли.
Сам хозяин вечера явно не желал вмешиваться в конфликт Кальтенвейнеров — встал даже несколько поодаль от Флориана, хоть и все это время был рядом.
Окинув всех присутствующих взглядом, Ричард еще раз перевел свои серые глаза на златовласого.
— Ты не подтвердил вызов, потому я разберусь с братом сам. Если Фаусто позволит, я бы не хотел омрачать этот вечер дуэлью. — Сказал Серый Хлад, посмотрев и на хозяина вечера.
Тот едва заметно мотнул головой, не сразу найдя подходящих слов.
— Д-да… Разумеется, я был бы очень признателен… — перепуганно отозвался старый герцог.
— В таком случае: приятного вечера. Гантер, за мной. — Строго подозвав за собой брата, Ричард отступил.
Схватив младшего за локоть, он увел его от остальной компании, не дав сказать слов прощания.
Тихо выдохнув через пару мгновений, Фаусто еле как смог натянуть улыбку на свое лицо.
— Что же… Хорошо, что все закончилось без потери чьей-либо чести… Мой юный друг, вы ведь вовсе не расстроились?
— Касательно?.. — спросил Флориан, только успев прийти в себя.
— Моего согласия избежать дуэли. Я вовсе не хотел Вас оскорбить, но сегодня… подобное сражение… Есть в нашем окружении человек, что мог бы расценить подобное событие неверно. — Слегка повернув головой в сторону, проговорил монсеньор.
И действительно, едва Флориан посмотрел туда же, куда и он, то увидел: на веранде второго этажа стоял седой мужчина. Длинный и украшенный мехом плащ, золотая цепь на шее и величественный венец на голове.
Император Мэрик ди Мейн-Даркборн. Человек, которого встретить удается немногим, и еще меньшим удается встретиться с его взором. Флориану удалось, и эта удача быстро омрачила его и без того опустошенное лицо.
Старый владыка всего континента показался ему скучающим. Как если бы вся тоска мира принадлежала ему лично. Глаза уставшие, мешки под ними тяжелые и темные от недосыпа. Седые волосы качались на легком летнем ветру, но он сам оставался неподвижным. Скульптура его предка вмещала в себе больше жизни, чем он.
Рядом с ним настолько же седой, но куда менее контрастный мужчина. В черном доспехе и белом плаще, единственный вооруженный тут человек, помимо стражи. В его глазах вообще не было ничего, как если бы он был ненастоящим. Зрачки его двигались, но интерес в них отсутствовал. Безжизненный, совсем как Серый Хлад, но от него не чувствовалась угроза. Пустой, лицо его казалось одновременно знакомым и впервые увиденным.
— Дориан Даркборн. Слышали о нем когда-нибудь? — Послышался вновь голос Фаусто.
— Что?.. — спросил с непониманием Флориан.
— Человек рядом с Его Императорским Величеством. Дориан Даркборн, один из Всадников Тёмных Времён. В последнее время, он постоянно сопровождает Императора… Говорят, отличается особым мастерством. На мой не разбирающийся взгляд ничего примечательного. Всадник как Всадник.
— И почему мне это должно быть интересно? Хотите, чтобы я с ним сразился?
— Ха-ха-ха!.. Ну, скажите тоже, сир де Сард. Даже самый талантливый из людей не сравниться со Всадником. Они ведь и не люди вовсе, монстры.
— Как Серый Хлад? — спросил Флориан с искренним непониманием.
Разразившийся смехом еще сильнее прежнего, Фаусто закрыл собственный рот ладонью.
— Не хочу показаться грубым, сир де Сард… но это же Всадник. Вы что, совсем ничего о них не знаете?
— Только детские сказки, не больше.
— Тогда знайте, что иногда в детских сказках правды больше, чем можно подумать… Дориан Даркборн, если так можно выразиться, славен тем, что его отправили умиротворить семейство де Ла Круа…
— И что с того?..
— В живых остался только сир Малед де Ла Круа. Троюродный племянник графа де Ла Круа, очень сомнительная ветвь, не имеющая претензий на землю… всё остальное семейство было уничтожено. Таков печальный опыт тех немногих, что воспротивились воле Императора прекратить бесчинства.
Вновь посмотрев на эту фигуру, Флориан попробовал почувствовать, хотел ощутить тот же страх и желание сразиться, что и с Серым Хладом. Но от фигуры Всадника он не почувствовал ничего. Как если смотреть на безмолвную скульптуру или забытую картину.
Не соперник. Не враг. Тот, с кем нельзя сразиться на равных. Ричарда удалось задеть, навредить хоть и немногим, но с этим седовласым мужчиной такое было невозможно даже представить себе. Как муравью никогда не сразиться со львом, как муха никогда не повстречает в небе орла. Необычное чувство, прежде незнакомое Флориану.
— Монсеньор, недавно я поймал себя на мысли, что мне недостает некоторых знаний. — Сказал златовласый громко.
— Что же, мой юный друг, на то и нужны старшие друзья! Какой из вопросов Вас мучает? Я постараюсь помочь. — С улыбкой проговорил Фаусто, слегка наклонившись ухом к Флориану.
— Я не знаю имени ни одного человека, что участвовал в Графских Войнах.
— Ах, это… Это совсем пустое, друг мой! После Серого Хлада можете совсем никого из них не боятся! Из присутствующих на турнире могу назвать, разумеется, герцога Ричарда ди Кальтенвейнера… Также сеньор Фиц ди Киллштейн, но он не участвует в состязаниях — сослался на болезнь… Так…
— Я имел в виду не тех, что еще живы.
— Простите меня, сир де Сард… Не понимаю, о чем Вы…
— Те, что умерли в Графских Войнах. Их и правда навсегда забыли?
И тут улыбка мгновенно пропала с лица Фаусто. Хлопнув глазами пару раз, он отшатнулся от юноши на полшага, будто он заговорил неожиданно на языке драконов или демонических владык. Облизнув губы, словно они мгновенно высохли от этого вопроса, он попытался что-то произнести. Фаусто оглянулся, посмотрел по сторонам и тихо произнес:
— Сир де Сард, умоляю… не все темы уместны для светской беседы…
— Но эта тема меня волнует больше всякой прочей! Я всегда считал себя рыцарем, человеком чести, но теперь… Если за доблестью следует смерть, а в доблестной смерти нет славы, то какой тогда смысл?
Фаусто сморщился, скукожился от этих слов. Вдруг он словно окоченел, мгновенно замерз посреди летнего вечера. Даже в таком состоянии, он собирался что-то возразить юноше… но его опередила фигура на веранде второго этажа:
— Какой дивный вопрос! Первый за всю эту встречу! — прозвучал задорный, полный веселья голос.
И какого же было удивление Флориана, когда он понял, что этот голос принадлежал никому иному, как самому Императору Мэрику…