Мчащийся прямо на плечо клинок. Флориан попытался увернуться вбок, но прежде чем успел — лезвие вновь взмахнуло вверх. Словно Ричард забавлялся, он несколько раз выкинул такие удары: острием чуть было не ударил в грудь, резко взмахнул лезвием над головой, едва не вмазал навершием в нос.
В один из таких пируэтов, Флориан вновь попытался схватить лезвие рукой и опять не успел — Ричард увел меч в другую сторону. Ловким движением руки, герцог Кальтенбурга зачехлил меч в ножны, цокнув себе под нос.
— Ты безумец? Голой рукой к клинку потянулся. — Разочарованно проговорил мужчина.
— Че те надо, Серый Хлад? — злобно буркнул парень.
— Я еще не решил.
— … Че?..
— Говорю, еще не решил. Плохо понимаешь калистианский?
Запнувшись, Флориан отступил от него на шаг. Что это вообще могло значить — “еще не решил”? Звучало как угроза, но причина была непонятна.
— Мне не до твоих игр. Хочешь убить — дерзай. Хочешь поединка — дай меч и сразимся.
— Ты так ничего и не понял? Ты только что умер. Раз пять точно, над шестым я еще думаю.
Замолчав, Флориан себя оглядел. После всех приемов ветерана Графских Войн, ни одной раны на нем не было. Но отчего же вдруг так резко стало дурно? В глазах потемнело, ноги подкосило и свело.
Только сейчас прошел его гнев. Вновь к горлу Флориана подступил страх, что шел от фигуры денерийца-великана.
— Поговорить я пришел. Если ты не занят, конечно. — Усмехнувшись, заявил Ричард.
— В-вообще-то… — случайно заикнувшись, промямлил златовласый. — Ну… Были свои дела…
— Да? Это какие? Не весь лагерь перевернул после ссоры с друзьями?
— Откуда ты…
— Твой оруженосец меня привел, а я решил не вмешиваться в семейные распри. Дурной тон, в Денерии вмешиваться не принято.
Замолчав, Флориан отвернулся. Неприятное чувство, уперлось в горло и не давало нормально дышать. Хотелось вновь разозлиться, но было не на кого. От того еще неприятнее.
— Покажи свой доспех. — Неожиданно сказал герцог.
— Зачем это? — обернувшись, оскалился Флориан.
— Затем, что я тебя одолел в сшибке.
— Нихрена подобного! Ты испугался императора и…
— Я? Испугался? Кого, старика Мэрика? Не смеши меня, мальчишка. Ему в пору меня бояться, никак не наоборот. Я оставил тебе жизнь и требую твой доспех взамен.
— Без него мне никак не попасть на турнир…
— И чьи это проблемы?
Унизительное осознание пришло в тот момент, когда он это сказал. В самом деле, он имел на то право. Вот только, Флориан не видел, в каком состоянии его собственное снаряжение после той резни.
Пройдя вместе с Ричардом к личной палатке, златовласый зашел внутрь первым. На табурете в углу сидел Дулиус. Увидев своего сира, он тут же подорвался на ноги.
— Сир де Сард… — тут же промямлил паренек.
— Где мой доспех, оруженосец? — строго проговорил Флориан.
— А… разумеется…
Отойдя к накрытому мешком стенду, Дулиус осторожно за него схватился. Дрожал всем телом и постоянно оглядывался на Серого Хлада.
— Сир, я просил сира Хайнхарда… он заявил, что решит эту проблему и… Если монсеньору ди Кальтенвейнеру будет по душе, я готов отдать свой доспех взамен вашего…
— Брось, оруженосец. Покажи его. — Проговорил герцог еще строже.
Оглянувшись на своего господина, Дулиус столкнулся только с молчаливым кивком золотой головы. Согласно мотнув головой, он стянул со стенда мешок, открыв взгляду рыцарей доспех… вернее то, что от него осталось.
Кирасу больше не держали ремни, были порваны во многих местах. Она лежала на полу, упертая к манекену. Кольца кольчуги порваны на рукавах и у шеи, обнажают поддоспешный дублет. В шлеме здоровенная вмятина от удара булавы. И, самое страшное, широкая пробоина в кирасе. У самого основания, там, где и рана сейчас у Флориана.
Множество царапин, глубоких заплаток. Доспех явно не раз был отремонтирован и, совершенно точно, повидал немало чудовищных ударов.
Широко раскрыв глаза и рот, златовласый тяжело выдохнул. Ричард, от такого зрелища, едва слышно усмехнулся.
— И с этим ты собрался на турнир? — язвительно проговорил Серый Хлад.
— Ну и что с того?.. Можно подлатать, возьмут не особо много…
— Что тут латать? Кирасу на замену. Щита нет, нужен новый. Меч потерял, что ли? Копья где?
— А что, и на официальный турнир не выдадут копий?..
— Все будут сражаться боевым. Турнирное точно примутся продавать, одному единственному болвану с золотой башкой. Да и как будто у тебя остались деньги?
Промолчав, Флориан отвернулся. Серый Хлад, подняв руку, отмахнулся от того, что осталось в качестве его трофея.
— Скрой это убожество, юноша. Такой доспех никому не нужен. Разве что на металл раздать. — Проговорил герцог сурово.
— Тогда готов отдать свои… они новее, монсеньор. — Тут же почти взмолился Дулиус.
Посмотрев на оруженосца, Флориан взгрустнул еще сильнее. Увел взор в сторону, но едва захотел что-то сказать, как его перебил Ричард:
— Я сразил не тебя, оруженосец. Твой доспех — не мой трофей.
— Могу взять в долг и выплатить тебе всё до последней монеты… — сквозь зубы, проговорил Флориан.
— Заткнись, пока я не потребовал подтверждения твоих глупых слов.
Долг не выплатить без доспеха, да и взять его негде. Флориан это понял только после того, как был в очередной раз унижен герцогом. Это омерзительное чувство, собственной беспомощности и неспособности решить проблему. Оно съедало изнутри, не давало и на миг задуматься о том, чего на самом деле хотел этот монстр от него.
— Если это покроет… я готов стать вашим сервантом. Сир де Сард спас меня от смерти и… — заговорил Дулиус.
— Из оруженосца в серванты? Да у тебя ни капли амбиций, юноша. — Холодно бросил господин.
— Чего ты хочешь?! Как есть скажи уже! — вспыхнул вновь гневом Флориан.
Он не мог терпеть такого унижения. Еще и в присутствии собственного слуги. Это было отвратительно, это был не разговор с равным. И это было несправедливо и справедливо одновременно.
Обернувшись на него всей тяжестью своего взора, Ричард тихо усмехнулся.
— Я же сказал. Поговорить хочу.
— Тогда к чему говорить о доспехе?! Ты берешь его или нет?! Мне взять в долг, чтобы выплатить тебе должное?! Что мне сделать, чего тебе надо?
— Не кипятись, щенок. Жаль, что ты сам не понимаешь, но мы уже разговариваем.
— О чем? О том, какое я ничтожество, что у меня даже доспеха нет достойного? Извини, что не родился в семье, где доспех передается по наследству веками! У меня только этот и другого нет! Но я его заработал сам, своей кровью! Никого ради него не убил! Никого ради него не забыл!
Выслушав паренька, Ричард едва заметно улыбнулся. Что-то даже загорелось в его серых, вечно мертвых зрачках. Но лишь на миг, затем он вновь цокнул себе под нос.
— Чего ты так орешь? Не вопрос. Раз так хочешь, я заберу этот. И что будешь делать потом?
— Разберусь как-нибудь! Сам сказал, это уже моя проблема!
— Хорошо. Оруженосец, перенеси этот доспех в мой лагерь. Скажи моему брату, что я принес ему подарок. Доспех Золотого Рыцаря, сира Флориана де Сарда.
— Сир де Сард… — грустно проговорил Дулиус, метаясь взглядом то к своему господину, то к герцогу.
— Делай, что он говорит, Дулиус… — со злобой в голосе, скрипя зубами, но сказал Флориан.
Вырвавшись из собственной палатки наружу, златовласый принялся тяжело дышать. Столько оскорблений пришлось выслушивать и ради чего? Даже обдумать не успел он, как тут же на его плечо упала рука денерийского гиганта.
— Конрад “Милосердный” ди Грей. Хейнхельм “Мертвая Рука” де Ман. Виттор “Булава” из Компарьи. Грегор “Черный” де Морманд… — принялся говорить Ричард, как вдруг парень дернулся.
Отойдя от него, Флориан обернулся на герцога с непониманием.
— Что это?.. Чьи имена ты называешь? — с тревогой спросил юноша.
— Тех, кого больше с нами нет. Тех, кто дал бой и в нем погиб. — Мрачно ответил мужчина.
— И что? Типо, помнишь некоторых?..
— Всех. Никого не забыл, никого не простил. И всех проклял.
Непонимание сменилось удивлением. Ричард же смотрел прямо на золотую голову. Так казалось самому Флориану, но едва он сделал шаг в сторону - понял. Кальтенвейнер смотрел куда-то вдаль. Далеко во тьму ночи. Туда, где, казалось, стояли призраки тех, кого он назвал.
Так он выглядел, отрешенным и вырванным из этого мира, словно прямо здесь умер, лишь бы встретить давно забытых врагов. Или друзей? Сложно было сказать, но герцог смотрел так с минуту, не проронив ни слова.
— Они здесь?.. Те, чьи имена ты назвал?..
— В каком смысле?..
— Ну, ты как будто их прямо сейчас видишь…
Приложив ладонь к лицу, Ричард мотнул головой. Словно сняв это дурное наваждение, он протер лицо руками, быстро моргая несколько секунд.
— Ты как?.. — с опаской спросил Флориан.
Впервые от него не почувствовался страх. Не было этого могильного холода рядом с ним. Каждую секунду, проведенную рядом с Ричардом, Флориан ощущал теплее предыдущей. Он живой, все еще человек. Просто страшный, как монстр из сказок, но человек.
— Надо выпить. Ты пьешь? — спросил герцог.
— И зачем мне с тобой пить?.. — удивленно, с долей прежней обиды, ответил юнец.
— За выпивкой разговор лучше клеится. Пошли. Есть одно место здесь. — Выдал Ричард, сдвинувшийся с места первым.
Вместе покинув братский угол, они пошли по внешнему турнирному лагерю. Уже куда более обжитый, обнесенный частоколом и укрытый сотнями парчовых палаток. Вокруг еще не уснувшие слуги готовились к завтрашним состязаниям. Изредка виднелись даже рыцари, что еще не легли спать — тренировались перед предстоящими играми в пешей схватке.
Так они молча проходили, видя десятки, а то и сотни гербов. Господские и мелкие дома, никому не известные и славой отмеченные.
— Я видел, что ты въехал в город… Разве твои палатки не там?
— Нет. Я не люблю сидеть за стенами, мало пространства. Надо было встретить Фаусто и его дочь, поздравить с совершеннолетием.
— Правду говорят, что она очень даже ничего?..
— Почему спрашиваешь?
— Ну, я её не видел…
— Девица рядом с жирным стариком. Это была дочка Фаусто, Анна-Мария.
— Каким жирным стариком?..
— Да я сам его имя не помню, какой-то граф из южной Денерии. Компания Фаусто, где ты Гантера чуть было не вызвал на дуэль.
— А…
— Ну и как тебе?
— Что?
— Девчонка. Ты сам про нее спросил.
— А, ну… я не разглядел особо…
— Значит не очень. Если бы понравилась — взгляд бы твой украла.
— С чего ты решил?
— Со мной так было.
— А… У тебя, наверное, уже и сыновья есть?
— В каком смысле?
— Ну, раз твой взгляд кто-то захватил… Ты же, наверное, на ней и женился…
— Нет.
— Почему?..
— Она умерла раньше, чем за меня вышла замуж.
— Оу… Не знал, извини… Это, соболезную.
— Забудь о том. Много зим прошло с тех пор.
— И что, ты так ни на ком и не женился?..
— В смысле?
— Ну, если это было давно… Ты же аристократ, у вас это важно… Чтобы дети там… и так далее?
— Да, довольно важно.
Небольшой разговор закончился молчанием. Ричард не собирался рассказывать или что-либо объяснять, а Флориану было неприятно спрашивать снова. Сменить тему — единственное, что пришло юнцу на ум.
— Правда, что ты осаждал Орблё?
— Кто тебе эту чушь сказал?
— Ну, слухи ходят…
— Я сражался около Гезерика. Мелкая стычка, сейчас про нее говорят как “Сражение Тридцати”...
— … О, я слышал… Мастер Шарль там был!
— Да… был.
Тут Ричард ненадолго смолк. Словно ему было что сказать, он пожал плечами и встал на месте. Остановившись рядом, Флориан ожидаюче обернулся на него.
— Скажи на милость, чем ты так обязан этому… Шарлю де Вилле? Откуда столько уважения к нему?
— А как еще? Родной дядя продал меня ему в ученики.
— Продал?
— Ну, даже не знаю, как это назвать… Заплатил за мое пожизненное обучение у Шарля.
— Это ясно, от бастардов по всякому избавляются. А сам Шарль чем заслужил твое уважение? Разве старшие из вас не рассказывали, чем он занимался?
— Ты о чем?..
— Я про его отвратительный цирк.
— Э! Какой еще цирк?
— Ты или совсем идиот, или тот хитрый денериец вам ни хрена не рассказывает. Шарль де Вилле известен на весь континент тем, что занимался организацией “представлений”. Он называл это “Маленькие рыцари”, устраивал сшибку между малозимними щенятами.
— Ну да, я тоже в этом участвовал… А что не так-то?
— Ты, видимо, совсем не застал старые игры. “Маленькие рыцари” обязаны были сражаться до смерти. Неважно сколько раз они сошлись в сшибке — пока один не умрет, игра не прекращалась.
С каждым словом Ричарда, выражение лица Флориана менялось. Если изначально он был горд рассказать о том, в чем участвовал, то теперь резко наступило неприятное ощущение. Как если бы окатили помоями с головы до ног и хотелось срочно помыться.
— Хайнхард всегда говорил про Матьеса и Гилдира… Но я думал, что это Фиц “Злой” их заставил…
— Старик Фиц?.. Он с трудом разберет, какие родственники еще живы, а какие давно померли. Он бы не додумался до таких игрищ.
— Но… Мастер Шарль ведь был одним из вас! Сражался в Графские Войны, разве нет? Как он мог таким заниматься?
— В Графских Войнах Шарль действительно считался опасным врагом. Но не потому, что представлял угрозу в бою. Он брал в плен тех, кто больше не мог сражаться, а затем требовал за них выкуп. Он и его “Маленькие рыцари”. Я думаю, что тот парень… Хайнхард, да? Скорее всего, он видел больше всех вас вместе взятых.
— Но… Мастер Шарль всегда был к нам добр. Всё, что я знаю — это он меня научил.
— Не сомневаюсь. До Графских Войн он был учителем моих братьев, Генрика и Гантера. Я запретил ему возвращаться в дом Кальтенвейнеров после того, что видел. И никто не встречал его больше как учителя боевого ремесла.
Осознание ударило по голове, как недавно булавой по шлему. Оглушительно тяжело, но что-то внутри все еще хотело сражаться за честь человека, что когда-то научил всему…
— Так это ты виноват… — тихо, с претензией, проговорил Флориан.
— В чем? В том, что этот выродок предпочел собирать вокруг себя чужих ублюдков и требовать их обирать трупы? В том, что заставлял детей связывать рыцарей и помогать в пленении? Или в том, что в мирное время, он мучил их отвратительными игрищами? Я тут ни при чем, он сам выбрал этот путь.
— Ты не оставил ему выбора…
— Выбор есть всегда. Мог продать доспех и купить себе землю. Мог вернуться в отчий дом и умолять отца о прощении. Мог не бухать и не трахаться целыми днями, а поступить к кому-то на службу…
— Да кто бы его взял в его-то годы?!.. Ты вообще знаешь, через что он прошел?!..
Мгновенно разозлившись, Флориан схватил Ричарда за верхнюю одежду. Тот даже не шелохнулся, остался по-прежнему холодным.
— Правда в том, что в Шарле не было такого обязательного атрибута рыцаря, как верность. И отсюда все беды, в которые он утянул вас и самого себя.
— Ты сказал?! Ты, что несешь всем вокруг смерть?!
— Да. И тебе, явно, есть чем возразить? — отрезвляюще строго сказал Ричард.
Руки Флориана сами отпустили одежду. Попятившись назад, он вновь отвернулся, схватившись одной рукой за голову. Серому Хладу послышались тихие всхлипы, тяжелое дыхание и редкие удары капель слез о землю.
Ричарду стало не по себе. На мгновение, его серые глаза вновь блеснули, а сам он увел взгляд в сторону. Словно сделал вид, что не видел этой слабости юнца.
— Я не собирался оскорблять твою память. Но ты был обязан знать. Нельзя делать столь гордых заявлений о человеке, которого совсем не знаешь.
— Это вы… Вы не знали, каким он был на самом деле…
— Разумеется, никто не знает того человека, которого ты себе надумал. Все знают только тех, кого видели. Так всегда было и так всегда будет. Вытри слезы, в конце концов. Ты уже давно их перерос.
Но Флориан не мог сдвинуться. Старался вытереть лицо руками, но все больше всхлипывал от тяжелый чаши горя.
Не с чем было спорить. Он давно догадывался о подобном. Слышал редкие разговоры Хайнхарда и Ги, подслушивал перепалки господ. Он знал, просто не верил в нечто подобное, считал это гнусной ложью, которую старые враги распыляли, не смирившись с поражением перед великим мастером де Вилле.
Правда оказалась суровее. Услышанная от того, кто казался безжалостным чудовищем, она и вовсе намертво прибивала, разламывая всё внутри. Как жить теперь с ней? Возможно и прав был Хайнхард, что никогда не позволял себе рассказать всё, как есть — даже такая мысль посетила в этот миг юнца.
Подойдя к Флориану ближе, Серый Хлад схватил его за голову локтем, прижав затылок к своей груди.
— Всё, хорош! Я никому не расскажу про то, что видел. Идем, эдесский балбес.
— Отпусти, ты! Принц-переросток, выпусти меня! — выкрикнул Флориан, схватившись обеими руками за его локоть.
Не сдвинуть, даже пытаться бороться нет смысла. Слишком силен…
— Не дергайся, больнее будет! Пойдем, мы почти дошли. — Гордо проговорил Ричард, потянув юношу за собой.
Так они и дошли до палатки, что своей громкостью выделялась на фоне всего вокруг. Около неё стояли телеги, груженные бочонками. И от них пахло слишком знакомо, чтобы перепутать это место с каким-либо другим. Турнирная палатка-таверна. Такие постоянно прибывают к рыцарскому лагерю, точно понимая, сколь выгодным будет подобное предприятие.
Считается, что за ночь проигравший рыцарь способен выпить до трех бочков пива. Выигравший выпивает все шесть, ведь празднование громче поражения. Но абсолютно всегда такие посиделки заканчиваются массовой дракой. Уйти вовремя и не получить в рожу в ночь перед следующим состязанием — мастерство, до которого доживают далеко не все.
Усмехнувшись увиденному, Ричард завел мальчишку внутрь, не выпуская из захвата. Широкой походкой войдя внутрь, он громко завопил на всех, мгновенно добившись тишины.
— Пьяные уроды, скот Темных Времен! Приветствуйте щенка, что пережил утреннюю схватку! Поклоняйтесь тому, кто осмелился сразиться со мной и смог не сдохнуть! Обсуждайте, по милости моей или по воле Создателя выжил он сегодня! Флориан де Сард присоединяется к нашему застолью! Золотой Рыцарь из Эдессы! — вскричал Ричард на толпу, высвободив золотую голову и схватив его за плечи.
Секундная заминка, но затем… таверна взорвалась громогласным криком. Мужчины один за другим подходили, оглядывая юнца с большим интересом. Кто-то тут же дерзал пожать ему руку, кто-то нагло ощупывал его руки.
Все смотрели. И в этих глазах было уважение. Грубое, немного злое и агрессивное, но уважение. Уважение, которое не купить. Такое теплое, при всей своей злобе, что даже не по себе. Подкашивались ноги, дрожали руки. Даже слова вымолвить юнец был не в состоянии — до того непривычное чувство.
— Всё, всё! Своих дел нет, что ли, выродки?! Ебите овец и нажирайтесь, займите себя привычными делами! Пацан уже нихера не понимает, к каким последним уродам он попал! Да его тошнит от одного вашего вида! — выкрикнул Ричард с улыбкой, и ему отвечали тем же.
Только один мужик, ударив Флориана в грудь, подошел к нему поближе.
— Ты, охуевшая гнида! Ты мой щит сломал, тварь!
— Да я че… Не виноват я, мне его дали! — попытался защитить Флориан.
Удивленно выгнув бровь, мужик не понял.
— Ты охуел, пацан?! Я же тебе сам его дал, мой щит! Это же честь какая! Сам Серый Хлад мой щит сломал! Родным расскажу — хуй поверят! Спасибо тебе, золотой выродок!
— Чего?..
— Спасибо говорю, еблан! Он че, глухой?..
— Нет, просто впервые в такой компании. — Сказал Ричард с улыбкой, приобняв Флориана за плечо.
Мужик дергано кивнул головой. Лицо у него было сухое, изрезанное частыми шрамами. От одного из таких едва шевелился рот, потому говорил он рвано и быстро.
— Меня Люциус де Ангиром звать. “Бешеным” кличут!
— Рад знакомству, сир де Ангиром…
— А-ха-ха-ха! Нихуя себе! Меня так сто лет не звали! Охренительный пацан!
— Съебись уже, бешеное ебло.
— Во! Вот так надо, юнец! Вот тогда сразу ясно, что про меня пиздят! Всё понял, мой король! Спешно иду в пизду!
Люциус тут же поклонился. Совсем также, как Ричард поклонялся Императору. Скрестив ноги и почти коснувшись лбом пола. Поклон раба господину, но в этом явно была какая-то шутка.
Вот только Флориан не понял ни шутки, ни этого странного обращения…
— Почему “Король”?.. Ты же герцог Кальтенбурга. — Проговорил юноша не понимая.
— Это там, за палаткой он какой-то ебаный герцог, какого-то ебаного Кальтенбурга! Здесь, он король! Король Графских Войн, один из Четырех! — тут же пояснил Люциус. — Король Справедливый, всех нас он зовет… — неожиданно он запел, но был мгновенно перебит.
— Приказ съебаться в пизду! — громко рявкнул на него Ричард.
— Да, Ваше Величество! Слушаюсь и повинуюсь!
Так и отступил “Бешеный”, слившись с толпой. Местный Король же провел Флориана меж рядов, уступив ему место за одним из столов. Рыцари, что за ним сидели, поспешно ретировались, пересев в более удаленные места.
Все занялись своими обсуждениями, а минута славы Золотого Рыцаря кончилась. Прошла мгновенно, оставив после себя незнакомые прежде ощущения. Он и раньше бывал в центре внимания: на играх в детстве, на предыдущих турнирах с братьями, на недавнем пиру в присутствии Императора.
Но эта минута, что только что прошла, была нечто совершенно иным. Заслуженная слава, выигранная в смертельном бою. Пришедшая вместе с осознанием, насколько это было рискованно и насколько редко. Этого ему теперь не хватало.
— Что ты видишь? — спросил Ричард, оглядывая всех вокруг.
Ричард спросил это негромко, почти задумчиво — так, словно от ответа зависело что-то важное.
— А?.. Ты о чем? — вырвавшись из своих размышлений, ответил Флориан.
— Оглянись. Кого ты видишь?
Пьяные, но от того не менее веселые. Играли в карты, ругались друг с другом, в обнимку напевали какие-то неразборчивые песни. Пили и что-то праздновали.
Толпа рыцарей, великое множество. И среди них так тепло, необычно тепло. И это казалось ему странным.
— Людей. Рыцарей, что пришли отдохнуть после тяжелого дня.
— Понимаешь, что каждый из них убивал и не раз сам был в шаге от смерти?
— Такова рыцарская жизнь. Разве нет?
— А знаешь, за счет чего они выжили?
И этот вопрос показался опасным. Как если бы за ним стояла очередная горькая правда.
— За счет чужих жизней?
— Жить за счет чужой жизни действительно тяжелая ноша. Каждую ночь вспоминаешь о тех, кто подставился под удар, который должен был лишить тебя жизни. Мерзкая судьба, утягивающая под землю своей тяжестью. Но большинство тут отягощены тем, что еще сложнее перенести.
— Я бы сошел с ума, если пришлось жить за счет братских смертей… Что может быть хуже?..
— Жить за счет собственной чести. Предать самого себя, лишь бы выжить. — Тяжело сказал Ричард.
Флориан не сразу понял. Он метался взглядом от одного к другому, но не понимал смысла этих слов.
— Это как?
— Когда просыпаешься, припоминая то, как зарезал кого-то во сне. Когда дергаешься от касаний со спины, вспоминая, как ударил кого-то, не ждавшего атаки.
— Э-э-э…
— Ты же давал клятву рыцаря, верно?
— Ну, да… естественно.
— И какие три добродетели решил обозначить важнейшими Шарль?
— Честь, храбрость и верность… А что, и это неправильно?
— В Денерии верность важнее. Первое, чему ты даешь клятву — верность семье. Она стоит выше чести и храбрости. Верность — превыше всего. И в жертву ей можно принести всё прочее.
— Понятно… Но как это вяжется с тем, что ты говоришь?
Выдохнув, Серый Хлад опустил голову. Ровно на мгновение, затем тут же уставился на Флориана.
— Если бы Хайнхард, твой старший брат, приказал тебе убить меня, ведь я угрожаю кому-то из твоих младших… Как бы ты это сделал?
Удивившись, златовласый потерялся. Вопрос, от одного озвучивания которого становится страшно. Задумавшись ровно на миг, Флориан поднял палец перед собой.
— Тебе ведь незачем это делать…
— Допустим, я люблю насильничать над маленькими мальчиками. У вас как раз есть такой, миловидный. Я бы схватил его за волосы и принялся расстегивать пояс.
Наверное, речь шла о Ги. Во всяком случае, так на миг подумал Флориан и от этой мысли ему стало дурно. Зачем вообще о таком думать?!
— Что ты такое говоришь, мерзость какая… — выдал Флориан сходу.
— Ты знаешь, что тебе не выстоять против меня в честном бою. Я тебя уже убил сегодня, все шесть раз. Если ты умрешь в честном бою, то я буду делать всё, что захочу. Что останется тогда?
— Да я бы тебя как собаку зарезал, будь это оскорблением кого-то из моих братьев.
— Хорошо, тут мы друг друга поняли. Не очень по чести, но есть объективная причина так поступить, правда? А чтобы ты сделал, если единственная возможность от меня избавиться — бесчестная, а причина меня убить ровно одна — собственное выживание.
Задумавшись о сказанном, Флориан промолчал недолго. Ответ вырвался у него с довольной насмешкой:
— Слышь, да если бы я хоть на секунду не был уверен, что одолею тебя в той схватке — мы бы тут не сидели.
— Да. А теперь ты знаешь, что ты меня не одолел. Не одолел бы и сейчас, и вчера, и завтра. Как ты поступишь, если я потребую равный бой?
Этот вопрос ударил в уязвимое место. Действительно, Флориан не хотел бы повторить того сражения. Но если бы пришлось, как бы он поступил? Он мог сказать с гордостью, что выступил бы в любом случае… но то не было правдой. Сейчас он чувствовал всю тяжесть веса Ричарда, сказать такое и не столкнуться с последствиями — невозможно.
— Откажись от турнира, Флориан де Сард. — Строго отрезал герцог.
— Что?..
— Сними свою кандидатуру. Откажись от этого турнира. Это мой тебе совет и разговор, который я хотел завести с самого начала.
Завершающий, финальный удар. Всё это время, он хотел поговорить именно об этом. Из всех возможных собеседников, почему-то именно он пришел с этим. И с ним говорить об этом будет сложнее всего…