В собственном лагере, спустя час, они собрались все вместе. Палатки слуг, их рыцарские… одну из всех этих палат они называли “наше место”, ведь там они решали все самые важные решения. Такие, как прибытие на этот турнир и что делать после смерти учителя.
Самые важные и ответственные вопросы решались здесь. И, как у них это уже давно принято, перед обсуждением им следовало немало выпить.
Вино, пиво и эль. Те немногие деньги, что остались от уплаты за наряды и сбрую, они спустили на выпивку. Так или иначе, они теперь совсем на мели и, если им этого казалось мало, в очень больших проблемах.
— Если говорить о де Мане, то у меня неприятные новости для всех нас… Его вообще тут не было. Приехал какой-то гонец от его имени, потребовал дуэли от Гийома. Тот согласился, позвал друзей… ну и, как это бывает всегда в случае с ветеранами Графских Войн, началось… — начал Хайнхард разговор.
— Что началось-то? — тут же встрял Бернарт.
— Сложно это объяснить, если раньше в таком не участвовали… В общем, союзники Гийома, едва встретив друг друга, начали вспоминать старые обиды и создавать новые. В итоге, почти все, кто должен был участвовать в дуэли на его стороне — стали друг другу врагами. Как-то так они и подкупили герольда, чтобы устроить этот “отборочный этап”.
— Получается, мы могли и не участвовать в этом ужасе?.. — спросил Ги.
— А кто знал? Я едва услышал что этап “отборочный”, принялся штудировать правила и спрашивать у других. Да и сам герольд, если вспомнишь, не отказывался, что это официальный этап турнира. Оказались не в том месте и не в то время, по-другому и не скажешь…
— Ебаный Гийом, сука… Да чтоб его Феру лично в рот и в жопу ебал на медленном огне!
— Бернарт, прояви уважение. Он мертв, смерть его забрала. — Строго процедил Хайнхард.
— И хер ли с того?! Сдох как собака, уродец, нам всем на забаву и ладно!
— Как бы то ни было, брат мой… Все таки, Гийом — последний из моих прямых родственников… — встрял Ги.
— Так ты же сам ему смерти желал! Че это вдруг! Теперь это любимый дядюшка, а не предатель и братоубийца?!
— Просто… Давайте забудем о нем… Я правда не хочу больше слышать это имя…
— Ладно… ты это, прости… если че не так сказал там…
— Принято, Бернарт. — согласился Ги.
Молча сидел только Флориан. Смотрел на братьев и ждал, когда уже поднимется более важный, на его взгляд, вопрос. Он нервничал, перебирал пальцами, но не встревал в разговор. Все-таки, знать о де Мане и том, как начался турнир, было крайне важным.
— Ну, что я могу сказать про себя… Откровенно говоря, смерть бывшего графа Грейс никак мне не помогла. — Заговорил Ги о другом.
— Ну и че, старый Фиц тебя узнал? — спросил припомнивший последние события Бернарт.
— Фиц?! Ты что, к нему пошел за помощью?! — вспых удивленным гневом Хайнхард.
— Бернарт, я же просил… Ну разумеется я пошел к единственному человеку, что имеет хоть какие-то связи! Мы даже родня, в некотором смысле…
— Он безнравственный потаскун и последняя сволочь! О чем ты думал?
— Ну, к твоему спокойствию заранее скажу, что ничего из этого не вышло! Он мне открыто сказал, что не станет помогать… Могу, разве что, обратиться в имперский суд и ждать удовлетворительного приговора Императора.
— На суд нужно много золота. Извини, но у нас ни одной золотой…
— Я знаю, знаю! Я уже нашел человека, что готов помочь мне… по сути, по доброте душевной! Я даже и не думал, что среди банкиров есть поистине великие люди с чистым сердцем!
— Ты про кого так распыляешься, рейвелиец… — встрял вновь Бернарт.
— Сеньор Коррадо Компариджи! Я и сам удивился, он ко мне первым подошел! В общем-то, как он сказал, я ему даже ничем не буду обязан…
— Это как, “ничем не обязан”? Банкир и задаром золото дает на суд? — уточнил Хайнхард.
— Он сейчас является советником королевы Рейвелии! Говорит, нужны верные короне люди из именитых семей. Даже моего отца, оказывается, он знал! Воистину, достойнейший человек!
— Ну нихера себе… Калистианская крыса и помог задаром… — влез Бернарт.
— Брат мой милый, что от роду огнем отмечен… Ты ведь и сам калистианец…
— Ну и че?! Я на этих жирных тварей до золота алчных не похож ни враз!
— Что правда, то правда… Выпьем еще, за успех этого дела?
— У тебя адвокаты знакомые есть? Золото - полдела, нужны и грамотные люди… — решил убедиться Хайнхард.
— Ну, у меня были некоторые знакомства, но сеньор Компариджи уверил, что его связи прочнее… Пожалуй, я доверюсь ему в этом вопросе. Что думаешь, старший?
— Не нравится мне это. Но мы ничего не потеряем, если у него не выйдет. А если выйдет — многое получим. Выпьем за это.
Подняв кружки пива и бокал вина, трое братьев отметили некоторый успех в их опасной авантюре. Только кружка Флориана не сдвинулась с места, а его рука громко ударила по столу. Поднявшись над всеми, он разъяренно ударил и второй ладонью по мебели.
— Замечательно! Рад за тебя, сир де Шам! А давайте теперь поговорим и о том, что произошло! — громко вскрикнул золотоволосый.
— А что такого произошло, что следовало бы обсуждать? — сухо проговорил темноволосый денериец.
— Ты не охренел часом?! Совсем уже набухаться успели?! Что делать будем с этим турниром?!
И тут взгляды потухли. Только Хайнхард, сохраняя холодный взгляд, смог подняться напротив Флориана.
— После всего, что произошло, ты готов продолжить? А ты хорошо подумал?
— А что тут думать? Хочешь побежать, опять?
— Слышь, эдесская рожа… — попытался встрять вновь Бернарт.
— Пасть закрой, пиздолиз несчастный! Ты меня из-за какой-то дворцовой шлюхи одного оставил! Вы все меня бросили и не вступились! И тоже самое было на резне!
— Ты нихрена не понимаешь… — сквозь зубы проговорил Хайнхард.
— А что тут понимать, старший?! Вечно говорящий про братство и общность, научивший нас всему этому! Едва реальная угроза, так вы меня одного оставили! Свою мелочную хрень, какие-то титулы и блядей обсуждаете!
— Флориан… Что с тобой?.. — удивленно выдал Ги.
— Это с вами что такое?! Да за каждого из вас я бы горы перевернул и море поднял! А что вы?!
— А кто тебя от Серого Хлада защитил, не напомнишь?.. — вновь припомнил Хайнхард.
— Да пошел ты нахуй! Не появись этот император-уебок, меня бы там и заебашил этот монстр! Не возьми я в плен мальчишку Гантера, он бы и не задумался!
— НЕ ВОЗЬМИ ТЫ ЕГО В ПЛЕН, НИЧЕГО ИЗ ЭТОГО БЫ И НЕ ПРОИЗОШЛО! — вскрикнул гневно Бернарт.
— Ты, тварь! Я твою жалкую душонку спас от того хуесоса с мечом в шее! И этим ты мне оплачиваешь теперь?!
— Он прав. Замолчи, идиот, пока еще больше лишнего не наговорил… — проговорил Ги, смотря на великана.
— И ты туда же, хуесос гнилой?! Да я рвался со всех ног, лишь бы вас двоих спасти! Там, на том кровавом холме! Я и на секунду не испугался врага, потому как страх за вас был больше!
— А из-за кого мы вообще там оказались, как ты думаешь? — неожиданно спросил Хайнхард.
И тут, словно весь мир перед глазами исказился, Флориан перестал злиться. Покосившись на старшего брата, он пытался разглядеть в его лице хоть какое-то объяснение сказанному. Но столкнулся только с холодным, каменным выражением лица денерийца. Как если бы он уже все наперед продумал и знал, что сказать.
— Ты че несешь, сука?.. Из-за меня мы попали на Графскую резню — это ты хочешь сказать?..
— Кто больше прочих был уверен в успехе? На кого Бернарт смотрел и кому поверил в первую очередь?
— Да ты не охуел ли часом… А Ги?! Ги и его жажда отомстить дяде! — пытался парировать Флориан.
Ги сжал кружку, опустив взор в землю. Ему нечего было сказать, ведь он согласен со словами златовласого, но не может поддержать его мысль в целом.
— Кто бы его послушал, если бы не ты? В конце концов… Кто решил взять в плен Гантера ди Кальтенвейнера?
— Он чуть не убил Дулиуса! Ты сам, тварь, сказал, что пацан теперь нам брат!
— Достаточно было отбить нашего человека и уйти. Но ты решил взять в плен мальчика, за которого нас всех вздернули бы на дереве.
— И ты, гнида, в самом деле это говоришь?! Что же ты согласился тогда вообще участвовать в этом?!
— Потому что коллективное решение и точка! Но ты, тщеславный безумец, не думаешь о других! В отличии от остальных, тебе наплевать на братство! — выкрикнул в гневе Хайнхард.
Совсем как тогда, на кровавом холме. Злобный, животный рык и такой же взгляд был у привычно холодного денерийца.
Флориан ничего не мог сказать в ответ. Оскорбление в самое сердце ударило так сильно по нему, что он не поверить в услышанное.
Тогда, единственным способным на слово, оказался Ги:
— Сказал главный трус…
— Что?! Кто здесь трус?! — тут же вспыхнул Хайнхард.
Ги было не остановить. Встав из-за стола, он направил бокал вина в сторону Хайнхарда. Резко бросив содержимое, он окатил брата напитком, тут же презрительно тыкнув в него пальцем.
— Ты, жалкий пес! Ты, вечно боящийся всего на свете! Если другие подумают, что ты не пошел в “Волчью Стаю” потому как у тебя оно омерзение вызывает, то я знаю правду! Ты трус! Вечный трус, что никогда не рискнет!
Хайнхард стих. Замолчал, как если бы ничего не мог сказать.
— Скажи ему! Скажи, как ты одергивал меня и Бернарта там, когда Флориан затеял схватку с Серым Хладом! Ты сказал: “Еще не время…”! Твои слова, лживый лицемер! Столько лет я молчал об этом, потому как сомневался! Но дважды ты это сделал с ним! Тогда, на поле боя, и часом ранее, на дворцовой перепалке! И сомнения во мне отныне нет! Ты — трус!
— А что же ты меня не послушал и не помог ему сам?! — вскричал денериец в ответ.
— Ты и сам знаешь, почему! Все знают почему! По той же причине, что ничего не сделал Бернарт!
Замолчав на короткое мгновение, троица оглядела друг друга. Грустно опустив головы, они все выглядели уязвленными. Больше всех грустен был Бернарт — как если бы его оскорбили, а он не знал, что ответить.
— Мы не такие, Флориан… Мы не великаны, что могут и Серому Хладу оскорбление бросить и с Императором как с уличным попрошайкой разговаривать. Мы… Мы приехали сюда для того, чтобы показать себя, понимаешь? — пояснил Ги за всех.
— И я. Я тоже приехал показать… — пытался оправдаться Флориан.
— … Нет, мой храбрейший друг. Ты приехал показать Великана из Эдессы. Ты в самом деле озвучил при всех, что будешь сражаться турнирным оружием. Даже старик Вландетто отказался от этого, да и Малед наверняка откажется в последний момент. Никто в здравом уме не сказал бы такого, как бы гордо не звучало…
Крепко задумавшись, теперь и Флориан опустил взор. Ведь это правда, он это знал. Толпа аристократов, что имеют куда больше причин поступить так, как он, содрогалась и хранила тишину. Малед, прозванный “Бесстрашным” и мальчишка Кальтенвейнер, спровоцированный старшим братом. И больше никто не поддержал.
— … в одном Хайнхард прав. Будь на твоем месте я — никогда заложником не стал бы сын герцога Свезии. Будь Бернарт или Хайнхард — никому бы не пришла столь безумная идея в голову. Никто из троих не стал бы пытаться сражаться с Серым Хладом. Никто не бросил бы вызов Императору всего континента. На подобное из нас способен только ты. Тот, кто жизнь собственную не ценит и не жалует…
— И это, хочешь ты сказать, значит, что мне на братство наплевать? На вас мне, якобы, насрать?..
— Это слова Хайнхарда…
— Да. — Вновь заговорил уже куда более спокойный Хайнхард. — Я так и считаю. Хоть о ком-то ты подумал, прежде чем нас так подставлять? Я не сказал в прошлый раз, потому как ты был только после раны, а затем пришел Фаусто… Но что ты устроил там, во дворце? Разве мы не говорили о том, что тебя хотят использовать? Разве не использовали по итогу? Ты смотришь только на то, что мы тебя оставили, а что мы должны были делать?..
Тихим, размеренным голосом давил денериец фактами. Мгновенно вскипев вновь, Флориан снова ударил по столу.
— Поддержать, твою мать! Хотя бы встать рядом, а не прятаться в тени!
— Тогда мы бы подставились вместе с тобой под имперский гнев! Что бы это изменило?! Что? Твоя безумная выходка стала бы от того умнее? Твои слова, расцененные как юношеское безумие крови, стали бы громче?
— Я бы знал тогда, что у меня есть братья! Братья, а не прячущиеся в тенях трусы, что бояться крови!
— Мы тебя выходили сами, рискнули перед Серым Хладом встать на защиту… — проговорил Ги смущенно, как если бы совсем сказанным не гордился.
— Да лучше бы он меня там и забил! Лучше я бы умер, чем узнал сегодня, что на белом свете я один против всех!
— Ты, нытик песчаный, зашей ебальник уже… — огрызнулся Бернарт.
— Вечно выебываешься, всем дерзишь! А едва беда — то к шлюхам под юбку, то обосравшийся лежишь в своем говне! — выдал рыжему в ответ Флориан.
— Я хотя бы не ебнутый наглухо и остальных не подставляю…
— Верно. Ты всего лишь мелкий гнилой выродок. Готовый оскорбить всех, лишь бы не столкнуться с тем, какое ничтожество сам.
Бернарт сжал кулаки. Был готов дерзнуть, но резкий удар по столу от старшего из братьев охладил его.
— Флориан, прекрати. — Строго проговорил Хайнхард.
— А что, не прав я? Больше всех выебывался, а как дошло до дела — валялся в собственной луже мочи и говна! Плакался как девка и умолял себя спасти!
И тут он не сдержался. Бернарт резко подорвался из-за стола, уже замахнулся для удара по Флориану… как вдруг, размахнувшись на миг быстрее, со всей силы кулаком в лицо златовласого ударил Хайнхард.
Великан, не задумываясь и на мгновение, хватает денерийца за руку. Щека его горела от удара, но он совсем не чувствовал. Потянув к себе через стол старшего, Флориан опрокинул его наземь с грохотом.
В гневе, рыжий бьет златовласого в живот, но единственным ударом в челюсть его отбрасило. Не успел подняться Ги, как его завалило телом Бернарта, прижав к земле.
Не поднимаясь, Хайнхард хватает Флориана за ногу и опрокидывает наземь. Нависнув над ним, он замахивается для удара, как вдруг великан бьет денерийца в нос основанием ладони. Разбитый в кровь хрящ, старшего сбросило в сторону. Эдесский громила тут же навис над ним.
— Хватит! Что вы творите! Прекратите! — закричал Ги, пытаясь выбраться из-под Бернарта.
Но тот валялся, неспособный уже встать сам. Вывихнутая единственным ударом челюсть выпирала с другой стороны.
Неспособный дышать носом Хайнхард смотрел снизу вверх на младшего из братьев. Флориан замахнулся, но не бил. Он видел, что натворил и голос Ги вернул сознание из ярости в ситуацию.
— Мы все устали, братья… Вспомните, мы же по-прежнему братья… А братьев, как говорится, что?.. Не выбирают, мои милейшие… — взывал и дальше Ги, еле как вылезая из под тела рыжего.
Слова его доходили до ушей обоих, но Флориан все еще боролся. С собственной природной злобой, с уязвленной гордостью и чувством обиды.
Понимая, что заминка не случайна, Хайнхард потянулся, чтобы обнять Флориана за шею, но тот лишь отшатнулся.
— Да… братьев не выбирают. Но от братьев отказываются. — Проговорил златовласый.
Поднявшись над старшим, он отошел в сторону. Попятился, не веря в то, что только что произошло между ними.
Ги был удивлен услышанным. Хайнхард, поднявшись на ноги, тут же осмотрел Бернарта. Рыжий был без сознания, едва дышал и сквозь сон мычал от боли. Присев рядом с ним, денериец запрокинул голову, краем глаза смотря на златовласого.
— Что ты такое говоришь, идиот… — с трудом вымолвил рейвелиец.
— Оставь, Ги. Пусть идет. — С трудом выговаривая слова, пробубнил Хайнхард, запрокинув голову.
Обернувшись на слова денерийца, златовласый вновь скрючил полную злобы гримасу.
— Не делай вид, что я вас бросаю. Это вы меня бросили… — сквозь зубы ответил Флориан.
— Уходишь ты, а не мы. Кто же кого бросает тогда?.. — пробубнил Хайнхард вслед.
Схватив рядом стоящую бадью, Флориан швырнул её в стол. Старая, обшарпанная древесина вместе с бочонком эля треснула, мебель рухнула наземь. Вино разлилось по земле, брызнуло в лица сидевшим рядом парням.
Золотой рыцарь покинул палатку. В гневе, он хватал всё, что попадется под руку: стоявший флаг с собственным гербом, чье-то тренировочное копье, табуреты. Ломал, вышвыривал за пределы общего лагеря и разбивал об частокол вокруг.
Редкие пажи лишь издали наблюдали за его поведением, не рискуя никак препятствовать гневливому господину. А ему очень даже хотелось бы, чтобы прямо сейчас кто-то бросил вызов. Обнажил клинок, встал напротив и вновь вскричал клич, полный воли и отрешенности.
— Смерть и Позор тебе, сир де Сард. — Прозвучал знакомый голос со стороны.
Злой как зверь в бешенстве, Флориан развернулся на это обращение. Замахнувшись, он тут же выбросил перед собой кулак, лишь после заметив, в кого.
Выставив ладонь перед собой, облаченный в черный капюшон мужчина схватил на лету кулак. Выкрутив юнцу руку, Ричард толкнул Флориана сапогом в зад в одно движение. Сделав шагов самостоятельно, великан чуть было не рухнул лицом в землю.
Злобы от того в нем не стало меньше. Потянув к поясу, он попытался вынуть из ножен клинок, но объял лишь воздух. На поясе не было клинка, лишь пустые ножны. Первее страха остаться невооруженным, юнец почувствовал холодок у горла.
— Быстро твоя рана зажила, совсем не держишься за бок. А ведь я был уверен, что после такого не выживешь. — Выдал Серый Хлад, меж делом.
Только теперь Флориан заметил. Меч в руках герцога, а его острие едва задевает кадык.
— Хочешь исправить то, что не успел тогда сделать? Дай мне тогда меч, если достоинства хватит. — Прорычал златовласый.
— Зачем это? Вспорю тебе горло, как поросенку на забой и делов. Никто и не спросит, как это произошло.
— И ты в самом деле готов так себя опорочить? До смерти ведь с этим жить.
— Не первый и не последний случайно убитый мальчик. Так войны выигрывают, парень. Что там один золотоголовый ублюдок?
Флориан расценил эти слова как сказанные всерьез. Потянувшись рукой, он почти ухватился за лезвие меча, как вдруг оно взмахнуло вверх.
Пронеслось прямо над головой и резко направилось к плечу. Лезвие норовит отсечь руку и Флориан совершенно точно не успеет от него увернуться…